Карина Демина – Громов: Хозяин теней – 3 (страница 6)
Взгляд деда отрешён. Говорит он неспешно, а я продолжаю изображать внимание.
– …о помолвке.
Дед замолкает и смотрит.
– Кого? – уточняю. – И с кем?
– Своей внучки с тобой.
Чего?
Вот всё-таки лицо я держать не умею, если старик хмыкает.
– Для меня это тоже несколько… неожиданно. Но предложение весьма… интересное.
– Она же мелкая совсем!
Какая, на хрен, помолвка? У нас тут мир того и гляди рухнет… граница опять же… а он…
– Да, девочка довольно юна…
Ага.
Сколько ей? Пять? Четыре? Да по любому, ей ещё в куклы играть, а я так в ближайшие годы точно жениться не собираюсь.
– Договор о помолвке – это в первую очередь договор о намерениях, – продолжил дед, откидываясь на спинку кресла. Взгляд у него тяжёлый. Прям так и тянет, вскочить и заорать чего-то вроде «служу отечеству»… ну или «служу Громовым». Но сдерживаюсь. И глаза не отвожу, что заставляет старика хмыкнуть. Как-то… довольно, что ли.
– Ситуация сложная, – он поглядел на сигару и отложил. Переплел пальцы, благо, длинные, узкие. Вздохнул и поморщился, явно не привык он разъяснять. – Невеста Тимофея… точнее будет сказать, что Святитские расторгли помолвку в связи с неопределенностью… нестабильностью душевного состояния.
Молчу.
Не знаю, любил ли Тимоха свою невесту, но… дерьмо. «Душевное состояние». Это они, считай, моего братца ненормальным на весь свет объявили, что и дало право помолвку расторгнуть без ущерба для себя. В ином случае не поняли бы. Даже останься он калекой, всё одно не поняли бы.
Долг там.
Честь.
А с ненормальным – можно. Только Тимоха куда нормальнее многих. И за него реально обидно.
– Как понимаешь, формулировку они выбрали… подходящую… – дед осторожно подыскивал слова. – Более того… позаботились, чтобы некоторые… подробности случившегося стали известны свету.
А чтоб ещё я знал, чего случилось.
Точнее я знал. В общих чертах.
Посёлок близ Городни. Пара заводиков, где и жили, и работали.
Полынья.
Та сторона. Тени… и там то ли прорыв, то ли провал, который Тимоха пытался заткнуть в одну свою могучую силу. И закрыл. Его нашли у самой полыньи, сидящим и перебирающим камушки. А случилось это не на Громовских землях, и потому отвезли Тимоху не домой, но в госпиталь. Там он провёл пару дней, никого не узнавая. И наверное, его можно было счесть безумцем, но… сейчас-то Тимоха нормальный. Слабый, да. Но идёт ведь на поправку.
– Пошёл слух о родовом безумии… кто-то высказал предположение, что и тогда, много лет, или мой брат, или мой сын… что они сошли с ума и устроили прорыв.
Тень под ногами шевельнулась, и я ощутил прикосновение её, легчайшее, но в то же время очень явное. А дед сдерживается. Я чую и его ярость, и гнев, и бессилие. Ну да, слухи – дело такое. Не заткнёшь.
– Хуже того, что Татьянину помолвку тоже… вон… – он поднял какой-то конверт. – Ввиду вновь открывшихся обстоятельств… и виру выплатить готовы.
Конверт выпал из пальцев.
– Она знает?
– Пока не говорил. И ты помалкивай. Ни к чему оно. Расстроится…
Можно многое говорить, но внуков своих Аристарх Громов любил. Искренне. И обида душила не за себя, не за род, а за них вон.
– Пусть катятся, – я скрестил руки на груди. – Получше найдём… а такие… нужны они.
Кивок.
– Найдём, – произнёс дед не слишком уверенно. – Если… боюсь… из-за давней моей настойчивости у меня сложилась своеобразная репутация.
Старого дурака, которому везде мерещатся заговоры? Вслух это лучше не произносить, но…
– Анчутков не верит?
– Георгий со мной давно знаком. Будь Сиси пятнадцать-шестнадцать, сосватал бы за Тимофея… но он старший, ему род наследовать. И времени ждать с невестой нет.
И стало быть, хочет мой братец того или нет, его оженят. Вот как на ноги станет, так и оженят.
– А вот ты – дело другое… – пальцы шелохнулись, а следом зашевелились и щупальца тени, заплясали на стенах. – Этот договор многие рты заткнёт. Анчутков ныне в милости…
И найти невесту для Тимофея станет проще. А Татьяне – жениха.
Стало быть, помолвка эта роду нужна.
– Если хотите знать моё мнение, – начал было я. И запнулся, потому как дед, взявши сигару, снова глянул. Ну да. Не принято тут о мнении спрашивать и всяких недорослей. – То… что я должен буду сделать?
Кивок.
И тень то ли радости, то ли довольства.
– Особо ничего. Девочка и вправду мала ещё… подарок к помолвке Танюша выберет. Так-то… принято подарки отправлять. К именинам, к Рождеству там, раз уж Анчутковы его празднуют… к иным каким случаям. Письма. Не реже одного в неделю. Если сам получишь – отвечать и вежливо. Чтоб никаких там… глупостей. Ясно?
Киваю.
Помолвка, значит.
Ну… помолвка – это ещё не свадьба. А до свадьбы ждать не один десяток лет. Там, как говорится, или ишак, или падишах… или ещё чего. Дали б нам этот десяток. А вот союз с Анчутковыми – это дело нужное.
Так что…
– Иди, – дед разом будто утратил ко мне интерес. – Завтра в город с Танюшей съездите. Одеть вас надо прилично, а то право слово, не жених, а недоразумение одно… ладно, Гошка, но супружница его тоже явится, а она, чуется, не больно рада будет.
И Матрёна.
Вот без её участия я бы точно обошёлся. Но опять же, кто ж меня спрашивает-то?