Карина Демина – Коммуналка: Добрые соседи (страница 12)

– Ложечки тете Лере, – Розочка отложила коробку. – Бабушка сказала, что ей сгодятся на свой дом…

Ложечки были серебряными и работы тонкой.

– А это Владе, страх, конечно, – рядом с коробкой легла легкая цветастая шаль. – Но ей понравится. Мама говорит, что у Влады вкус такой и ее уже не исправить.

Шаль была оторочена густой бахромой богатого золотого колеру.

– А это Виктории… они, конечно, вредные, но бабушка так хотела… чтоб у каждого…

Вторая шаль была из черного шелка, расшитого тонкой серебряной нитью.

– Ты хорошо ее знала?

Старуха Цицинская до нынешнего времени была для Свята объектом, интереса не представляющим, ибо, во-первых, умерла, а во-вторых, смерть ее случилась давно и по причинам вполне естественным.

– Кого? Бабушку?

И все-таки неправильные у них глаза. Какие-то… к вискам вытянутые, приподнятые. Кошачьи, что ли? А ресницы столь светлые, что кажется, будто их и вовсе нет.

– Мама говорит, что нельзя хорошо знать другого человека, – сказала Розочка, разворачивая очередной сверток. – Это Толичке.

В свертке оказался портсигар, тоже, к слову, серебряный.

– Раз мама говорит… где она, к слову?

– Так, спит…

– А ты?

– А я не сплю. Она со смены умаялась, не надо будить, – и глянула так строго, что Свят поспешил кивнуть, уверяя, что будить не станет. – А бабушка была доброй. Только ворчала много. Но это у нее от возраста. У нее ноги болели. И руки тоже. И все болело.

Розочка тяжко вздохнула.

– Если бы не я, она давно бы ушла… а так… это для Эвелины.

Зеркало на длинной ручке. Темное стекло с дымкой и характерного вида оправа. Розочка погляделась в него, фыркнула и отложила в сторонку.

– Ты можешь забрать его себе, – предложил Свят.

От зеркала тянуло магией, той старой, которой в мире почти не осталось. И он готов был поклясться, что и иные предметы имеют особые свойства. Изучить бы, но…

Он покачал головой, возражая сам себе.

Конечно, он может выставить эту малявку из комнаты, оставить артефакты по праву нового хозяина. Описать их, как велит инструкция, сдать и получить благодарность, только сама мысль о подобном была настолько неприятна, что Свят поежился.

Будто…

– Дурак ты, – сказала Розочка со вздохом. – Такой большой, а не понимаешь, что нельзя брать чужое.

– Почему?

– Худо будет.

И Свят поверил, что будет. Но все равно рискнул протянуть руку к портсигару, и даже взять его сумел, удержать ненадолго, разглядывая сложный узор.

– Она была ведьмой, так?

Портсигар он вернул на место.

А Розочка кивнула.

– Старой ведьмой?

– Ага… говорила, что трех царей пережила.

Твою ж… а ведь никто… или просто регистрацию не прошла? В той, в гражданской войне, горели и люди, и города. И архивы, особенно потом, когда итог стал очевиден.

…она могла просто потеряться на осколках империи.

А там и вторая война, вновь перекроившая, разодравшая несчастную страну. Ведьма же, особенно столь старая, – а судя по остаточным эманациям силы, она и вправду была стара и сильна, – просто сменила место жительства.

Подала заявку на восстановление паспорта.

В силу возраста проверять ее не стали и… появилась в городе обыкновенная старуха, каких по стране сотни и тысячи, и сотни тысяч. Пускай одаренная, но тоже не редкость.

Поселилась в комнатушке.

Жила.

Воспитывала дивного детеныша, пока…

– А это вам, – Розочка протянула очередной сверток.

– Мне?

Брать его Свят не рисковал. И с артефактами не выйдет… ведьмину последнюю волю нарушать дураков нет. Розочка же кивнула:

– Вам, вам… бабушка сказала, что, кто сюда придет и войти сумеет, тому и отдать.

Сверток был небольшим и… тяжелым.

– То есть, войти сюда…

– А вы думаете, что оно все тут просто так стояло? – Розочка всплеснула руками, и жест этот, в ее исполнении какой-то совсем уж нелепый, комичный, заставил Свята улыбнуться. – Толичка, небось, в первый же вечер полез смотреть, чем поживиться можно.

Вот и ответ…

Ведьма, поняв, что время пришло, сумела защитить свое жилище.

– И Мирка тоже, и сестрица ее. Им, конечно, тетя Лера говорила не лезть, она и комнату-то закрыла, только…

…замок на двери нелепый, его не то, что отмычкою, пальцем открыть можно. Но ведьме замки ни к чему, без ее дозволения ни человек, ни нелюдь порог не переступит.

Свят осторожно развернул сверток и едва не отбросил: он сразу узнал эти тонкие, будто сплетенные из колючих морозных нитей, кольца. Не потому, что случалось держать подобные в руках, но…

– Красиво, – оценила Розочка, правда, руки на всякий случай за спину спрятала, верно, тянуло потрогать этакое чудо.

– Красиво, – отозвался Свят, поспешно заворачивая нежданный подарок в лоскут ткани.

Ведьма.

Что с ведьмы, пусть и покойной, взять-то?

Несколько минут Свят просто сидел, глядя, как Розочка раскладывает вещи по кучкам. Действовала она так, будто совершенно точно знала, что делает.

А может, и знала.

Ведьминская сила никуда не уходит, а говорят, что и не только сила, что и душа тоже держится за мир куда крепче, чем у обычных людей. За душу Свят не сказал бы, а вот силу он теперь кожей ощущал. Не злую, нет.

Внимательную.

Он убрал сверток под подушку. И, не зная, о чем следует говорить с детьми, тем паче такими странными, – чтобы ведьма и дивных нянчила? – поинтересовался:

– А с волосами твоими что?

Розочка дернула плечиком, и плечико это едва не выскочила из ворота платья.

– Сбрила. Нянечка. Сказала, что у меня вши. Дура.