Карина Демина – Хроники ветров. Книга 1. Книга желаний (страница 7)
– Беда с вами молодыми, – сокрушался Николаус. – Держи уж. Только зря не махай, и патроны понапрасну не расходуй!
Собственное оружие привело Фому в восторг. Он то и дело извлекал пистолет из кобуры, вертел в руках, нюхал ствол, и даже целился в воображаемого врага. Естественно, нелюдь: выросший в Храме и помыслить не может о душегубстве!
Господь, не оставь Фому милостью своей!
Если поднять голову вверх, то создается впечатление, будто находишься не во внутреннем дворике замка, а в самом что ни на есть настоящем колодце. Высоченные стены тянулись ввысь, будто желали сомкнуться над головой, чтобы не оставить на виду ни лоскутка темно-синего, изукрашенного звездами неба.
Вальрик любил смотреть на небо, а теперь все больше приходилось под ноги, чтоб не споткнуться о какой-нибудь особо крупный камень, больным зубом вылезший из кладки, или наоборот, в яму не угодить. В первый же вечер Вальрик умудрился попасть сапогом в трещину и растянулся прямо посреди лужи, то-то остальным потехи было…
Теперь-то он этот замурованный, заморенный пятачок двора знал лучше, чем собственную комнату, каждый камешек, каждую ямку, каждую щербиночку с завязанными глазами нашел бы. А звезды, они всякий раз другие, и звезды никогда не смеялись над ним, какие бы глупости Вальрик не совершал. В отличие от людей звезды понимали и принимали Вальрика, не требуя при этом невозможного, например, чтобы он стал другим.
Нелегко быть сыном князя, особенно младшим, каждый сравнивает тебя не только с отцом, но и со старшими братьями, которых аж четверо. И все четверо – воины, а вот Вальрику воином нипочем не стать, даже отец и тот признал, что учить Вальрика бою – пустая трата времени.
А что поделаешь, когда судьба у него такая? Дворня поговаривала, будто мать Вальрика откуда-то издалека привезли, почти что с самого края мира, где небо с землей сливается, и будто бы князю Володару так приглянулась иноземная рабыня, что заплатил за нее, не торгуясь. Цену, правда, всякий раз другую называли, ну да разве ж в цене дело? Слабой оказалась полонянка и ребенка слабого родила, который по всем признакам помереть должен был, однако ж выжил.
Иногда Вальрику казалось, что лучше бы он умер в раннем младенчестве, тогда б и отца уберег от многих разочарований, и сам бы не мучился. С самого раннего детства Вальрика окружали лекари, знахари, наемники, убеждавшие князя, что знают, как воспитывать телесную крепость. Чего только ни приходилось делать: и водой ледяной обливаться, и спать на голых камнях, и печень сырую – от одного воспоминания тошнота к горлу подкатывала – есть, и настойки из трав, тиной болотной пахнущие, потреблять, и в лесу неделями жить…
Вальрик старался, ему хотелось стать достойным отца, и потому, когда очередной лекарь уходил из замка, расписавшись в собственном бессилии, чувствовал себя еще более никчемным. Айвор вон безо всяких лечений с десяти лет наравне с отцом в походы ходил, Серж в тринадцать дружину собрал да соседскую деревню разграбил… порот был, правда, но это ж больше для порядку, чтоб вперед отца не лез. Грег с Тилли тоже в свое время отличились…
Вальрик, вздохнув, с откровенной ненавистью посмотрел на меч в руке, старый, со сточенной кромкой, точно игрушечный – вот, даже меча приличного для него не сыскалось… небось, братья сразу за нормальное оружие взялись, никто их не берег, не боялся, что порежутся ненароком.
Мышцы болели, ни согнуться, ни разогнуться… ни один из прежних наставников не гонял Вальрика так, как эта нелюдь черноглазая.
От нее все нынешние беды. Лучше бы убила тогда, в камере, чем сейчас мучила.
Ох и разозлился же отец… выпорол да так, что Вальрик два дня пластом лежал, а в довершение всех бед оказалось, что тварь, которую по-хорошему на костре сжечь надобно – это отец Димитриус так говорит – взялась обучать его искусству боя.
Дескать, князь так постановил. Он-то, может, и постановил, а мучиться теперь Вальрику. Младший сын князя не знал, нравилась ли отцовская задумка самой твари, но гоняла она его и еще девятерых со всем рвением.
Вот и сейчас смотрит ехидно, точно ждет, когда же Вальрик сдасться, когда пощады попросит или хуже того, сбежать решит. Не дождется.
Утешает одно: сама нелюдь на бойца не похожа – худенькая, низенькая, ну совсем как девчонка-подросток – а с мечом управляется так, что дух захватывает. А раз она умеет, то и Вальрик умрет, но научится.
Он учился, он старался, изо всех сил старался, и под утро, когда
Все втянулись, даже огромный, похожий одновременно на свинью и медведя толстяк, чье имя Вальрик так и не удосужился запомнить.
Зато он очень хорошо запомнил другое – смех, их едкий презрительный смех, когда он в очередной раз падал. Этот смех преследовал его с детства. Этот смех был отражением его, Вальрика, слабости и никчемности.
Старшие братья не желали признавать в нем равного – и дело не в том, что мать Вальрика была рабыней, у Айвора и Тилли мамки тоже из вольноотпущенных, и ничего, никто за спиною не шепчется, не шпыняет рабской кровью… да и попробуй-ка тронь того, кто одним ударом дух вышибить способен.
Вальрика же дворня за княжича не почитала, стоило ему в очередной раз сделать что-либо не так, и все вокруг начинали обмениваться значительными взглядами, дескать «а знаешь, чего этот подменыш утворил…». Эти девятеро, с которыми Вальрик по воле отцовской оказался в одном отряде, тоже смеялись. Даже тварь иногда улыбалась.
А еще тварь называла их господами! Неотесанных крестьян, от которых несло навозом! Она делала это специально, чтобы позлить Вальрика, чтобы еще раз подчеркнуть происхождение, она, как и все, думала, что Володарову сыну самое место среди дворни. От подобной несправедливости хотелось плакать и биться головой о стену, но Вальрик лишь крепче сжимал шершавую рукоять полуигрушечного меча. Он докажет! Всем! Он станет лучшим в десятке! Нет, не так, он станет лучшим в замке! И тогда никто не посмеет больше смеяться над ним!
Обратить внимание на Юг? Он обратил. И удивился, как прежде не заметил этого. Увлекся? Устал? Привык, что все как всегда, а меж тем мир изменился. Ветра заговорили о людях, и о городах, число которых множилось с каждым днем, о дорогах, что человеки с муравьиным упрямством прокладывали от одного города к другому, о гигантских кузницах, где работали машины и об оружии, сотворенном этими машинами. В доказательство Ветра приносили куски дыма, пахнущего по́том, железом и оружейной смазкой, обрывки звуков и собственное удивление.
А еще Ветра шептали о новой расе, появившейся на юге.
Новости оказались настолько неприятными, что пришлось созвать Совет.
Карл с неудовольствием подумал, что предпочел бы перенести заседание в другой замок. Гости подобного ранга внушали определенное беспокойство, да и прошлое заседание проходило на его территории. И вот снова. Плохой признак, однако изменить ничего нельзя, поскольку источник угрозы расположен на Юге, то и для проведения Совета логично выбрать замок Хранителя Южных границ.
В Зале Советов прохладно, высокие стрельчатые окна приоткрыты, и ночь, притаившаяся по ту сторону витражных стекол, робко заглядывает внутрь. Неяркий свет порождает целые скопища теней, а также позволяет визуально уменьшить размеры помещения, в прежние времена в Совет входило в два раза больше… советников.
Карл улыбнулся, Господи, какая глупость… детская игра в правительство. Кому и что они советуют? Какие границы охраняют? От кого? Вопросы были несвоевременными и неуместными. Собравшиеся люди, точнее не-люди, ждалии Карл, взяв в руки деревянный молоток Председателя – вот уж сомнительная честь – ударил по бронзовому диску, объявляя собрание открытым.
– Тревожные новости приносят Ветра…
Данной фразой начинался любой Совет, и Хранители покорно склонили головы, демонстрируя обеспокоенность и готовность внимать каждому слову говорящего. На этом, Слава Богу, игры заканчивались, и Карл, поправив галстук, сказал:
– На юге возродилась Третья Раса.
– Это точно? – Переспросил Хранитель Западных границ, подвигая поближе к себе папку с копией отчета. Марек, Марек… подозрительный, недовершивый сукин сын. Неужто не знаешь? Знает, как есть все знает, но продолжает играть.
Марек вообще игры любит.
– Точно.
– В таком случае, почему мы узнаем об этом только сейчас? – Давид, хозяин Востока. Молодой. Нетерпеливый. Но силен. Поразительно силен, впрочем, слабые тут не приживаются. Интересно, а с ним она спала? Скорее всего да.
– Сколько времени прошло? Две тысячи лет! Две тысячи лет они под самым твоим носом, а ты соизволил заметить их только сейчас!
– Они маскировались.
– Давид… не стоит спешить. – Мягкий упрек, нарочито мягкий, словно признается, стерва. Сегодня в синем, ей идет. Ей все идет и все прощается, но не о том думать надо, совсем не о том.
– Каааарл, – легкий акцент от которого мысли окончательно сбиваются, и призрачная нежность в имени. Черти что в голове. Успокоиться и взять себя в руки, а на Айшу не смотреть. К Дьяволу Айшу.
– Кааарл, не тяни, нам нужны подробности.