Карина Демина – Эльфийский бык 2 (страница 19)

Кутаисов, даром, что генерал, самолично заглянул, вот сразу после князя. Был он какой-то взбудораженный и даже растерянный. И хмурился, и улыбался, будто подозревая нечто этакое, недоброе, но в подозрениях сомневаясь. И потому он явно терялся, не зная, как себя вести.

Ну да хрен с ним.

Кутаисова Черноморенко выбросил из головы быстро. Другое дело задание… Леший на вопросы отвечал, но как-то вот так, осторожно, словно опасаясь сблотнуть чего лишнего. Хотя основное Черноморенко понял. Оставалось малое — донести понятое.

Он окинул взглядом бойцов, отметив общую настороженность. Махнул рукой, обрывая приветствие…

— Садитесь, — произнес Черноморенко, занимая место за кафедрой. — В общем… новость хорошая — расформировывать нас не будут.

Вдох.

И выдох.

— Но переводят… в гвардию.

— Во дворец, что ли? — Тимофеенко не удержался.

— В Подкозельск.

— А на хрена в Подкозельске гвардия? — удивился Мишка Найденов, который по молодости лет еще умел удивляться.

— Задание у нас, — Черноморенко поглядел на интерактивный экран, оттягивая момент, когда придется-таки запускать презентацию. — От… Его императорского Величества! И работать, как я понял, будем непосредственно… под личным контролем.

Ответом была тишина.

Настороженная.

Все ж ребята опытные с большего и понимали, чем чревата излишняя близость к начальству.

— Необходима негласная силовая поддержка. Вероятность прямого столкновения с противником низкая, однако наше присутствие снизит уровень напряженности в указанном регионе.

На экране показалась карта, в которой Подкозельск был отмечен красной точкой.

Фотошоп Черноморенко начал осваивать уже давно и, глядя на точку, понял, что не зря. Красиво получилось. Он щелкнул, меняя кадр.

— По легенде мы — группа доярок…

— Кого⁈ — Тимофеенко аж привстал.

— Дояров, — поправился полковник. — В перспективе. Планируем организацию собственного молочного производства, вследствие чего остро нуждаемся в проведении производственной практики так сказать на месте. А потому по протекции родственника и прибываем на ферму дабы освоить новую для себя профессию.

Он обвел зал взглядом, отмечая некоторое недоумение.

— Задача — устроиться на работу. И работать.

— Кем?

— Доярами, — Черноморенко щелкнул, опять же кадр меняя. — Итак, вводная…

— Это корова! — воскликнул Тимофеенко.

— Считай, что это вводная корова! — Черноморенко позволил себе повысить голос. — Доярам положено знать…

Он отер пот со лба.

— У каждой коровы есть сиськи, — за прошедшие пару часов он прочел многое, в том числе и про коров, но теперь испытывал сомнения, нужно ли столь глобальное погружение в тему. — Точнее сиська.

Молчание становилось напряженным.

— Может, я вас удивлю, только в отличие от бабы, сиська у коровы одна. Но большая…

— Вообще-то две, — донеслось с задней парты. — Только они срастаются.

— А вот соска четыре…

— Потому что каждая сиська разделена на два сегмента, передний и задний!

— Кто это там такой умный?

— Я, — привстал Матвей Завьюжный. — Просто тетка моя ветеринаром работала. И корова у была. Я вот…

— Может, и доить умеешь? — Черноморенко даже обрадовался.

— Только в теории… та корова злой была. Бодалась, — пожаловался Завьюжный. — Знаете, какая она здоровущая была!

— Ну… ты тоже с тех пор подрос маленько. И чего в теории?

— Ну… — Завьюжный поднялся. — Там-то все просто… садишься, берешь за соски и легонечко так раз…

Он вытянул руки, показывая, как именно «раз».

— Вообще-то аппараты давно придумали, — подал голос Тимофеенко. Ишь, неугомонный.

— Может, и придумали, но доить придется вручную, — Черноморенко окинул собравшихся грозным взглядом. — Завьюжный, пойдешь за старшего. Иди вот, будешь рассказывать, как правильно коровам сиськи мять.

— Не надо их мять! — возмутился Матвей, выбираясь из-за стола. — Нежно надо, с пониманием…

Черноморенко поднял взгляд к потолку.

— Главное, — донеслось с противоположного угла. — Что это коровы, а не косатки, а то Михрютин говорил, что скоро косаток выведут, которых тоже доить надо будет…

— Да врал, небось.

— Не, я тоже по телику видел, министр говорил…

— Может, тренировка…

— А ну тихо! — рявкнул Черноморенко и, окинувши подопечных взглядом, веско произнес: — А ты, Пергоев, постыдился бы. Родина скажет, и косатку подоишь!

Вода закипала быстро. Маруся бросила картошку.

— Что скажешь? — спросила она Таську, которая вернулась на кухню и занялась морковкой.

— Ну… по крайней мере не сбежали. Уже плюс.

— Плюс.

— А ты что думаешь?

— Сугубо по силе подходят… и парни вроде бы неплохие, но… — Маруся вздохнула. Картошка плюхалась в воду почти без брызг. Пар поднимался над кастрюлей, уходя в широкий зев вытяжки. Та тихо гудела. Таська поставила рядом массивную чугунную сковородку.

— Страшно?

— Не знаю… в том и дело, что нет. Какое-то вот… понимаю, что если ошибемся, то это все, конец, и не только нам. А все равно не страшно. Я дура, да?

— Тогда не только ты.

Таська плеснула масла и морковку бросила. Лук она шинковала быстро, только нож постукивал по доске.

— Если бы дело в одной лишь силе… точно бы не ушел отсюда холостым, — сказала она, чуть склонив голову.

— Если бы…

Маруся подавила вздох.

— Вот именно, — Таська потянулась за лопаткой. — Вот именно…

— И что предлагаешь?