Карина Демина – Дикий, дикий запад (СИ) (страница 34)

– Все было обыкновенно, вот только… слезы утратили силу, – сиу произнесла это нехотя, буквально выдавливая из себя каждое слово. – Это заметили не сразу.

– А когда заметили, не поняли, в чем дело?

– Именно. Мы отправились к Источнику. И на первый взгляд все было так же, как и всегда. Пещера. Чаша. Вода. Чашу не унести, ибо она является частью камня.

– Но можно унести что-то другое?

– Сердце Великой матери, – это сиу сказала так тихо, что я едва-едва расслышала. А расслышав, вовремя прикусила язык, с которого готов был сорваться вопрос.

– Гм… это… – осторожно уточнил Эдди.

– Сердце. Великой матери.

– Как оно выглядит?

Сиу поглядела на Эдди с бесконечным терпением.

– Как сердце.

– Каменное?

– Почему? – вот теперь она удивилась.

– Ну… – Эдди поскреб в затылке. – Оно же ж там сколько? Не одну сотню лет лежит, стало быть.

– И не одну тысячу, – согласилась сиу.

– Ага… так… если б не каменное, оно бы того, попортилось. Уж извините.

Сиу сложила ладони и поднесла, сложенные к губам. Она застыла ненадолго, и даже дышать перестала.

– Это и вправду сердце. Не совсем богини, но той, что была сотворена Ею. В ней сохранилось дыхание, сама суть Великой матери.

– Чего хватило, чтобы сердце не испортилось, – просипел графчик.

Надо же, очнулся-таки! А я и не заметила.

– Из… извините, что вмешиваюсь в… беседу… – он опять закашлялся и выплюнул что-то темное, густое. – Еще раз… п-простите.

– Оно бьется. Оно лежало не в чаше, но в месте, где Великая мать нашла покой.

Я запуталась.

Вот честно.

Богиня, которая сотворила сиу, – это Великая мать? Или первая из сиу? Или сама сиу.

– Ваш язык бедный. В нем все звучит одинаково, – она поняла меня, и эта способность понимать невысказанное несколько нервировала. – Её тело истлело, а кости стали пылью, но сердце сохранилось. Оно продолжало биться, наполняя светом пещеру. И силой – воду.

Графчик попытался сесть, и я подала руку. Отчего б не помочь хорошему человеку?

– Никто и никогда не смел касаться его…

…кроме одной дурноватой девчонки, которая начала перекраивать древние обычаи, и решила, что не стоит останавливаться на достигнутом.

– Пещера гаснет. Умирает. А с ней умрем и мы, – сиу подняла ладонь, которая вдруг сделалась прозрачной. – Многие будут рады.

– Она… я слышал, уж извините. С самого начала. Вы не думали, для чего ей могло понадобиться сердце?

– Подарить дитя? Люди много значения придают детям.

– Для этого хватило бы воды, – графчик привалился ко мне плечом. И за одеялом потянулся, накинул, едва ли не по самый нос закутался. – Или… у вас вообще случались…

Он покосился на меня.

– …связи с людьми?

Сиу посмотрела на него так, что ответ стал очевиден. Ну да, человеку они с куда большей охотой горло перережут, чем в связи вступать. Да и вообще странно это.

Другие они.

Слишком уж другие.

– Значит, если логически размышлять, она не могла быть абсолютно уверена, что воды хватит. Возможно, она собиралась воспользоваться вашим… сердцем лишь единожды, после чего вернула бы на место. Но…

– Ей не позволили, – прогудел Эдди.

А мне стало жаль эту вот девушку, которая взяла и поверила в любовь. Почти как по книге, только счастья со свадьбой не видать.

Да, пожалуй, не стоит верить книгам.

Или сиу их не читала?

– Скажите… – Чарльз с благодарностью принял флягу и рот прополоскал. – А до своего побега она как-то… давала понять, что ей симпатичны люди?

Сиу смотрела прямо.

– В том смысле, что она вообще рассматривает их… я не знаю ваших обычаев, но как партнеров.

– Ты имеешь в виду, что по своей воле она бы не пожелала разделить ложе с человеком?

– Именно, – графчик кивнул и покачнулся. Я удержала его. – С-спасибо, леди Милисента.

Эк его-то… леди.

Тоже мне придумал. Но приятно. Даже как-то появилась мыслишка, что, может, там, на Востоке, среди людей, со мною незнакомых, и вправду можно будет ледью притвориться. Правда, от этой мыслишки тотчас поплохело.

Я и…

– Возможно, это совпадение, но… – графчик провел языком по зубам, будто проверяя, на месте ли они. – Сначала ваша дочь уходит с человеком… по большой любви. По любви, которую вы, как утверждаете, не способны испытать. Но она испытывает. И столь сильную, что не только нарушает закон… то есть правила. Так вот, она забирает с собой не просто святыню, но саму жизнь племени. Это… это… как-то вот даже в голове не укладывается.

Сиу смотрела.

– В то же время моя сестра совершает поступок пусть не столь глобальный, но весьма схожий. Та же внезапная любовь к неподходящей личности. Побег из дома. И… вы говорили о городе?

– Там, – сиу махнула рукой куда-то в ночь. – Есть город. Большой.

– Вольных мастеров, – подсказал Эдди.

– Добавим то, что вы говорили о яде. Если меня травили зельем, сотворенным вашей дочерью… то она поддерживает с похитителем связь. А стало быть… – графчик запнулся. – Эти две истории связаны. Не могут быть не связаны.

– Если и так, то что?

– Что? – он хотел было встать и даже на плечо мое оперся, но спохватившись, сказал: – Извините, леди Милисента…

Опять обзывается.

– Дело… дело сложнее… две девушки настолько влюбились, что потеряли всякую способность мыслить здраво. Причем влюбились именно те девушки, которые… – он щелкнул пальцами. – Были нужны. Им. Или ему.

– Воздействие? – предположил Эдди.

– Практически уверен. Но если так, то это вряд ли приворотное зелье. На вас оно…

– Человеческие зелья подобны стоялой воде. Дурно пахнут. И вызвать способны лишь расстройство живота.

– Стало быть, не подействовало бы. Что касается моей сестры, то у неё имеются амулеты. Хорошие, Эдди, очень хорошие. Так что… это что-то новое. Принципиально. Подозреваю даже, что речь не о зельях. Все-таки это ненадежно.

– Тебе просто хорошие зелья не попадались, человек, – сказала сиу, как мне почудилось, обиженно.