Карина Демина – Громов: Хозяин теней – 4 (страница 4)
А это опять же вылетает совсем в другие суммы.
Ну и с людьми.
Грамотный мастер тянуть лямку за троих не станет, особенно, когда за это платят большим человеческим спасибом. Плюнет и уйдёт искать новое место. А найдя, ещё и приятелей своих сманит. Кем дыры затыкать? А тем, кому особо выбирать не приходится.
Их ещё обучи.
Вложись.
И надейся, что эти тоже не сбегут, на ноги вставши. А те, которые не бегут, так лучше бы наоборот. И начнётся. То процент брака запредельный, то простои, то откровенный саботаж, причём не со зла, а с кривых рук и пьяных глаз.
Что-то я прямо распереживался по старой памяти, будто это моя фабрика и мои проблемы. Нет, то что будут мои, это как пить дать, потому как любая экономия в глазах таких вот идиотов начинается с урезания зарплат и повышения нормы выработки. А они тут и без того немалые.
Ладно, как-нибудь выдюжим.
В конце концов, мы с Метелькой не на одну зарплату живём.
Раздался короткий гудок, намекая, что перерыв подходит к концу. И Метелька поспешно облизал пальцы, поднимаясь. За опоздание к станку могли и штрафа выписать.
И будут выписывать.
Работа у нас не так, чтобы сложная. Стой себе да вытряхивай содержимое мешков в широкий зев машины. Заодно уж следи за давлением, которое надо то прибавлять, заслонку открывая, то убавлять, чтоб не сорвало чего. Порой и спускать приходится, и тогда над машиной вырывается тонкая струя пара. Но это редко. Машины старые, трубы тоже, и давление держат не особо.
Мешки подвозят на тележках. Метелька срывает бляхи с пломбами, которые надобно складывать в отдельную коробку – по ней потом выработку и посчитают. Потом вдвоём подхватываем мешок и высыпаем, стараясь, чтоб ничего-то мимо не просыпалось. Ну и чтоб мешок не затянуло. Тот, кто проектировал здешние машины, о технике безопасности имел весьма своеобразное представление. Вон, если наклониться, видно, как вращаются, поскрипывают стальные валы. Широкие лопасти лезвий, на них закреплённых, переминают и куски древесины, и какие-то корни, кости, порой выплёвывая в лицо облака мелкой трухи. И всё бы ничего, да труха эта напрочь пропитана силой. И мне-то оно лишь в радость – тени готовы по каплям собирать, а вот Метелька чихает и к концу дня обрастает этой вот силой, что камень мхом. Призрак и Тьма, конечно, соберут, вылижут, да…
В общем, вредное тут производство.
Дрянь эту, в мешках, доставляют с той стороны. Как я понял, единственная виденная мною полынья, была мелкой, а встречаются такие, что и побольше, в которые и людей нагнать можно изрядно, и даже технику какую-никакую протащить. Техника и снимает верхний слой почвы, пакуя его в мешки. А уж тут, на фабрике, идёт дальнейшая обработка.
– Не зевай, – раздался крик слева. И тут же – глухой грохот и мат. Что там случилось, не знаю, но кровью не завоняло, уже хорошо.
– Савка! – рявкнул Метелька, пихая в бок. – Глянь, ща станет…
В мешках попадалась не только земля с корнями. Её наша машина вполне себе пережёвывала, а вот камни – дело другое. Мелкие-то разминались и уходили по кишке конвейера дальше, а вот крупные навроде того, который бахнулся у нас, могли и машину сломать.
Здоровущий. Точно меж валами не пройдёт.
И я спешно потянулся к рычагу.
Поддавался тот туго, и камень успел пару раз бахнуться о широкие боковины ножей. Но машина пыхнула паром и остановилась. Так, теперь второй ступор.
– Савка, не глуши, я сейчас, он близенько лежит.
Метельку, уже готового нырнуть в пасть машины, хватаю за шкирку. Вот сколько раз ему говорено! И не только ему. Инструкция есть, а…
– Питание.
По правилам я должен закрыть заслонку и дождаться, пока давление внутри машины снизится. И, клянусь, это очень и очень правильные правила.
– Она потом раскочегариваться будет вечность, – ворчит Метелька, а я окончательно отрезаю машину от потока. И стравливаю пар. Резкий свист бьёт по ушам. Само собой, пар выносит и труху, и сила изнанки повисает под потолком. Это тут же привлекает теней. И Призрак, отталкиваясь от пола, взмахивает крылами.
А я вгоняю меж валов пару железных штырей.
Этого уже в инструкции нет, но бережёного, как говорится…
– Что тут происходит? – голос уже знакомый.
А тип без шубы.
Ну да, в цеху жарко. И трубы греют. И машины. И так-то работёнка физическая согревает.
– Камень, ваше благородие, – Метелька спешно сгибается в поклоне. – Попался вон. Если не достать, то поломит…
Я тоже спешу согнуться, но взгляд сам цепляется не за этого, нового управляющего, а за Воротынцева. Надо же, как близко.
Руку протяни…
Или вот не руку. Убивать можно по-разному.
Глава 3
– Камень? – переспрашивает он. – Могу я взглянуть?
И не дожидаясь ответа, отодвигает, что этого управляющего, что Прокофьева. Сам же легко запрыгивает ко мне. От Воротынцева воняет кёльнской водой. И весь он такой вот…
Такой.
Как Мишка при первом нашем знакомстве.
Сразу видно – аристократ. Рубашечка беленькая, костюмчик по фигуре шит, посадки идеальной. Обувь, правда, уже не блестит, а волосы – вполне. На пробор разобраны, смазаны бриллиантином и уложены по моде, лёгкой волной.
Над губой усики, реденькие, но есть.
– И откуда вообще этот камень взялся? – в глубины машины Воротынцев глядит с немалым интересом и слегка морщится, то ли от пыли, то ли силу, которой от механизма фонит конкретно так, чувствует.
– Да ясно же, сами бросили, чтоб не работать, – управляющий морщится, но тоже лезет. Ему, в отличие от Воротынцева, костюмчика жаль. Но и отстать от хозяина он не может. Вот прётся, при том нас с Метелькой взглядом прожигает и явно запомнит.
– Мы получаем сырьё без предварительной очистки, – Прокофьев лезть не стал. И места мало, и смысла коленца выписывать никакого. Вот и стоит в стороночке, но пояснения даёт. – Хотя камни встречаются не так и часто.
– И что нужно делать?
Надо же, какое искреннее любопытство. Хотя вот платочек достаёт и к лицу прижимает. Пахнет от станка своеобразно.
– Достать, само собой. Эй ты, лезь, – тросточка нового управляющего толкнула меня в плечо. И вот немалых сил стоило удержаться, не перехватить её.
Спокойно.
Всё одно ведь собирался камень доставать. Вот и поднимаюсь, переваливаюсь через край, находя махонькую приступочку, которую оставили изнутри как раз для таких случаев. Ну и ещё когда машину моют, тоже пригождается. Но это по словам Филимона происходит редко. Сама приступка не сказать, чтоб надёжная, даже под моим весом скрипит, и ноги на ней едва вмещаются, а Метелька уже подаёт крюк. Машина разогрета и металл ручки, за которую по задумке конструктора надо придерживаться, обжигает ладони. Терплю. Камень получается зацепить на сразу. Он, поганец, крепко застрял между валов, и крюк то и дело соскальзывает.
– Вот о чём я вам говорил, – новый управляющий снова тычет в спину. – Это просто наглядная демонстрация того, как бездарно…
Камень грохочет, перебивая вдохновленную речь.
А я подхватываю его и выбираюсь. С облегчением.
– …время. Вместо того, чтобы просто поставить машину на временную паузу, они полностью отключают её от питающих систем, стравливают давление внутри системы. И теперь на восстановление необходимого для работы…
Я кидаю камень в ящик, который стоит тут же. Булыжники тоже пойдут в переработку, но машины для них нужны другие.
– Это не прихоть. Это вопрос безопасности, – Прокофьев всё же не выдержал. – К сожалению, практика показывает, что обычного ступора недостаточно. Иногда он просто не срабатывает, и машина начинает работу. Если в это время внутри находится человек, то…
Он выразительно замолчал, позволяя самим додумать.
А Мишка рассказывал ведь.
Он вообще был против, чтобы мы сюда устраивались. Мол, неполезное это место для детского здоровья. Хотя как раз с точки зрения местных мы детьми уже не были. По документам четырнадцать исполнилось? Стало быть, работаем по взрослому разряду.
Правда, с урезанною платой[7].
– Просто нужно внимательней быть. И расторопней, – эффективный менеджер скривился. – Такие простои резко снижают производительность. При высокой степени неоднородности сырья некоторые машины простаивают половину срока. А временами работники действительно подкидывают камни, устраивая себе таким образом отдых…
А по Воротынцеву и не понять, чего он думает. Он вообще кажется несколько растерянным.
Я же отпускаю рычаги, и машина, вздохнув, свистнув – что-то не ладилось в магическо-паровых внутренностях её – снова выплёвывает облачко пыли. Огромные валы начинают движение, пусть медленное, сонное, но ножи-зубья перемалывают огромную кость, торчавшую изнутри. И мы с Метелькой, подхвативши очередной мешок, вытряхиваем содержимое его.
– Выглядит очень… опасно, – Воротынцев поёжился. – И я понимаю ваши резоны, однако мы должны быть готовы, что новоучреждённое Министерство Труда…