Карина Демина – Громов: Хозяин теней – 5 (страница 18)
Разговор шёл неспешный, душевный разговор. А Тьма, нырнув под брезентовый полог, ещё раз пересчитала попутчиков.
Здоровые.
И с револьверами, которые не прячут даже. Но силой несёт не от них, а от ящичка, который держит при себе тощий лопоухий тип. Главное, прочие обыкновенные, а этот вон в костюмчике. И ещё нервничает, то и дело вздрагивает да порывается встать. Но потом спохватывается и плюхается на грязный ящик, поверх которого кожушок накинули.
– Да там, вона, прям сразу лежит… – мужик указал на грузовик. – Только ты уж сам. Я тут давече спину сорвал, то и ноги поднять не могу. Или вон, скажи своим, пущай подадут. Молодые, чай. Юркие.
Я Мишке кивнул.
И решительно двинулся к кабине, пытаясь для себя понять, сейчас сопровождающих упокоить или таки дождаться, пока на место прибудем? Что-то подсказывало, что тут большею частью исполнители, которые вряд ли в курсе, кому и на кой мы понадобились.
Хотя, может, и не мы.
Может, машина?
Машина – это ведь небольшое состояние. Я ведь сам с машин начинал, а чем тутошний дорожный промысел тамошнего хуже?
В кузов меня втащили и, сдавив шею, тихо сказали:
– Сиди, не дёргайся…
– Сав, – Метелька сунулся следом, и мрачный бугай ловко ухватил его за шею. А я замер. И Тьма замерла, то ли в ожидании, то ли в предвкушении. Если он решит, что Метелька не слишком нужен, то…
– Только дёрнися, – буркнул бугай, подталкивая Метельку куда-то вглубь, где его перехватили уже другие заботливые руки и усадили на ящик. Впрочем, меня тотчас впихнули рядом. А для полноты ощущений отвесили затрещину.
Превентивно, так сказать.
– Тихо мне…
– Сав? Ты что там… Савелий! – крикнул Мишка.
– Туточки они, – крикнули ему. – И ты, мил господин, тоже давай-ка сюдашечки…
– А… машина как? – отыграть растерянность у Мишки получилось.
– А за машину не бойся. Найдётся, кому за руль сесть. Ты ж давай сюда, пойдём, прокатимся недалече. Разговор к тебе имеется.
Минуты не прошло, как Мишка сел рядом. Спокойно так. А вот лопоухий вскочил и, открыв ящичек, вытянул из него наручники.
– Это же… – возмутился Мишка.
– Сиди, – велел громила и рученьку на Мишкино плечо возложил. – Это чтоб ты не магичил…
Наручники защёлкнулись на запястьях.
– От так…
– Что вам надо? – Мишка вытянулся. – Машину?
Это вряд ли. Точнее, машиной они тоже не побрезгуют, но будь дело в ней, нас бы тут, на обочине, и оставили бы. Возможно, даже живыми. А вот наручники, перевозка – это всё сложно.
По себе знаю, что бандиты – народ в целом практичный. И морочиться без причины не будет. А тут реально ведь заморочились.
Интересно.
– Чего как? – задал животрепещущий вопрос водитель грузовика.
– Нормаль. Как Сивый и сказал, пацаньё.
– Ну тогда с хера ли вы расселись? Кто эту колымагу цеплять будет?
Дальше пошёл разговор деловой, но для нас мало интересный. И людей поубавилось. Лопоухий благорозумно отодвинулся в сторону, а напротив уселся громила с мутным взглядом. От него разило перегаром и мочой, и ещё самую малость – лилиями.
Значит, миром не разойдёмся.
Тьма радостно согласилась и предложила убрать этого, мутноглазого, прямо сейчас.
– Миш, ты как? – шёпотом поинтересовался я.
– Да… норм… оно как-то… не мешает, – Мишка пошевелил запястьями. И мутноглазый вздрогнул, а потом, отмерши, отвесил Мишке оплеуху.
– Сиди! – рявкнул.
Вот, с-скотина.
Но я стиснул зубы. Рано… ещё рано. Убери его сейчас, так и остальных придётся. А как мы узнаем, куда ехать? Мишка шмыгнул носом и, подняв руку, попытался вытереть кровь с лопнувшей губы.
А ведь даже не обыскали.
Ни меня. Ни Метельку. Не воспринимают всерьёз? И хорошо.
– Да что ты тут… криворукая… чтоб тебя… и поверху… куда цепляешь! Ты ему так всю…
Мишка напрягся. Кажется, за целостность автомобиля он волновался куда сильнее, чем за собственную.
– Как поедем, – так же шёпотом сказал я. – Водитель дорогу знать будет…
А остальные нам не сильно и нужны.
Совесть, очнувшаяся было, – верно, душеспасительные Светочкины беседы о важности решения проблем мирным путём как-то всё-таки действовали – послушно заткнулась, когда я ей намекнул, что, судя по обкатанности схемы, используют её не в первый раз. А поскольку о грабежах на местных дорогах нам никто ничего не говорил, то и в городе о них не знают. А почему? Как по мне, исключительно потому, что жаловаться на грабежи было некому.
Так что…
В машину снова заглянул водитель.
– Ща поедем, – сказал он. – Гляди в оба, Мутный.
Громила кивнул башкой.
– И вы, оглоеды… – это уже донеслось снаружи. – Пискля, ты за руль, а ты, Шкеря, приглянь, чтоб Мутного не накрыло. И давайте, шибче, шибче. И закройте тамочки, чтоб, если чего…
Брезентовые шторы затянули и закрепили, избавляя нас от ненужного внимания. И Метелька прищурился, пытаясь привыкнуть к полумраку. Не он один. Заворчал мотор грузовика. И сам он затрясся, отчего рожа Мутного исказилась. В болящей его голове дрожь и тряска наверняка отзывались болью.
– Во, – вернувшийся в кузов Шкеря вытащил из-под ящика флягу. – Бушь?
– Давай…
Машина дёрнулась.
И покатили. Мутный сделал глоток из фляги и зажмурился счастливо. Да так, счастливым, и помер. Тьма одним глотком осушила огромное это тело, и оно, покачнувшись, начало заваливаться на бок. А я поморщился, потому что сила потекла грязная, какая-то… как болотная тухлая вода.
– Мутный, ты чего…
Рёв мотора усилился, и грузовик прибавил ходу, а ещё один урод завалился на спину, грохнувшись о пол. Икнул удивлённо.
И уткнулся носом в грязный, чуть присыпанный соломенной трухой пол.
– Что… – мужичок со шкатулкой попытался привстать, но машину тряхнуло и он снова плюхнулся на зад.
– Сядь, – сказал я этому лопоухому. – Сними эту дрянь.
– Я… я… – тот поднял шкатулочку. – Закричу.
– И тогда умрёшь, как они, – я поглядел на человека. В сумраке его лицо казалось неестественно длинным. – А ты хочешь жить?
– Я… я…
– Снимай. Или я сам? Но тогда ты на кой?