Карина Демина – Еще более дикий запад (СИ) (страница 3)

И нет, никогда-то не испытывала особой почтительности, хотя в местный храм заглядывала. С матушкой. И чтоб её не огорчать.

Тоскливо там было, но хотя бы чисто.

А тут могли бы и паутину смести. Я бы сама смела, честно, но…

Огни вдруг вспыхнули ярко, как не могло бы быть, поскольку от свечей оставались одни огрызки.

Тихо что-то произнес орк, склоняясь перед нишей, в которой проступали темные очертания… чьи? Не знаю. Как ни вглядываюсь, понять не могу.

Наверное, и правильно. Почему? Просто чувствую, что правильно. И… и ненадолго задерживаюсь перед другой нишей, из которой на меня смотрит…

— Это сиу? — отчего-то шепотом поинтересовался мой будущий муж.

— Ну… наверное. Только какое-то… оно… она…

Страшное.

— Резчик был безруким, полагаю, — предположил Чарльз. А я подумала и согласилась. Это даже не просто безрукий. Это… это слов нет, до чего безрукий.

— И что надо делать? — поинтересовался он, разглядывая статую, кожу которой почему-то выкрасили в черный, но краска потрескалась и местами облепилась, оттого и выглядела богиня несколько плешивой.

— А я откуда знаю?

— Ты же отсюда. В смысле, с Запада.

— И что?

— На Востоке почти не осталось других храмов, — он отличался изрядной терпеливостью, Чарльз Диксон третий граф чего-то там. — А те, которые остались… людям там не рады. И вовсе ходят слухи, что их запретят.

— Как можно запретить веру?

— Поверь, можно.

— У нас в городе церковь стоит. Туда все и ходят. Кому молятся — тут уж каждый сам решает. Боги, они ведь не люди, услышат… а так… Эдди иногда в степь уходит. Но я с ним никогда и… не знаю, можно ли так. Вдруг она обидится? Мы все-таки люди. Или…

Я прикусила губу.

Зачем вообще её поставили? Для сиу? А они есть в городе? Или просто…

Я сунула руку в карман. И вытащила. Надо же… тот самый камушек, который я подобрала на лестнице. Я про него и забыла-то. Кольца и прочее еще когда разобрали, а вот камушек остался.

Может…

Я протянула руку и осторожно наклеила камушек на уродливое лицо, в котором едва-едва улавливалось сходство с сиу. Резчик и вправду был не особо умелым.

— Прими это в знак… не знаю чего. Просто прими.

Камень блеснул ярко.

И загудело пламя.

Ветром протянуло…

— Вижу, что вы выбрали обряд! — раздался нарочито бодрый голос жреца. — Чудесно… несколько экзотично, однако спешу напомнить, что, вне зависимости от типа выбранного обряда, брак будет считаться законным.

И уставился на Чарльза, будто надеясь, что тот испугается и передумает.

Я бы испугалась.

А Чарли ничего, кивнул и ответил:

— Отлично.

Глава 2. Где брак заключается на земле

В какой-то момент общая абсурдность происходящего, надо полагать, достигла того апогея, за которым восприятие Чарльза притупилось. А потому ни место, ни храм, в который впихнули всех, кажется, местных богов, ни жрец, сменивший обычное убранство на праздничное, Чарльза не удивили.

Как и церемония.

Их с Милисентой поставили друг напротив друга и велели взяться за руки. Руки невесты оказались неожиданно горячими, и Чарльз буквально услышал, как пульсирует сила, желая вырваться.

От волнения?

Страха?

Женщин необычайно волнуют свадьбы, особенно собственные.

…матушка расстроится.

Она так мечтала устроить идеальную свадьбу. И не раз обговаривала, какой та будет. И… и не такой.

Жрец воздел руки к грязному потолку, с которого свисали пропылившиеся ленты, клочья паутины и высохшие до состояния хрупкости цветы. Цветы от звука голоса — а голос у него оказался на диво громким — крошились, и их крошка сыпалась на голову.

Молча и торжественно стояли Эдди с соплеменником, который вовсе казался статуей. Чуть дальше, на лавках, устроились свидетели из числа почтенных горожан. Верно, происходившее не было для них чем-то новым, и потому полноватый мужчина устало уронил голову на грудь, а после даже похрапывать начал.

…матушка желала, чтобы венчание состоялось всенепременно в главном соборе.

Красная дорожка.

Невеста в роскошном платье, хрупкая и невинная. Прекрасные девочки с корзинками. Лепестки роз. Песнопения…

…тускло поблескивал алый камень во лбу статуи, и Чарльз не мог отделаться от ощущения, что богиня смотрит.

Глупость какая.

Это просто… место такое. И нервы. Нервы у него не железные. Он все-таки живой человек, а после всего пережитого не удивительно, что мерещится, будто статуи смотрят.

Жрец возопил особенно громко и от голоса его спавший встрепенулся и поинтересовался:

— Уже все?

— Кровь пустят, — неожиданно громким голосом ответил другой. — И тогда все. Потерпи ужо.

Тот, первый, зевнул. А жрец обернулся и скорчил гримасу, мол, торжественность всякую рушите. Потом же, повернувшись к Чарльзу, сказал:

— Руку. Правую.

А когда Чарльз протянул, почему-то и мысли не возникло ослушаться, то по руке этой полоснули узким ножом.

Жрец ловко подставил под запястье чашу. Откуда только взялась.

— Повторяй за мной, — велел он. И вновь же Чарльз кивнул.

Повторит.

Потому что… нет, надо остановиться. Где кровь, там и сила, а с силой не шутят. С богиней тоже. Теперь красный отблеск камня мерещился и в глазах её.

— …кровью своей и жизнью своей…

Чарльз повторяет слова клятвы, хотя и отдает себе отчет, до чего опасно клясться кровью и жизнью. И силу тоже помянули. Она оживает и течет по жилам, чтобы упасть в треклятую чашу. Но губы шевелятся, проговаривая слова.

Это неправильно!

Напрочь неправильно!

Потому что сиу не заключают браков. Но смотрит на него не только темнолицая богиня, но и другие, сокрытые в нишах, тоже.

— …беречь и защищать.