Карина Демина – Восток. Запад. Цивилизация (СИ) (страница 134)

И снова огненный росчерк в воздухе, словно алая рана, из которой льются огненные капли, чтобы истаять.

- Но допустим, что ты и вправду древний мудрый… дракон. Тогда и суд тоже справедливый. А если он справедлив, то… у вас ничего нет. Слова моего сына? Обиженного мальчишки, который не оправдал надежд?

- Дети и не обязаны оправдывать надежды.

- Ну да… конечно. Но… есть ли еще свидетели?

- Есть, - Эванора Орвуд вышла вперед, а Эдди положил руки на её плечи, то ли поддерживая, то ли просто обозначая свое присутствие. – Есть…

И руку подняла.

Меж сомкнутых пальцев её появилось перышко. Яркое, синее, такое, словно выточенное из драгоценного камня. А потом оно засветилось.

Вспыхнуло.

И осыпалось пеплом, белым-белым. И главное, перышко крохотное, а пепла много. Он поднимается, кружится в воздухе, и множится, множится. Куски пепла тянутся друг к другу, слепляясь в девушку.

- Что за… - Сент-Ортон сделал шаг назад. – И кто это?

- Нэнси, благородный господин… меня звали Нэнси. Или еще Нэн. Помнишь, ты купил меня? Мне сказали, что сорок монет вывалил… состояньице. Обещался любить и беречь, да только я ж не шлюха…

Она была красива той диковатой красотой, в которой равно сошлись грубоватые черты и сила, что чувствовалась в женщине.

- Ты меня зарезал.

- Я её не помню…

- Зато я помню, благородный господин. И ты помнишь. Я ж тебе руку проткнула. От тут, - она провела пальцем по своей ладони. – Ты еще заверещал… и убил. Шею свернул. Помнишь?

Лицо Сент-Ортона скривилось.

- Эта шлюха стащила клинок из лаборатории…

- А я помню… это было лет пять тому, - сказал Найджел. – Ты сказал, что порезался, что… и рана еще плохо заживала. Целитель…

- Заткнись!

- А меня помнишь? – вперед вышла девушка столь тонкая и хрупкая, что казалась она вовсе прозрачной. – Помнишь? Как ты обещал мне новую жизнь. И свободу… я ведь долго умирала. Так долго…

- Лили, добрый господин. Лили я, - женщина невысока и кряжиста, на ней простое платье и красный фартук. – Вы сказали, что кухарка надобна…

- Эмили…

- Сивилла…

Они выходили, одна за другой. Вставали напротив Алистера Сент-Ортона и говорили, говорили… их было так много, что Чарльз даже испугался, что никогда-то они не закончатся.

- Хватит! – Сент-Ортон не выдержал первым. – Я понял… вы собрали всех обиженных потаскух, кого только нашли. Да ни один суд в здравом уме не поверит им. Никому…

Он выдохнул.

Вдохнул.

А потом всею своей силой обрушился на невидимую стену. И тьма заполонила круг. Она поползла, завиваясь, карабкаясь выше и выше. И в месте соприкосновения её и воздуха, тот вспыхивал. Огонь расползался, рождая руны, а те цеплялись друг за друга.

Показалось, что Чарльз слышит треск.

И огненная ловушка вот-вот треснет.

- Отдай мою силу, - сказала девушка с рыжими волосами и лицом, густо покрытым оспинами. Она протянула руку и, преодолев огонь, коснулась тьмы, чтобы вытащить из ловушки клок её.

- Отдай… - протянула руку Эмили.

- Отдай, отдай, отдай…

- Знаешь, - Милисента отвернулась. – На некоторые вещи лучше не смотреть.

Вопль Алистера Сент-Ортона сотряс небеса. И Чарльз поспешно последовал примеру жены. Но… слишком поздно. Он увидел. И теперь вряд ли когда сумеет забыть.

Полупрозрачные руки, наполненные огнем, раздирающие тьму на клочки.

Уши бы заткнуть, но…

Тишина воцарилась вдруг. Она была вязкой и тяжелой, как кисель. И в ней Чарльз слышал, как ухает его сердце. А еще не только его. Он обнял жену, которая даже здесь была реальна. И коснулся губами волос.

Так и стояли.

- Он… еще жив? – дрожащий голос Эваноры Орвуд заставил обернуться.

- Вполне. Душу крайне сложно уничтожить, даже такую гнилую, как эта, - Дракон подошел к самой границе круга, в которым, сжавшись в клубок, сидел старик. Он был страшен и уродлив.

Седовлас.

Одноглаз.

И криворот. Но ненависти, что горела в единственном его глазу, хватило бы, чтобы уничтожить мир.

- Думаете… - старик с трудом поднялся. – Думаете… вы победили? Нет… вы все сдохнете… ты, Диксон… мое проклятье ведь осталось. А я могу его снять.

- Нет, - Бертрам Орвуд поглядел на Чарльза и отвернулся. – Извини… мы пытались, по-разному… но это конечное проклятье. Оно и создавалось таким, чтобы снять никто не мог. Даже создатель.

Что ж, чего-то подобного Чарльз и ожидал.

Пускай.

Умирать – не страшно. Теперь не страшно. Жаль только, многого не успел… и шубу не купил, и в целом. Мама еще расстроится.

- Это они не могут! А я могу, могу… чистоплюи. Некроманты-чистоплюи, - старик мерзенько захихикал. – Дело в цене… я готов заплатить. А они нет. Но… могу… хочешь, докажу?

- Нет.

- Я бы мог тебя вознести… сделать избранным… первым среди равных. Диксоны ведь древний род, а твоя женушка и вовсе императорских кровей. Удачное стечение обстоятельств… или вот ты, сыночек. Ты же сдохнешь. В тот момент, когда остановится мое сердце.

- Оно может биться довольно долго, - произнес Эдди. – Что? Он будет тут, тело там. Пусть себе живет. Главное, уход обеспечить.

Ругаться Сент-Ортон умел. И выражался от души. Впрочем, недолго. Он с нехарактерной скоростью метнулся к другой части круга.

- А ты? Орвуд-младший… твой папаша не был таким вот… знал бы ты, чего он делал! – Сент-Ортон прищелкнул языком. – Я вот знаю!

- Тот сумасшедший, в пещерах, это кто-то из старого братства?

- А? Да… сумасшедший… одержимый… мой отец когда-то помог ему спастись. Несправедливо. Весьма, весьма… идеи общие, а потом кто-то трусит… ты сын труса.

- Он совсем свихнулся, - заметила Милисента.

- Он всех предал. Он… а несчастный Баки лишь чудом уцелел. И двинулся головой… - смех был тявкающим, нервным. – Но он умел производить впечатление. И да, идеи… чудесные идеи… убрать всех, в чьих жилах течет дурная кровь, освободив мир для тех, кто по-настоящему заслуживает жизни. И ведь казалось, что мы близко, да… близко к тому самому открытию… и ждали… годы ждали, что вот еще чуть-чуть и он найдет способ… отделить ягнят от козлищ, но он просто ненормальный. Сколько вокруг ненормальных.

Вот и Чарльз к такому же выводу пришел.

- Но я могу открыть тебе тайны! Великие тайны! Путь истинной тьмы…

- Спасибо, я уже как-то…

- Да, да… повезло… родился некромантом.

- У меня другие представления о везении, - сухо ответил Орвуд. Но безумец лишь отмахнулся. Он застыл в центре круга, прикрыв глаза. И чуть раскачивался, влево и вправо.

- Кто я… человек высший… избранный… тот, в ком нет страха… не скованный путами, что набрасывает на нас общество. Воистину свободный! Великий…