Карина Демина – Ведьмы.Ру 2 (страница 21)
Глобальная разница.
Или нет?
– Ой, он опять всё сложно рассказывает! По-простому надо. Смотри, любая русалка человека зачаровать может. Это как приворот, только голосом и держится недолго. Ну час там или два… это только голосом когда.
– Хватит, чтобы утопить, – влез дядя Женя.
– Ай, это всё наветы! Никого я не топила! И сёстры тоже… если кого и топили, то раньше, в древние и дикие времена.
А теперь времена другие.
Цивилизованные.
Демоны не отрывают рук и не выдирают сердец, русалки отправляют бандитов самопризнаваться… красота же ж!
– Вот, но тут тоже надо смотреть. Если душа у человека такая, ну, сильная, то он, конечно, приморочиться, но так вот, – Ляля рукой помотала. – Ни туда, ни сюда… а если слабая, то и воли у него своей не будет.
– А целовать зачем?
– Поцелуй русалки – это как метка на душе.
– Ага… это чтоб совсем наверняка. Закрепляет вроде как. Говорю ж, просто голосом – это ненадолго. Я ж с ним в полицию ехать не собиралась. А так вдруг бы или там передумал, или ещё чего… теперь точно никуда не денется. Так вот, там ещё такие тапочки смешные резиновые! С дырочками! Есть жёлтенькие и синенькие. Вась, ты какие бы выбрал?
– Белые.
– Кого я спрашиваю…
Демона.
Демона-пацифиста с пространственным карманом в портфеле и носовым платком.
– Уль, ты не переживай. Моё слово, твоё слово… главное, чтобы дошли. Тут участок рядом совсем, если так-то. Только дорогу перейти. Надеюсь, перейдут, потому что когда авария, то мало ли чего… вот, может, проводить надо было?
Наверное, никто прежде так о здоровье и благополучии бандитов не беспокоился.
Глава 9
О случайностях и социальной пользе отдельно взятых демонов
Наум Егорович в участке оказался случайно. Отпуска по состоянию душевного расстройства ему не дали, верно, решивши, что не так сильно он и расстроился.
– Обойдёшься, – начальство глянуло недобро и, вздохнув, смягчилось. – Два дня тебе. И твоим. Отгулы. И смотри, чтоб без историй…
Наум Егорович прям так и решил, что без историй. И супругу обрадовал, что, мол, выходной и настоящий, и можно ехать смотреть то ли диваны, то ли рестораны, то ли ещё чего из нужного.
А она взяла и обрадовалась.
План вон составила.
И даже с великой радости приготовила на завтрак оладий, пышных и воздушных, и прям даже поверилось, что день этот в самом деле будет выходным.
Настроение появилось.
А с ним и мыслишка заказать столик в ресторации, какой-нибудь, чтоб модная была, но не слишком пафосная. Супруга давно обижалась, что никуда-то они не ходят.
Вот, самый случай пойти.
И до того Наум Егорович вдохновился, что прямо даже фантазировать начал, как он цветов купит, скажет, как пойдут они и будут сидеть, фуа-гру вкушая, запивая вином и вспоминая о годах молодых или ещё каких благоглупостях. В общем, из-за фантазий этих и расслабился он.
Или последствия ментальной атаки?
Главное, что, когда Евдокия Матвеевна полезла за кошельком и обнаружила в сумочке отвратительного вида дыру, он даже не сразу сообразил, чего произошло.
– Обокрали, – произнесла она с превеликим удивлением. – Наум, меня обокрали… нас обокрали.
И посмотрела так растерянно-растерянно.
И даже заморгала, что было верным признаком расстройства.
– Смотреть надо лучше, – с раздражением произнесла девица, которая стояла в очереди за Евдокией Матвеевной.
– Наум, как же так… что теперь делать?
– В полицию идти, – девица выдула пузырь из жевательной резинки. – Хотя вряд ли помогут. Но хотя бы карточку заблокируйте. И заяву напишите, а то наберут потом по паспорту кредитов, вовек не отмажетесь.
Первым желанием было позвонить Пашке Сапегину, верному заму, чтоб собрал ребят и немедля вёз разбирательство учинять. Но желание это Наум Егорович подавил на корню. Во-первых, кого бить не ясно. Во-вторых, даже если б было кого, то оно незаконно напрочь.
– Наумушка, в полицию, да?
И приняв решение, Евдокия Матвеевна решительно двинулась к полицейскому участку. А Науму Егоровичу только и осталось, что за нею следовать, кляня себя на чём свет стоит. Вот что мешало даже не прихватить простенькую защиту, а попросить, чтоб сделали? Алёшка вон, штатный артефактор, небось не откажет. Наум Егорович знает, что он и заказы на стороне берет, небольшие, чтоб под закон не попасть. А оно-то…
В участке было тихо и сонно.
И заявление сперва принимать не хотели, а потом вот…
– Наум, ты что ли? – по коридору неспешно плыл человек, с которым Наум последний раз встречался лет десять тому. – Какими судьбами?
– Степан? Да вот…
– Евдокиюшка, ты всё хорошеешь.
Сам Веселовский за прошедшие годы сделался широк, округл и вальяжен.
– Кошелек украли, – пожаловалась Евдокия Матвеевна, чуть прищурясь. Она Веселовского, говоря по правде, несколько недолюбливала.
– В торговом? От совсем страх потеряли… ничего, ты скажи, какой кошелек был, а мы разберемся. Якимчик! Найди кого… а ты, Наумушка, где сейчас?
– Да вот…
– Слыхал, что в силовиках? Или на покой уже? Время-то…
– Вроде того.
Веселовский хохотнул и хлопнул по плечу:
– Позвал бы к себе, да только…
– Не подхожу?
– Ага. Ты у нас всегда был резковат. А работа на местах от людей гибкости требует.
– Николай Егорович, – в коридоре появился новый человек. – Там это… там от Сиплого пришли!
– Чего?
Веселовский нахмурился.
И нервно так покосился на Наума Егоровича.
– Признаваться.
– Чего?!
– Да Петька, который бригадиром… он чистуху гонит. И остальные тоже. Кивают. И…
– Наум, у нас тут ЧП, как видишь. Давай в другой раз… сколько денег было? Скажи, я дёрну людишек, всё компенсируют и извинятся.
– Погоди, – в затылке нехорошо засвербело, а в ушах будто тренькнула треклятая арфа. И ноги тоже заныли, напоминая, что пусть Наум Егорович себя старым и не считает, но у организма на сей счёт другое мнение имеется. – Что за Сиплый?