Карина Демина – Громов: Хозяин теней – 5 (страница 9)
Метелька, хмыкнув, вытащил револьвер.
Камень гладкий.
Тут ни краски, ни вообще каких-либо следов, вот только нити силы расползаются по нему, что вьюнок, обнимают, сплетаясь в единое полотно.
– Сим-сим откройся, – буркнул я, увеличивая поток силы. Кровь? Да нет, вряд ли. Дырявить себя – так себе удовольствие. И если там, в подвале, была нужна защита, то здесь отец вряд ли кого опасался.
А если так, то зачем оно?
И да, сквознячок усилился. И Мишка, поёжившись, буркнул:
– Ты и вправду собираешься вот прямо сейчас туда сунуться?
– А есть варианты?
– Закрыть. И вернуться позже. Подготовиться.
Логично, если так-то.
– Боюсь, я… не уверен, что смогу это закрыть. А потом – открыть. И как готовиться? За Еремеем съездить? Значит, и Таньку со Светкой придётся. И в гостинице где-нибудь они точно не усидят. А мы… так-то… вон, Призрак есть.
Тьма.
Будет кто на той стороне, скажут. Если опасный, то не полезем. Если мелкий – подкормятся.
Тьма уже видела трещину и, позабыв о страхе, замерла перед ней, принюхиваясь. Невидимый ветер шевелил туман в её гриве, и Тьма щурилась, вдыхая его.
– Чтоб тебя… – буркнул Мишка.
И дверь открылась.
Глава 5
Ладно, не дверь.
Полынья.
Только здесь она выглядела, как мутное зеркальное полотнище, выступившее из стены. И поверхность полыньи была гладкой, мёртвой. Я протянул руку, касаясь. Силу тянет. И значит, живая вполне.
Как у отца получилось?
Может, он искал дом, а в подвале обнаружил это вот? И потом уже использовал по своему разумению? Но… нет, он же как-то закрывал, чтобы твари не лезли.
Лаборатория опять же.
– Вперёд, – я уступил место теням. И Тьма с готовностью нырнула в проход.
Плёнка рвётся с лёгким хлопком и сквозняк усиливается, а границы полыньи тают. Она становится шире и больше, пока не упирается в тончайшую светящуюся рамку.
Значит, есть ограничение.
И значит, даже если полынья возникла естественным путём, то дальше отец её доработал.
Я прислушиваюсь к теням. Тревоги нет, одно лишь любопытство и… снова страх?
– Что там? – Мишка изо всех сил вглядывается в поблескивающую поверхность.
– Без понятия. Идём?
И я делаю шаг.
Переход… переход почти и не ощущается. Так, легкая дезориентация и головокружение, которое проходит почти сразу. И я отступаю. Будем надеяться, что дверца не захлопнется за спиной. Приходит запоздалая мыслишка, что надо было бы оставить кого на той стороне.
Лучше всего – Мишку. Он тоже Охотник и если вдруг, дверь открыл бы. Но Мишка уже здесь.
И Метелька.
И… надо что-то с этим делать. В смысле, с моей внезапной порывистостью. То ли тело молодое на мозгах сказывается, то ли башку мне всё-таки слегка отбили.
– Воняет, – Метелька вскидывает руку, зажимая нос. – Чем тут так…
Запах стоит и вправду своеобразный.
Место…
Здесь сумрачно. Не темно, но именно сумрачно. Слева стена. Сизая, неровная, изрезанная светящимися прожилками. Чуть выше они собираются вместе, образуя этакие восковые наплывы.
– Пещера? – Мишка оглядывается. – Не знал, что там есть пещеры…
– Думаю, тут много чего есть.
Я тоже смотрю.
И вправду пещера. Большая. Я бы даже сказал, огромная. Стены уходили в стороны и ввысь, выгибаясь куполом, с которого свисали всё те же светящиеся наплывы. Одни короче, другие длиннее. Похожие поднимались и с пола, вытягиваясь навстречу сталактитам.
– На пасть похожа, – сказал Метелька.
И вправду, похожа.
Местами сталактиты и сталагмиты смыкаются кривыми белесыми зубами. И… и дальше-то что? Отец просто сюда приходил… значит, должны остаться следы его присутствия.
Какие?
Тьма свистнула.
Нашла?
Что-то определённо нашла. И вот снова этот страх. И чувствую, что находка мне не понравится.
Что ж, я оказался прав.
Пещера была частью комплекса. Она сужалась, выводя в узкий и длинный коридор, что протискивался в каменном теле горы. В какой-то момент я буквально всею шкурой своей ощутил тонны камня там, снаружи. И то, как давит он, как…
Ощутил и отвесил себе пощёчину.
Мысленно.
Не хватало ещё истерику устроить. Да, подземелий, похоже, не люблю. Но это ж не повод вот… стоило пройти чуть дальше, и коридор выплюнул развилку.
Снова пещера. На сей раз махонькая. И в ней ничего-то особенного, кроме, пожалуй, гладкой чаши в полу. Над чашей завис огромный клык сталактита, с которого свисала полупрозрачная светящаяся капля. Капля дрожала, готовая сорваться, и сорвалась-таки, беззвучно нырнув в плотную с виду белую жижу, что наполняла чашу. Причём поверхность жижи даже не шелохнулась.
– Стой, – я перехватил Мишкину руку. – Не трогай. Мало ли. Вдруг отрава.
Уж больно оно на воду не похоже. Какое-то вязкое, тягучее даже.
– Да. Извини. Не подумал, – руку Мишка убрал.
И мы двинулись дальше.
Ещё закуток.
И поворот.
И Призрак, усевшийся на этом повороте, явно не по своей инициативе. Он раскрыл клюв и издал тонкий мяв, в котором послышалось возмущение. Мол, где вы ходите?
Тут ходим.