Карина Демина – Очень древнее Зло (СИ) (страница 53)
— Ты у меня спрашиваешь?
— Не спрашиваю. Я… я просто…
Осторожное прикосновение.
— Я постараюсь их не убить. Но вы поспешите. Вы нужны мне… нам нужны… здесь очень плохо. Теперь я понимаю, насколько мучительно было им… и…
— Мы придем.
Я все-таки нашла в себе силы не оборачиваться.
Просто закрыла глаза, позволив и городу, и горам истаять. И… и вернулась в комнату. В ту самую заклятую ли, проклятую ли комнату, что осталась в Замке.
К зеркалу.
— Свет мой зеркальце, скажи… — пальцы коснулись глади, а трещинка-то разрослась. Я помню, она была совсем крохотной, сейчас же протянулась вдоль рамы, выпустив нити-побеги. — Да всю правду… покажи, пожалуйста. Я просто хочу знать, что он жив.
Жив.
И… и Ричард смотрел в зеркало, даже показалось, что сейчас он поймет. Нахмурится. И скажет:
— Ты же обещала.
А мне станет невыносимо стыдно.
И я отвечу, что да, обещала, но… женщинам порой сложно держать слово. Особенно, когда мир вот-вот погибнет. А это недопустимо. Как позволить миру погибнуть, когда у тебя личная жизнь почти наладилась?
Глава 22 О том, что некоторые тайны имеют обыкновение выходить на свет божий
Кости Брунгильда вынесла. Не то, чтобы этакое соседство кого-то смущала, скорее уж как-то… неудобно было перед покойницей, что ли.
Мудрослава коснулась простыней, и те рассыпались прахом.
— Сундуки открой, — рядом появилась полупрозрачная тень. — Сундуки были зачарованы на нетленность. Правда, давно уже, но мало ли.
— Спасибо.
Мудрослава крепко сомневалась, что в сундуках этих сохранилось хоть что-то, все-таки любые чары свой предел имеют, но подошла к ближайшему.
— Здесь ткани, — Эония не собиралась исчезать. — Лучше тот. Там наряды.
Сундуки были узкими и с покатыми крышками, покрытыми резьбой. Медные накладки потемнели, как и серебро, украшавшее сундук, а вот дерево со временем обрело насыщенный вишневый оттенок.
— Это каменный дуб, — произнесла вторая тень. — Когда-то весьма ценился. Он и сам по себе крепкий, и силу способен принять. А потому его часто использовали, особенно в сочетании с серебром и кровью.
Мудрослава с трудом удержалась, чтобы не одернуть руку.
Крышка поддалась не сразу. То ли приржавели все же петли от времени, то ли заросло все грязью, но Мудрослава не справилась бы.
— Погоди, — Брунгильда отодвинула в сторону. И крышку подняла легко.
Пахнуло лавандой. И запах этот показался отвратительно резким.
— Надо же… и вправду, — пробормотала Брунгильда.
— Это из шерсти, — Эония вздохнула и мечтательно прищурилась. — Из мягчайшей шерсти горных коз. Они легкие и теплые… бери вот эту, голубую, тебе к лицу будет.
Мудрослава осторожно коснулась ткани. Не отпускало чувство, что та вот-вот рассыплется. Но нет. Мягкая… и легкая… таких она в жизни не видела.
— А как это носят-то? — поинтересовалась Брунгильда, поднимая за плечики платье, больше похожее на нижнюю рубаху.
— Обыкновенно. Берут и надевают. Сюда просовываешь голову, а туда — руки…
— Нет, это я поняла, но… — Мудрослава поняла, что краснеет. Это… это ж она почти голою будет. — Оно же… оно же тонкое совсем!
И представить себя в этаком непотребстве…
— Это туника, наверх можно еще столу, но если не замужем, то и не обязательно… вон там, дальше. Вы смешно одеваетесь. Как варвары.
— Я… — Брунгильда протянула рубаху ладхемской принцессе. — Пожалуй, что и так останусь. В своем.
И ладонью по штанам провела.
— Я… — Летиция покраснела густо-густо, верно, представив себя вот… в этом. — Пожалуй… тоже.
— Не дури, — покачала головой островитянка. — Твое платье только на лохмотья годится. А мужская одежда тут есть?
Нашлась и мужская, пусть и в другой комнате. Вот только с виду она мало от женской отличалась.
— Я… — Яр пощупал плотную ткань и вздохнул, верно, не слишком готовый к преображению. — А как они в этом вот… как вы в этом вот… воевали?
И платье к себе приложил. Хмыкнул и поглядел на сундуки.
Те стояли в другой части дома, но от виденных прежде отличались мало.
— Империя жила в мире, — наставительно произнес призрак. — Давно уже… говорят, что во времена далекие её построили на крови и мечах, что тогда-то каждый вольный человек умел обращаться с оружием, но то — история. Перед падением Империя была велика. И если случались войны, то где-то на границах. Да и… воевали солдаты.
А они вряд ли носили платье в пол.
Ладно, не в пол, мужское было чуть ниже колен.
— А…
— А солдаты принадлежали Совету. И Императору. Они создавали их, как и многое иное, на чем держалось величие Империи.
И когда не стало Императора с Советом, то и величие куда-то ушло.
Точнее…
Костей в доме хватало. И Мудрослава осторожно обходила их, отчего-то опасаясь тревожить. Она чувствовала смерть, как и тех, кто оставил жизнь, но не сумел уйти.
Некромантам приходилось сложнее.
— Так что, если вы и найдете доспех, то во дворце. А там… там есть, кому вас встретить.
— Понятно, — проворчал Яр.
— Переодевайтесь, молодой человек, — вот теперь в голосе призрака явно звучала насмешка. — Я, конечно, не знаток варварских обычаев, но в мои времена женскую одежду носили или фигляры, или извращенцы.
— Сам ты… извращенец, — огрызнулся Яр.
— Мужчина? — робко поинтересовалась Летиция Ладхемская и прищурилась. Нехорошо так прищурилась.
— От же… — Брунгильда перекинула секиру на другое плечо. А мертвый виверн Ариции плюхнулся на зад и уставился круглыми глазищами, в которых тоже читался вопрос.
Не вовремя.
До чего же не вовремя.
И…
— Это… не то, о чем вы подумали, — поспешил заверить Яр, поднимая тунику, которая за тысячелетия не рассыпалась прахом, но лишь слегка утратила исконной кипенной белизны.
Ну, про белизну Мудрослава наверняка не знала, но догадывалась, что вот этих пятен и заломов раньше не было.