Карина Демина – Не судьба (страница 4)
А бас Валентина имел обыкновение заполнять всё-то свободное пространство. Впрочем, как и сам Валентин, который за последний год изменился мало. Разве что лоску прибавилось.
– Да, но шубка… или длинновата? Девушка, а у вас есть что-то покороче? И посветлее… не знаю.
– Есть, – Ольга вымучила улыбку и, подхватив шубу, которую красавица небрежно скинула с плеч, унесла. – Сейчас… есть голубая норка, чернобурка… есть щипаные, вязаные…
– Не знаю… какое-то оно всё… обычное, что ли? Ты обещал, что мы выберем что-то… такое… ну такое! – девица махнула рукой, и золотые браслетики на запястье зазвенели. – Особенное…
Она закатила глаза и носик сморщила.
– А тут всё как везде!
– Мы постараемся… девушка ведь постарается, так?
– Так, – Ольга подавила в себе желание взять бывшего за горло и сдавить, чтоб исчезло это вот, снисходительно-надменное выражение лица. – Обязательно. Но если бы вы сказали конкретней, что хотите…
– Шубу! – раздраженно произнесла девица. – Я хочу шубу! Что тут непонятного?!
– Какую?
– Красивую! – она топнула ножкой. – Всё, Валечка, мне тут надоело! Она меня не понимает!
– Короткую, – продолжила Ольга. – Средней длины. Или длинную. Распашную или на пуговицах. Рукав…
– Дура! – девица рявкнула это громко и ангельский голосок пробило хрипловатым баском. Отчего она сама и удивилась, и осеклась. А потом подхватила куртейку и бросила: – Заплати ей… чаевые там… я буду ждать на улице.
Чаевых Валентин точно не оставит.
Не с его патологической жадностью.
Вот только и уходить не спешил. Даже шубу, одну из брошенных новою подружкой, подал любезно, чем неимоверно насторожил. Валентин никогда и ничего не делал по велению души.
Это Ольга теперь поняла.
А раньше…
– А у тебя, смотрю, все по-старому, – промурлыкал он, и от низкого голоса по спине побежали мурашки. – Но это даже хорошо… иногда нужно понимать, что где-то что-то да стабильно.
– Валька, чего тебе надо?
Шубы предстояло развесить.
А ещё осмотреть. Потому что с таких вот капризных дурочек случались сюрпризы вроде жевательной резинки, выплюнутой в мех. В лучшем случае выплюнутой, а то ведь и втирали, и мех выдёргивали, и заливали лаком.
– Так… соскучился? – Валентин попытался приобнять. – Может, встретимся? Поужинаем.
– Серьёзно? – от такой наглости даже дыхание перехватило. – А как же твоя… девица к этому отнесётся?
– А мы ей не скажем.
– Валь, а Валь… – Ольга с лёгкостью вывернулась из объятий бывшего. Он, конечно, та ещё тварь, повышенной цепкости, но опыт у неё имеется.
А ещё рост и масса, по мнению Валентина избыточная, но вот в иных случаях весьма даже полезная.
– Чего? – игриво спросил бывший и бровями пошевелил.
Когда и где он вычитал, что шевеление бровями сексуально, Ольга не знала. Но вот вычитал же и, главное, уверился.
– А не пойти бы тебе…
– Куда?
– К твоей красавице. А то ведь вдруг да вернётся… неудобненько выйдет. Кто она там? Лапочка? Заюшка? Рыбонька?
– Невеста.
– Даже так?
Сердце болезненно кольнуло. Сколько он с этой девицей встречается? С Ольгой полгода как расстался, а до этого четыре года прожил, и она всё надеялась.
Надеялась, надеялась… вынадеялась вся.
– Предложение я сделал. Она приняла. Готовимся вот к свадьбе.
– И зачем тебе я?
– По старой памяти.
– Для памяти фотку сохрани. Могу скинуть.
– Ты становишься похожа на свою мамашу, – Валентин и не думал уходить. – Не дуйся, Олюнчик…
Как же бесило это вот его «Олюнчик», снисходительное, и насмешливое, и вообще такое, дающее понять, что она ни умом, ни красотой до Ольги не доросла.
– …Машка – это хороший вариант. При квартире. Машине… нормальной.
Ольгина машина тоже была вполне нормальной. Пусть и не пафосной и не сказать, чтобы новой. Но ведь ездила же. Не разваливалась.
– А главное, при родственниках, которые готовы принять меня в семью.
Наверное, просто отчаялись свою стервозную Машку с рук сбыть.
– Вот и принимался бы себе. Чего ко мне лезешь?
– Да баба ты хорошая…
И снова бровями шевелит. Они у него чёрные, густые, но теперь вот стриженые. И если раньше походили на две мохнатые гусеницы, то теперь гусениц причесали и облагородили. Впрочем, как и самого Валентина.
– Слушай…
Ольга открыла было рот, чтобы сказать, что думает, но зазвенел колокольчик.
– Валечка! – нервный голосок заставил Валентина замереть. И гусеницы застыли в испуге. – Валечка… я тут подумала! Я не хочу шубу! В конце концов, шуб много! Я салон хочу.
Чтоб тебя.
– Я позвонила папе, и он согласен, что идея отличная! Я ведь дизайнер! Я выпущу свою коллекцию… – она раскинула руки. – Новую! Совершенно! Такую, какой ни у кого не было…
Ну да.
Не было, не было и вот опять. Дурацкое в голове крутилось.
– Сколько стоит этот салон? – поинтересовалась девица, озираясь с интересом, будто видела всё впервые. – Конечно, бедновато…
Это не бедновато.
Это стиль такой.
– Но если сделать ремонтик… зеркал добавить. Лепнины. И такое вот, чтоб потолок золотой! А стены шёлком обтянуть. И диванчики такие, низенькие… так сколько? Хотя… – она наморщила носик. – Откуда тебе знать… вот…
В тонких пальчиках появился кусочек картона.
Золотого.
– Передай хозяйке. Скажи, что у меня к ней деловое предложение. Пока она совсем не прогорела с таким-то ассортиментом. Валечка, идём, а то опоздаем…
– Я позвоню, – шепнул Валентин на прощанье и опять бровями пошевелил. Надо же, а было время, когда дурацкая эта его привычка казалась милой и забавной.
Ольга обняла шубу.