Карина Демина – Эльфийский бык (страница 24)
И столько надрыва, что впору поверить да сочувствием проникнуться. К Мишеньке.
Леший поглядел на гору одежды.
Вздохнул.
Сгреб…
Платья летели с балкона пестрым комом. Только шелковый халатик, распахнув рукава-крылья навстречу ветру, попытался подняться выше третьего этажа, но силы скоро оставили его, и халатик опустился на газон, где Ангелина упоенно рыдала на груди тощего рыжеватого типа. А тот утешал, уговаривая чего-то там… даже кулак поднял, Лешего завидевши, но как-то вот…
Нерешительно.
Будто должен был обозначить свое к Лешему отношение. Леший сделал вид, что угрозы не увидел. Он вернулся в комнату. Сел на кровать и допил шампанское, как было, из горла. А что… у него горе. Наверное.
Торт он поднял, снял крышку и, сковырнув слегка помявшийся шоколадный цветок, отправил в рот. Подумалось, что теперь никто не станет пенять, что он, Леший, руки не мыл.
Или вот ложкой не пользуется.
И вообще потребляет вредную еду… подумалось и от мыслей сделалось совсем уж тошно. Точно напьется. Все одно выходной же ж. Но телефонный звонок не позволил мысли оформиться, не говоря уже, чтобы самому Лешему перейти от мысли к ея воплощению.
– Да, – сказал он и подавил вздох, услышавши голос князя. Как-то сразу пришло осознание, что напиться не выйдет. И дальнейший разговор лишь подтвердил опасения.
Или надежды?
– Подкозельск… – протянул Леший. Звучало… сообразно душевному настрою.
– Вы там только на глаза не попадайтесь, – князь просил. – А то ж заметит, задурит еще. Ты ж его знаешь. Да и не лезьте так-то. Просто пригляньте. На всякий случай.
Леший кивнул. А потом сообразил, что князь его не видит.
– Приглянем, – пообещал он. – Сейчас и выдвинемся… там леса-то хоть есть?
– Понятия не имею, – Поржавский с подчиненными предпочитал быть честным. – Найдите. Или организуйте там… на месте разберетесь. И смотри, Леший. На тебе государь!
Леший вытащил из-под кровати бирюзовый бюстгальтер, отделанный кружевом. Покрутил. И вышел на балкон. Бюстгалтер не пытался оседлать ветер, но скучно повис на березе, видом своим немало обрадовав местечковых ворон.
Ангелины уже не было.
Её рыжего Мишеньки тоже. Небось, утешать поехал. И гардероб обновлять, судя по тому, что тряпье осталось лежать во дворе.
А может… и вправду, к лучшему?
Ну их, этих баб… другую найдет, еще лучше прежней. И… вообще, ему сейчас не о бабах надо думать, а о безопасности вверенного объекта.
– Подкозельск, – произнес Леший презадумчиво. И уже куда веселее набрал своего зама. – Собирайся.
Это он произнес совсем уж бодро, а еще добавил:
– Наш ждут Подкозельские леса!
Глава 12.
В которой министр дает интервью о небывалых перспективах развития сельского хозяйства
«Небывалую сознательность проявили наследники многих великих родов, вдохновленные речью Его императорского Величества. Вспомнили они о своем долге перед Отечеством и, выразив горячее желание служить ему, отправились в разные уголки Империи, дабы там, работая наравне с простыми людьми…»
«Известия», ну очень патриотическая статья
Министр сельского хозяйства, князь Рыжков Елисей Витольдович, слегка щурясь, старательно улыбался в камеру. Предчувствия были самыми недобрыми. Нет, вопросы грядущего интервью ему выслали заранее и согласовали трижды, убрав ненужные, благо, канал был государственным, а потому ведущие, да и весь коллектив, сполна осознавали возложенную на них ответственность.
Но все одно было неспокойно.
Прямой эфир все-таки.
И зал…
И эта вот девочка в темно-синем костюме поглядывает с насмешечкой, будто догадывается о неспокойствии.
Рядом порхают гримеры. Суетно. Жарко. И пахнет не цветами, но потом, духами, косметикою всякой. И от этих запахов позорно свербит в носу.
– Вы, главное, держитесь уверенно. И отвечайте также, – в десятый раз кряду повторил помощник, который и организовал это интервью.
Не к добру.
Не стоило соглашаться. Плевать на гласность и политику открытости…
– Прошу, – ведущая указала на кресло. Над ухом министра закрепили микрофон, еще один прикололи к лацкану пиджака. – Вы не волнуйтесь… я вас только умоляю, поменьше терминов. Тема и без того своеобразная, зрители не любят слушать про сельское хозяйство.
И ручки сложила.
– Единственно… – она чуть замялась. – Даже не знаю, как сказать…
Предчувствие окрепло.
– Произошла небольшая рокировка…
– Что?
– Матвей Федорович, который должен был оппонировать, в больнице оказался. Острый приступ панкреатита… – ведущая изобразила скорбное лицо. – Но вы не волнуйтесь. Мы отыскали достойную замену.
И тут в студию вошел человек, глянув на которого Елисей Витольдович осознал, что ко внутреннему голосу и предчувствиям прислушиваться надо.
Вот…
Мог бы тоже в больничку съездить. Язву там врачу показать или на аритмию пожаловаться с давлением вкупе. А сюда бы помощника спровадил…
Елисей Витольдович и руку поднял к сердцу, прикидывая, сколь уместно будет изобразить приступ.
– Вы ведь знакомы с Саввой Тимофеевичем? – осведомилась ведущая.
Знаком.
И с ним. И с норовом его дурноватым, который, однако не помешал Савве Тимофеевичу карьеру сделать. Целым ректором стал, поганец этакий.
– Рад встрече, – осклабился тот.
Был Савва Тимофеевич не по-ученому высок и широкоплеч, при том обладал обширной лысиной, по слухам искусственного происхождения, призванною хоть как-то уравновесить стати с ученым званием. Еще Бычков имел привычку носить очки.
Большие. В грубой роговой оправе.
И вновь же люди близкие знали, что стекла в этих очках обыкновенные. Просто… стесняется Савва Тимофеевич своего обличья, более уместного для боевика, нежели для профессора.
– Главное, умоляю вас, не отступайте от протокола, – ведущая ручки сложила. Савва Тимофеевич нехорошо усмехнулся.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.