Карина Демина – Громов: Хозяин теней – 8 (страница 13)
И нос зажал пальцами.
Я принюхался, но ничего-то этакого не уловил.
– Не имею представления, что здесь было, но подобные эманации характерны для мест, где происходили массовые жертвоприношения, – Шувалов говорил на диво гнусавым голосом. И продолжал пятится. – Фон создаётся совершенно особый, ни с чем не спутаешь. А здесь он выражен намного отчётливей… что бы тут ни стояло, вы правильно сделали, разрушив это.
– Но… – Николя явно не желал расставаться с черепом. – Как же… тут…
– Поверьте, там где приносились жертвы и не от случая к случаю, а постоянно и… да, довольно долго, – он всё-таки убрал пальцы от носа и сделал длительный глубокий вдох. – Там не может появиться ничего хорошего.
– А плохого? – уточнил я.
– Плохого? Скажем так… могильник – не самая серьёзная тварь, которую можно встретить.
Я посмотрел на камни.
Чтоб… может, ещё динамита попросить? Ящика три-четыре, чтоб уж наверняка?
– Это место не принадлежит нашему миру, но я бы предпочёл и сам вход заложить. Или завалить, – Шувалов постучал по стене. – Но это уже потом, если вы захотите.
Мы с Тимохой переглянулись. Вот прям по глазам вижу, что очень даже захотим.
Или захочет.
– И позже. Сейчас прошу вас, – Шувалов отступил, снова осмотрелся. – А я, пожалуй, задержусь… чтоб… и смотрите там под ноги, краска пока не досохла, поэтому постарайтесь не смазать. Чревато, знаете ли…
Сам он присел на корточки и провёл по пыли линию.
Поморщился, взгляд поднял.
– Что-то не так? – Тимоха, подтолкнув нас в спину, остановился.
– Многое… в любом другом случае я не рискнул бы проводить обряд. Мало того, что мир иной, так ещё и это вот… а жертвенник ставил тот, кто знаком с основами. И не только с основами. За пределами пещеры эманации не ощущаются, следовательно, тот, кто занимался этим всем знал, как ограничить распространение энергии. Но здесь-то он осталась, – Шувалов покачал головой. – Призыв будет слышен далеко, а вот кто на него явится… попробую поставить запретные печати в дополнение к тем, что есть. И да, ещё пару защитных кругов. Это займёт время… надеюсь, вы не торопитесь.
Шутит, зараза некромантская.
Но и хорошо. Значит, всё или нормально, или почти.
Глава 6
Ритуал.
Что сказать про ритуал?
Пещера, та, которую мы уже видели. Клетка. И прутья всё ещё крепки, пусть ржавчины стало больше. Запах тлена и праха.
Смерти.
Тоска.
Карп Евстратович, лицо которого окаменело. И понимаю. Одно дело – рассказ, и совсем другое, увидеть, где умирали близкие ему люди.
Правда, кое-что изменилось.
На полу клетки появился круг. Такой, характерно-демонический, прям от одного взгляда на него становилось очевидно, что Синод это дело не одобрит. Символы сплетались друг с другом, складываясь в другие, а те – в третьи, и всё это казалось живым, потому что прямо под взглядом моим символы менялись.
С другой стороны клетки появился ещё один круг, побольше, но связанный с первым дорожками рун. И всё это добро опоясывалось третьим, правда, не кругом, скорее уж эллипсом, поскольку пещера всё-таки для проведения ритуалов не предназначалось. Вот Шувалов и вписал свою некромантику в реальную геометрию пола.
В центре первого круга лежала девушка. Тело изменилось. Нет, она не стала более живой, конечно. Мумия мумией и осталась, но всё равно будто… будто её в порядок привели?
Волосы расчесали.
Заплели.
Платье это.
Туфельки, аккуратно примотанные к ногам шелковыми лентами, вроде как пуанты. И ощущение некоторой несуразности, а вместе с тем – горя. Карп Евстратович, присев на корточки, поправил подол белого платья. И сунул в руки шкатулочку.
Что там?
Не знаю.
Затем вытащил из кармана свёрток, в котором обнаружилась трубка.
– Это Глыбы. Жена подарила, когда ещё была жива, – произнёс он, хотя никто-то здесь не задавал вопросов. – Он курил редко, но только эту. И когда не курил, доставал просто. Держал. Говорил, что думается легче…
– Хорошая вещь.
– А это Тишеньки, – сказал он, укладывая рядом деревянную лошадку. Старую, с облезшим боком и почти стёршимся глазом. – Он с ней малым не расставался, да и потом уже, вроде стал и старше, а хранил. Прятал под кроватью. И выкинуть не давал. Но и не признавался, что она ему нужна.
Вещи.
Те вещи, которые имели ценность. И здесь понимаешь, что настоящая ценность – это совсем не про золото.
– И зубик его первый, выпал…
– Хорошо, – Шувалов сделался максимально серьёзен. К вещам он не притронулся, а вот на лбу и ладонях покойницы нарисовал очередной символ, причём не краской, но собственной кровью. И второй такой же – на лбу и ладонях Карпа Евстратовича. – Карп Евстратович, считаю необходимым предупредить вас, что ритуал опасен. И в обычных условиях опасен, а в нынешних – вдвойне или втройне. Люди умирали медленно. Их души будут полны обиды и гнева, и ярости. Я даже сейчас ощущаю эхо эмоций.
– Я…
– Погодите. Да, допрос нужен и важен, именно поэтому я не отказал сразу. Но в подобных ситуациях порой случается, что эмоции стирают и разум, и личность. Поэтому нужно быть готовым к тому, что на ваши вопросы ответа не будет. И что вместо друга в вас увидят просто того, кто жив, тогда как они – мертвы. В данном случае мне придётся прервать ритуал и упокоить их. Но…
– Но?
– Это не всегда просто сделать. И я могу не успеть. Вы действительно рискуете остаться здесь. Четвертым. Вы это понимаете?
Интересно, в который раз Шувалов это рассказывает?
– Понимаю. Он был сильным. Глыба. Стихия всегда оставляет свой отпечаток. И если есть хоть малейший шанс, он его использует. Да и Анечка… она…
– Она умерла, – Шувалов произнёс это жёстко. – И смерть её была тяжёлой. А её отец видел это, видел гибель своих детей. А если не видел, то осознавал, что шанса на спасение нет. Поэтому сила – ещё не гарантия.
– Я готов.
– Хорошо, – Шувалов нисколько не удивился. – В таком случае ещё раз. И для всех. Громовы, вы держите границу, следите, поскольку ритуал вызовет возмущение энергетического поля, а это точно привлечёт внимание. Есть тут кто или нет, ваша задача сделать так, чтобы мне под руку не лезли местные твари.
– Понял, – ответил за всех Тимоха. Мишка кивнул.
А я… а от меня ответа не ждут.
Ну и ладно.
– Если вдруг что-то, с чем вы объективно не способны справится, говорите. Но так, чтобы минут пять в запасе осталось, поскольку подобные ритуалы нельзя просто бросить и уйти. Дима, ты наблюдаешь и поддерживаешь силой. Своего зверя держи рядом, если я говорю уходить, уходишь. Ясно?
Молчание.
Димка категорически настроен на подвиг.
– Ясно?! Или мне тебя сейчас отправить домой?
А Шувалов вот опытный, и понимает, что не во всяком героизме есть смысл.
– Да, отец. Обещаю.
– Хорошо, – голос стал мягче.