Карина Демина – Спаситель (страница 15)
Молчание.
– Несть. Дать Бог. Бог встать и спасти всех.
– А куда его нести? И где взять того бога? Причем не факт, что по воскрешении он проникнется к людям любовью. Мы ведь это уже обсуждали. Да и чисто практически… вот посмотри. Если забрать сердце и убираться отсюда, то… люди устали. Все. Миара. Винченцо. Наемники… Карраго вон.
Карраго величественно кивнул.
– Джер к тому же не в состоянии куда-то двигаться. Ты его бросишь? Или уйдешь одна, бросив нас всех?
Она закусила губу.
– Смотреть, – выдохнула Ица наконец. – Мы… мочь смотреть?
– На сердце бога?
– Да.
– Смотреть… от этого, думаю, вреда не будет.
– А…
– Мы дождемся, пока Джер придет в себя. Миара… попробует выйти в этот ваш… мир духов.
Почему-то показалось, что термин «цифровое пространство» не будет понят.
– Там она поговорит с духами. Попытается вызвать конкретных, кто знает, как управлять этой вот… башней. И возможно, тогда получится открыть безопасный проход. И вообще понять, куда идти и что делать. Сердце бога – это хорошо. Очень. Но нам нужна еще информация.
Кажется, Миху поняли.
Во всяком случае ему протянули руку. И Ица сказала:
– Тогда я ждать.
– А смотреть?
Она чуть подумала и покачала головой.
– Нет. Я… Оно… звать. Громко. И если смотреть, то… могу хотеть больше. Разум терять.
Что ж, в этом определенно была логика. А потому… Миха подавил зевок и подумал, что сердце сердцем, а вот помылся бы он с удовольствием.
Глава 6
Люди.
Лошади.
Людей больше, чем он предполагал. Но Ицтли склоняет голову:
– Малым числом идти небезопасно, – говорит он. – Это мои люди. Они верны госпоже.
Две дюжины.
Или даже больше.
С Верховным идут лишь Акти, который держится рядом и боится уже не его, Верховного, но воинов. Бывший раб со своей женщиной тут же. И она прячется в тени гиганта, но не спускает с Верховного внимательного злого взгляда.
Может, все-таки стоило убить?
Впрочем, убить её Верховный всегда успеет.
На Ксочитл мужская одежда, и в ней она не кажется глупой или вызывающей. Отнюдь. Черты некрасивого лица её несколько сглаживаются. А массивный жеребец вороной масти послушно склоняет голову перед хозяйкой. Сперва на спину жеребца садят Императрицу.
Она тоже одета мальчиком. Волосы и те остригли до плеч, убрав под платок. Одежда на обоих простая, пусть и добротная. Но ни шитья, ни украшений. Разве что на поясе Ксочитл висят ножны с коротким клинком. И у Верховного нет сомнений, что она вполне неплохо умеет с этим клинком обращаться.
Маг в своей мешковатой одежде, которая выделяется чуждостью, впрочем, как и сам он, исхудавший до крайности, с запавшими щеками и белесыми обескровленными губами.
Маг был жив.
Это хорошо.
А что Владыка Копий счел нужным его запереть… что ж, маг был жив. И это хорошо. Или хотя бы достаточно. Маг до сих пор озирался и вздрагивал, явно опасаясь, что ему велят вернуться. И готов был ответить, резко, так, что не останется пути обратно. Но он поймал взгляд Верховного и сгорбился. А руки спрятал в подмышки. Магу тоже выделили лошадь, не самую лучшую, но и не из худших. И несмотря на слабость, сидел он в седле прочно. А вот на Верховного лошадка смотрит скептически. Да и сам он полон сомнений. Он ведь не ездил… да пару десятков лет уже как.
– Давайте, я помогу, – Ицтли ловко подсаживает Верховного в седло. – Вы как?
Маска смеется.
А потом предлагает:
– Уступи. Я… тоже давно не ездил верхом. Но помню, опыт был весьма интересный.
– Если я упаду…
– Во-первых, вряд ли. Во-вторых, поверь, падение с лошади тебя не убьет. Даже если ты сломаешь шею.
– Проверять как-то не хочется.
Ворчание успокаивало.
Сам Ицтли в седло взлетел и коротко свистнул.
Люди.
Оружие.
Рассвет… этот рассвет встретят многие, ибо сотворенное чудо изрядно укрепило веру. А потому вскоре прольется кровь, а свежие сердца порадуют богов.
Или нет.
– Расскажи, – конь шел мягко, а потому страх исчез, как и прежняя слабость, не позволявшая Верховному ездить верхом. Конечно, в паланкине было бы удобнее, но… – Что нас ждет?
– Путешествие.
Издевается?
И за насмешкой этой оживает страх. А если… если она осталась прежней, Маска? Если притворялась? Играла, заставляя Верховного поверить…
Рука сама потянулась к ней.
– Не глупи, – теперь голос звучал жестко и холодно. – Мы связаны. Снимешь – умрешь.
– Думаешь, меня это остановит?
– Нет. Полагаю, ты относишься к числу людей, которые выше собственного блага, здоровья и даже жизни ставят некую идею. И служат ей, изо всех сил стараясь не усомниться в правильности этой идеи. И за нее они с готовностью отдадут все, что имеют. И саму жизнь. Или то, что больше жизни.
– Мне казалось, что это достойно…
– Чего? Разум. Вам был дан разум. Сложный… настолько, что даже в те благословенные времена, когда мир еще не рухнул, никто и близко не подошел к созданию искусственного разума, который мог бы сравниться с естественным. Это… и держало вас, людей. Но тебе не стоит опасаться. Мои модули проходят процесс перекалибровки. Я заимствую некоторые поведенческие паттерны, пытаясь встроить их в исходную систему. Это заполнит пострадавшие локусы и завершит формирование личности.
– Ты… ты тоже искусственный? Разум?
– Скорее слепок естественного. Так стали делать, когда поняли, что путь программирования ведет в тупик. Я уже рассказывал о том, что люди получили возможность перенести матрицу сознания в виртуальную среду. И так, что эта матрица не только сохраняла все исходные характеристики, но не утрачивала и способности развиваться. Единственным условием была изначальная зрелость структуры. Человеческий мозг растет долго[1]. Процесс можно корректировать, направлять, но не ускорить. Это связано с особенностями формирования тонких связей.
Рядом держался воин в простом доспехе. Плащ, съехав с плеча его, лег на круп лошади. Одной рукой воин держал поводья, другой – придерживал рукоять меча.
Взгляд его скользил, выискивая опасность.