Карина Демина – Ведьмы.Ру 3 (страница 16)

То как это ещё истолкуют?

Правда, мыслишку эту он подавил. Как истолкуют, так истолкуют. Стаса он не бросит.

– Девчата, – Данила повернулся к Ляле. – Вы бы тогда… может… Уль, в автобус и чуть отъедете? В лес? А то мало ли… имперцы, если срисуют, то потом будут вопросы задавать. И вообще не уверен, что отцепятся… и…

– Не отцепятся, бабушке пожалуемся, – отмахнулась Ляля. – Что? У нас с ними договорённость. Хотя, конечно, они к нам туда не лезут, а мы помогаем. А тут не знаю… ба говорила, что они хитровывернутые. С другой стороны, если с дядей Женей общий язык нашёл, то… пусть, короче, сами и разбираются, раз полезли.

– Пи-пи! – привлёк внимание мышь. И в голосе его слышалось возмущение.

– Он говорит, что дядя Женя дал отмашку. И чтоб мы проходили на территорию и забирали, кого там нужно, а они уже позаботятся, чтобы это не бросилось в глаза. В общем, сделают что как будто бы он сам ушёл. Ну, я так понял… уверен? Тут забор, охрана… сам ушёл?

– Пи! – мышь ударил себя кулаком в грудь.

В кирасу.

– Он уверен… тут сделали раскладку по проводке, перегрызут кабеля… кабели? Слушай, как правильно?

– Правильно – перегрызть в нужных местах, – ответил Лёшка. – А что там грызть – это уже детали.

– Вот… запасные выходы откроют, из палат всех выпустят… ну и так-то… там этому, разведчику, нужно пройтись и народ поснимать для отчётности. Вы только сами не попадайтесь…

– …и смотри, Данька своего приятеля заберет, – Женька сидел, скрестивши ноги, и на пододеяльнике в голубые незабудки – может, и не они, поскольку в цветах Наум не очень разбирался – вырисовывал план будущей операции. Пальцем. – Но его ж искать будут, так?

– Так, – согласился Наум Егорович. – Определённо будут.

Потому что когда из закрытой палаты пропадает человек – это само по себе нервирует, а уж когда эта палата находится на закрытой территории, где расположены закрытые же и, что куда важнее, напрочь незаконные лаборатории, это нервирует в разы сильнее.

Вот будь это Наума Егоровича лаборатории, он бы это исчезновение так не оставил.

– Могу вызвать группу. Всё тут накроют, но…

– Чего ж не вызываешь? – Женька поскрёб голую ногу, расписанную странными узорами.

– Вызвать недолго. Лабораторию накроют, конечно. И местных деятелей, но… – Наум Егорович поглядел в окно, за которым стояла темень. Так-то и в палате было сумеречно, хотя узкая полоска ночника над дверью горела. То ли камеру подсвечивала, то ли их вот с Женькой. – Это ж не само собой появилось. Кто-то сюда вложился прилично так. И этот кто-то явно при деньгах и связях.

– Согласен.

– А ещё, если за столько лет про это место никто ни сном, ни духом, то он очень осторожен. Активы сбросит и затаится…

Только затею свою не оставит. Если уж пошла работа, то продолжат её, через год там или два, но продолжат. Выберут другое местечко, тоже оборудуют вон, а потом…

– И чтоб до него добраться, нужны будут доказательства. Железные. Такие, против которых адвокаты не помогут. Чтоб даже в суд это не вышло, чтоб государь словом своим решил. А он слово не скажет без веской причины. Родовитые друг за друга держатся… равновесие.

– Вот! – сказал Женька предовольно, будто новость о необходимости это равновесие хранить нисколько его не расстроила. – Поэтому надо сделать так, чтобы это исчезновение выглядело естественным.

– Это как?

Всё же права была супруга, говоря, что с воображением у Наума Егоровича туговато. Он вот, как ни силился, не мог представить вариант, в котором исчезновение человека из запертой палаты будет выглядеть естественно.

– Это вот так… – Женька поднялся. – Пошли гулять…

И к двери подошёл. А та взяла и открылась. Сама собою.

– Как это ты? – Наум Егорович из интереса понажимал на кнопки. Замок поблескивал огоньками и, значит, работал.

– Ай… говорю ж, в детстве я ещё тем поганцем был. Меня матушка одно время запирала. Надеялась, что дома удержит.

– И как?

– Зато умею замки вскрывать. Почти любые! – похвастал Женька и рукой махнул, мол, проходи. – Сейчас вот и другие откроем… пусть люди погуляют.

Науму Егоровичу оставалось лишь кивнуть.

Ближайшая дверь распахнулась без звука.

– Выходите! – бодро возвестил Женька. Но в палате было тихо и сумрачно.

Как и в следующей.

Сперва даже Наум Егорович подумал, что палаты эти вовсе пусты. Но потом пригляделся и увидел людей. Те лежали на кроватях спокойно и казались даже не спящими – неживыми.

Наум склонился над бледной, что смерть, девушкой с коротко остриженными волосами. Она, почувствовав присутствие его, открыла глаза. Вот только взгляд был мёртвым.

– Вставай, – Наум Егорович потянул девушку за руку. И девушка моргнула, потом снова, пытаясь сфокусировать взгляд.

А ведь она того же возраста, что и дочка его.

– Вставай, давай… как тебя зовут?

– Маргарита. Но можно – Марго, – ответила она шёпотом. – А ты кто?

– Я? Я так… один ненормальный, – Наум Егорович вовремя спохватился, что не стоит так вот представляться.

– Тогда ладно, – согласилась Марго и села. – Если один, то это ещё ничего. Хуже, когда все кругом ненормальные, при этом людьми притворяются.

– Встать сможешь?

– Зачем?

– Гулять пойдём. Хочешь гулять?

– Хочу. Только… я забыла.

– Что?

– Всё, кажется… сперва помнила-помнила, а потом… каждый раз такая слабость и хуже, хуже… – бледные тонкие пальцы вцепились в протянутую руку. И Наум Егорович, наклонившись, поддержал девчушку, помог подняться.

Да в ней весу-то почти не осталось.

Рукава пижамы соскользнули к локтю, оголяя руки, тоже тонкие и белесые. Кости, кожей обтянутые. И россыпь синяков. А над запястьем широкая полоса пластыря.

– Я не наркоманка, – сказала Марго тихо. – Просто за столько лет вены истончились. Они и колют аккуратно, но синяки остаются.

– Зачем колют?

– Кровь берут. Или препараты вводят. Но в последний месяц только физраствор капали. И витамины с питанием, – она одёрнула рукав. – Готовят, наверное.

– К чему?

– Не знаю. Но отцу я не нужна. У него недавно новый наследник появился. Значит, или болезнь, или несчастный случай. Уже недолго осталось.

– Почему?

Чтоб… всё-то пишется, но бусина сменная лишь одна, а передать информацию надо. Или сразу всё-таки вызвать? Но это, если не провал, то почти.

Инструкция чёткая. Но одно дело инструкция, и совсем другое – эта девчушка с огромными глазами.

– Так успокоительное давать перестали, иначе вы бы не добудились. И кровь вон брали. Наверняка, чтобы на остаточные следы проверить. Если чисто, то держать не станут. Здесь всё хорошо отработано.

– Уйти хочешь?

Решение было неправильным. Но… и оставлять эту девчушку здесь, в ожидании смерти, тоже было напрочь неправильным.

– Уйти? Отсюда невозможно уйти.

– Возможно. Давай. Сейчас мы тебя… осторожненько.

На ногах она еле держалась. А в коридоре встретил Женька.