Карина Демина – Еще более дикий запад (СИ) (страница 20)
— Юбки, да?
— Юбки. И чепец.
— Юбки поширше бери, — я зажмурилась от удовольствия. Остро. И пряно. И сладко тоже. А мясо мягкое, сочное, прямо тает во рту. — Чтоб револьверы заметны не были.
— Револьверы?
— Мораль буду отстаивать. Высокую. С револьверами оно всяко сподручнее…
Глава 9. Где случаются неожиданные находки
Чарльз шел по узкой улочке, стараясь не особо крутить головой, что получалось не слишком хорошо. Все было… другим.
Прежде всего — запахи.
Резкая вонь сточных вод, что протекали по трубам, но трубы, проложенные сотню лет, то ли не справлялись, то ли нуждались в замене. Как бы то ни было, но воды они не удерживали, и те проступали сквозь землю, мешаясь с гнилою соломой, скорлупой и всей той грязью, которую оставляют после себя люди.
К этой вони добавлялась другая.
Желтый дым сползал на нижние уровни, привнося с собою характерную смесь алхимических запахов. От неё-то и от дыма местные защищались платками или вот масками, вроде той, что Эдди вручил. Маска была старой, слегка перекошенной и дышалось в ней тяжко. Но стоило снять, и Чарльз осознал, что не так уж и тяжко.
Главное, фильтрующее заклятье работало.
А еще маска закрывала половину лица. Вторую прикрывала шляпа с широкими полями. Костюм дополняли просторные, пожалуй, даже чересчур просторные штаны из мешковины, кое-где укрепленные латками, и кожаная куртка со множеством карманов.
И то, и другое было не новым.
В прошлой жизни Чарльз скорее умер бы, чем примерил чужую не слишком чистую одежду. А тут даже вполне неплохо себя в ней чувствовал. Мятая рубашка. Высокие ботинки.
Пояс с револьверами.
Матушка его точно не узнала бы.
Стоило подумать и гулять расхотелось совершенно. Чарльз остановился перед витриной, сквозь мутное стекло которой проступал манекен в военной форме. Правда, на двери лавки висел замок.
Как и на многих иных дверях.
Проклятье.
Стоило бы вернуться, но… зачем? Никогда-то еще Чарльз не чувствовал себя настолько бесполезным. Орвуд вон билет свой получил. На две персоны.
И собирается.
И…
И от него толк есть, а Чарльз вот по городу гуляет. Изучает, так сказать, злачные места. И наверх нельзя, ибо, если его ищут, то найдут. И вряд ли кому-то он поможет, оказавшись в тюрьме. Главное, умом-то Чарльз все понимал, но…
Сердце требовало действий.
И он развернулся.
Местный переулок Чарльз уже успел изучить, пусть и не отходил далеко. И теперь старая мастерская виднелась вдали.
— Эй, — окликнули Чарльза, и он сперва даже не понял, откуда раздался этот голос. Но дверь в лавку готового платья приоткрылась, причем совершенно беззвучно, и из щели высунулась голова. Голова была лысоватой, грязноватой и на редкость лопоухой. — Бабу хочешь?
— Бабу? — переспросил Чарльз, поскольку показалось, что ослышался.
Но голова закивала.
— Хорошая. Красивая! Недорого.
— Спасибо, воздержусь.
— Ну смотри, — голова сплюнула. — А то ж я гляжу, человек приличный. Приличному человеку без бабы тяжко. А тут вот…
Он дернул шеей.
И Чарльз решился.
— Сколько?
— Так… недорого. Золотой. Ежели по-скоренькому. Или два, если на час. А хошь — на весь день, но тогда десятка.
— Показывай, — наверное, даже совершенно точно, это было глупостью, соваться в неизвестную дыру за обещанной бабой.
Голова скрылась за дверью и та приотворилась. Правда теперь из щели высунулась рука.
— Деньги вперед!
Чарльз сунул монету.
— Сперва поглядим, что там у тебя за баба…
— Не сомневайся! Хорошая! Только сегодня нашел! — человечек оказался невысоким и на диво уродливым. Скособоченная фигура его, облаченная в зеленый бархатный камзол, была словно слеплена из разных частей. Горбатая спина сочеталась с непомерно длинными руками, что свисали ниже колен. Короткие ноги выгибались колесом. И человечек ходил, переваливаясь с одного бока на другой.
В руках его оказалась масляная лампа на латунной ручке.
— Доволен будешь… ох и доволен… — он поманил Чарльза за собой.
Изнутри лавка оказалась куда более просторной, нежели представлялось Чарльзу. Здесь хватило места и нескольким болванам, на которых пылились платья, давно вышедшие из моды. У стенки поднимались полки, большей частью пустые. На некоторых высились коробки и тюки самого затрапезного вида. Пол под ногами скрипел и прогибался, и не отпускало ощущение, что лавка брошена. Или вот-вот будет брошена.
— Сюда, сюда, — тип поманил Чарльза на узкую лестницу. — Вниз.
Стало как-то не по себе. И здравый смысл подсказал, что там, внизу, вполне возможно ждет не обещанная баба — на кой она вообще Чарльзу сдалась? — а десяток молодчиков, решивших, что им золотишко нужнее, чем Чарльзу. А он сам по себе идиот.
— Идем. Мамой клянусь, что все взаправду! Да чтоб мне провалиться! Если знаешь, то старый Мэтти — человек честный. Он никогда бы врать не стал, — уродец говорил громко и быстро. И фонарь в его руке покачивался, выпуская длинные тени, что ложились на лестницу. — Старый Мэтти был портным! Хорошим портным! Было время, он для самого Мастера шил! Да, было время…
Снизу потянуло такой вонью, что даже фильтры не помогли.
— А потом что? Потом явились эти… и все-то… не ценят умелого человека, не ценят… тут вот ценили. Держали… обращались вежливо. Уважительно. Пока все опять… опять и опять… только приживешься, обзаведешься знакомствами полезными. Без полезных знакомств человеку никак неможно…
Бормотание доносились откуда-то снизу.
Чарльз спускался.
Грязные ступени.
Грязные стены. И ощущение, что идет он куда-то совсем даже не в подвал. Не только в подвал.
— А они снова… перевернули… разорили… оставили без медяшки последней. И говорят, мол, радуйся, что живой! А Старый Мэтти радуется… радуется… так радуется, чтоб вам, иродам, икалось до самого последнего дня… Старый Мэтти свое дело знает.
Спуск завершился. Точнее он продолжался, лестница, как успел заметить Чарльз, делала поворот и уходила куда-то еще ниже, в катакомбы.
Интересно.
И надо будет спросить у Эдди. Не то, чтобы катакомбы так уж привлекали, но если вдруг придется уходить, надо иметь хотя бы представление о том, куда уходить.
Чарльз положил руки на револьверы.
— Ах, не стоит беспокойства, — замахал Старый Мэтти, и фонарь в руке его закачался. — Туточки она. Сидит. Тихая. Я ей так и сказал, сиди тихо, а то хуже будет!
Он погрозил кулаком грязной двери, которая по цвету почти сроднилась с камнем. И вновь протянул руку.
— Баба хорошая! Вот чтоб мне провалиться.
И Чарльз протянул еще монету.
— Сколько за всю? — спросил он.