Карина Демина – Эльфийский бык (страница 17)
– Лет? Да двадцать точно будет, так-то не знаю… из части списывали, я и прибрал в свое время. Решил, что пригодится… он еще хороший. Пробег мизерный. Движок ребятки перебрали. Кузов подлатали, покрасили… еще двадцать лет протянет.
Не приведи боже.
Ключом в дырку удалось попасть не сразу, зато хоть завелся этот монстр автомобильной промышленности с первой попытки. Мотор прокашлялся, заурчал. В кабине запахло бензином.
– А где тут… климат…
– Климат-контроля нет, – с радостью ответил дядюшка. – Кондиционера тоже. И подогрева сидений. И навигации спутниковой…
– Вот…
Иван высказался бы, но в зеркальце, что висело под самым носом, заменяя систему кругового обзора, отразило насмешливую улыбку дяди. Думает, что Иван не справится?
Ждет, что не справится?
И тогда-то он, князь Кошкин, окончательно убедится, что Иван… кто? Слабак? И бестолочь? И ни на что не годен, кроме как на балах голым задом сверкать? Долго же ему этот маскарад вспоминать станут…
– Спасибо, – Иван заглушил двигатель. – Я… не опозорю.
– Постарайся уж, – дядюшка произнес это серьезно.
Захотелось выпрямиться и… голова ударилась о низкий потолок, благо, мягкий.
– Машину не разломай, – Кошкин выскользнул из этого недоразумения на колесах. – И конспекты захвати.
– Какие?
– Какие есть, такие и захвати… пригодятся.
Пожалуй, к этому совету Иван бы и прислушался, вот только с конспектами у него было тяжко. В смысле, как-то он честно пробовал писать их, на первом курсе еще. Пытался и на втором. А на третьем оказалось, что проще попросить кого, чтоб дали сфоткать.
Или заплатить на худой конец.
Деньги решали, если не все проблемы, то очень и очень многие.
Вот и остались у него лишь «Основы почвоведения», преподаватель которых отличался редкостной занудностью и требовал для допуска лишь рукописные конспекты, и «Основы права».
Впрочем… какая разница?
Ноут он возьмет.
Зарядку. Телефон. Ну и прочие личные вещи, которые горничные еще вчера собирать начали. Так что Иван окончательно успокоился. Забросил в автобусик выданный дядей рюкзак, сунул сапоги и вытер руки. Сердце отчего-то колотилось…
Да и в целом ощущения были престранными. Впрочем, их Иван отодвинул, поскольку недосуг. Надо было еще загрузиться, заехать за Волотовым – хоть в чем-то свезло – и выбраться из Петербурга до того, как дороги станут. А дальше…
Он все рассчитал, так что к вечеру доберутся.
– Маруся! – Аленкин вопль распугал кур и воробьев, которых было куда как больше. Менельтор и тот поднял тяжелую свою голову, но убедившись, что опасности нет, вернулся к мешку с травой. Только вздохнул препечально, будто и это нехитрое действо – жевание травы – доставляло ему мучения.
Маруся, хлопнув быка по морде, заставила его отступить и траву вытряхнула в кормушку.
– Чего? Опять хандрит? – Аленка с легкостью перемахнула через ограду.
– И снова.
– Может, его на лужок вывести?
Менельтор чуть дернул ухом и уставился на Аленку с ужасом, всем видом показывая, сколь оскорбительно подобное предложение.
– Поняла я, поняла, – отмахнулась Аленка. – Слушай… тебе тоже кажется, что он нас понимает.
– Понимает, – Маруся стряхнула с золотистого рога пылинку и бык радостно наклонил голову, требуя почесать за ушком. С другой стороны ограды раздалось возмущенное мычание. – Еще как понимает…
За ухо она дернула.
Но и почесала.
– Скотина… – Маруся собрала мешок. – Вот… что с тобой делать-то?
Менельтор сделал вид, что как раз именно теперь он чудесную способность понимания утратил. И вовсе всецело увлечен то ли поздним завтраком, то ли ранним обедом.
– Жрешь ты за троих. Пастись, как нормальная скотина, не желаешь… а толку от тебя?
Мычание с другое стороны ограды окрасилось иными нотами, одобрительными. Яшка, к брату относившийся с привычною ревностью, даже на задние ноги привстал. А передние на ограду и примостил, и голову вытянул.
– Вот впущу его… и посмотрим.
Менельтор лишь хмыкнул.
Не верит, значится…
– Вот чего ему не хватает-то? – задала Маруся вопрос, который, кажется, волновал всех.
– Может, маги помогут? – Аленка не удержалась и погладила быка. Пусть и огромный, что гора, в полтора раза больше обыкновенного, но ведь ласковый же ж.
И мягонький.
Шерстью покрыт шелковистою того нежно-золотого оттенка, которая только у этой породы и случается. Глаза синющие, с длинными ресницами. Рога тоже золотые, что твои полумесяцы…
– Сомневаюсь, – это Маруся сказала, дверцу в загон прикрыв. И к Яшке заглянула, который устремился к хозяйке с топотом. – Осторожно, балбес, снесешь же…
Бык ткнулся носом в живот, замычал, заурчал, выгибаясь. И тоже ухо подставил.
– Где опять поранился-то? – Маруся ткнула в свежую царапину. – На поле пробраться пытался?
Яшка сделал вид, что ему совестно. Потупился, голову склонил…
– Мало тебе того, что рог обломал? Так ведь, если поймают, Севрюгин чисто из поганого характера на колбасу тебя пустит…
Яшка фыркнул и ударил копытом, а потом головой затряс и замычал, протяжно, громко. На голос его Менельтор повернулся и ответил коротким то ли стоном, то ли вздохом, в котором почудился укор.
Мол, чего суетишься-то?
– Эх ты… бестолочь… вот если бы… – впрочем, вслух Маруся ничего не сказала, только рукой махнула. И принялась выбирать из путаной Яшкиной шерсти колючки, которые он умудрился где-то отыскать. И вот где, если из загона его третий день не выпускают? – На от…
Она вытащила из кармана горбушку хлеба.
Может, Менельтор и был красив, но хлеб она носила именно Яшке. И тот знал, задышал, зафыркал и глаза прикрыл… глазами и рогами они и были похожи.
Немного.
– Ты чего хотела-то? – спохватилась Маруся, закрывая второй загон. Яшку надо было подержать пару дней, пока Севрюгин подуспокоится, а то ишь, выдумал, что Яшка ему поле потоптал… да не было Яшки на том поле! Не могло быть!
– Маги приехать должны.
– Знаю.
– Мы там в клуб кровати принесли. Две. И еще матрасы… Сенька душ летний сфарганил…
– Молодцы.
– Марусь, ты чего? – Аленка всегда чуяла настроение. – Опять…
– Быка придется продать, – произносить это вслух не хотелось. Но и врать себе Маруся не привыкла.
Аленка шмыгнула носом и Яшка, почувствовав переменившееся настроение, бросил траву, затрусил к ограде и морду сунул меж штакетинами.
– Сама не хочу, но видишь же… не потянем. Его кормить надо нормально, витамины… для шерсти вон… у него шампуней больше, чем у меня. И ладно бы… работал… тогда б просто на вязках все бы отбили. А так-то… я на начало сентября на выставку заявилась, – Маруся вытерла вспотевшие ладони и в карманы сунула, чтоб не видно было, как руки дрожат. – Народного хозяйства… в Петербурге… императорскую… там… думаю, оценят.