Карина Демина – Дикий, дикий запад (СИ) (страница 18)

И не только я.

Сассекс поднялся и застыл, заложив руки на спину.

– Их они тоже уничтожили… и матерей, и младенцев… так мне сказали. Говоря по правде, я надеюсь, что это ложь. Дети были одаренными, а стало быть представляли какую-никакую ценность. И чем навредили бы младенцы? Или те, что постарше. Мы ведь наблюдали. За теми, кто остался жив. Мы не убивали их, но да, препарировали мертвых. А моровая чума… иногда мне хочется плюнуть на все договоренности и написать письмо. Спросить прямо…

Он тряхнул головой.

– Мы… мы проговорили до самого рассвета. Я рассказывал… о причинах, о том, что мы делали. О том, чего добились.

– И чего же? – сухо поинтересовался графчик. Вот ему тоже наверняка хотелось познакомить Сассекса с веревкою. Ну или топором, чтоб уж по традициям.

И честь не уронить.

Хотя, конечно, странные они, островитяне. Как опыты над людьми проводить, так от этого урона чести нет, а как от веревки, так внезапно приключается. Но матушка, помнится, убеждала меня, что к чужим странностям нужно относиться с пониманием.

Понять не пойму, но топор, коль уж такое дело, обеспечу.

– Мы нашли способ сделать так, чтобы женщина, даже если у неё есть лишь капля силы, смогла выносить ребенка. Одаренного ребенка. Выносить. Родить. Не сгореть в родах. Сделать так, чтобы ребенок этот появился на свет живым. И не уродом. В том плане, что дитя не имело бы дефектов развития. А вот мораль… мораль не в нашей компетенции. И да, спустя годы я могу со всей ответственностью заявить, что способ этот действует.

Воцарилось молчание.

Такое от… которое бывает в салуне за мгновенье до стрельбы. Но тут громыхнул гром, сотряс домишко, и белесый свет молнии затопил комнату. Показалось даже, что еще немного и сгорим дотла, но… нет.

– Более того, сейчас я знаю, как усилить способности ребенка, даже если изначально их почти и не было…

И взгляд Уильяма Сассекса вперился в меня.

Вот прям глаза в глаза.

И…

– Милли? – руки Эдди накрыли рукояти револьверов, и человек, с моим братом знакомый, уже бы занервничал, а то может даже нашел бы в себе силы отступиться. Но Сассекс поднял руки и произнес:

– Не стоит волноваться, она лишь доказательство моей правоты, но… рассказывать следует по порядку. Наутро состоялась казнь.

– Но вы ж живой!

Вот я буду не я, если поверю, что он чудом воскрес. Нет, если бы веревка… слышала, что в Коннектикуте одного раза палач оплошал и не додавил Билла, прозванного Уродом, так тот потом еще год на дорогах пошаливал, пока не пристрелили.

И да, пожалуй, с магами топор надежнее веревки.

На Островах, похоже, это знали.

– Живой. Честно, я не знаю, кого казнили, но… Уильям Сассекс, граф Дормуд, погиб. А Уилл Баланштен был перевезен из одной тюрьмы в другую, а оттуда выпущен. В общем, следующий год я провел в том самом поместье, где заперли моего племянника. И уже наблюдал за ним. Я надеялся, что смогу как-то исправить врожденный дефект, но, увы… к сожалению, мой племянник… он был очень одарен, но при том не разговаривал. Вовсе не понимал человеческой речи. Все норовил передвигаться на четвереньках и… он скончался незадолго до моего отъезда, когда брат получил обещанное.

– И что вы ему обещали?

– Наследника. И даже наследников. Он выбрал двух женщин, не слишком веря в мои способности, однако обе разрешились от бремени с легкостью, подарив брату двух сыновей. И мой племянник скончался. От простуды. Случается.

Ага, особенно, когда вдруг боги дарят нового наследника.

– Мой брат вновь женился. Взял в жены девушку из рода бедного, а потому весьма довольного этим браком. Смерть предыдущих герцогинь их не слишком смутила, и да… сколь знаю, Пруденс до сих пор жива и неплохо себя чувствует. Она родила троих… законных детей.

– А с незаконными что? – поинтересовался Чарли.

– Ничего. Получили земли, титулы. Протекцию. Потеряв стольких детей, брат не стал разбрасываться и теми, кого не признал перед людьми и богами. Мало ли… но сейчас старший из законных детей его женился, а жена подарила ему ребенка, потому, полагаю, в родовую книгу внесены кое-какие изменения. Но это меня не касается, да… так вот, он сдержал слово. Я знаю, что ему хотелось бы и вправду казнить меня, однако клятва… кровь не прощает измен. И я отбыл на край мира, как тогда представлялось.

– В Штаты.

– В Свободные штаты Америки, – Уильям произнес это с некоторой насмешкой. – Я получил корабль, некоторую сумму денег и пожелание исчезнуть, которое искренне желал исполнить. Но…

– Не вышло?

– Я пытался… я… нет, будет неправдой сказать, что я раскаивался в содеянном. Скорее уж я устал и осознал, что та жизнь осталась в прошлой. А в нынешней я желаю тишины и покоя. Тогда-то возникла идея создать поселение…

Он провел по стене с нежностью.

– Место, где бы каждый человек чувствовал себя… дома. Где царили бы мир и порядок.

– И на деревьях бы пряники росли? – не удержался Эдди.

– Вроде того. Я намеревался применять свои знания. Во благо, исключительно во благо…

Эдди явно собирался сплюнуть, но я показала ему кулак. Может, этот человечишко того и стоит, но нечего в доме плеваться.

Матушки на него нет.

– Я понимал, что жизнь здесь непроста, а вот маги могли бы изменить её к лучшему. Не те маги, что давно уж забыли, для чего боги даровали им силу. Не те, которые закрылись титулами от мира и думают лишь о власти, но иные, вышедшие бы из народа, связанные с ним. Служащие ему.

– И как, получилось? – не удержался Чарльз.

– Отчасти, – Уильям опустился на кресло. – Конечно, реальность вновь внесла некоторые коррективы, но в целом… в целом вышло лучше, чем могло бы. Мне удалось собрать группу единомышленников… да, не все они грезили новым миром, но многие лишь вынуждены были оставит старый, бежать. Они сами не знали, куда идут и зачем, а я предложил им неплохой вариант. Для начала собственная моя сила стала неплохой защитой от хищников, равно четвероногих и двуногих. Затем я встретил Годдарда. Он был еще тем пройдохой, но мы сумели договориться. Он сказал, что у него есть земля, которая стоит недорого и для человека обычного в ней не будет пользы. Я же имел деньги и силу. Вот и сошлось одно к одному.

– Змеиный дол…

– Змеи здесь водились во множестве. Благодаря источнику, что скрывался в пещерах. Годдард о нем не знал, как и окрестные жители. Может, среди орков и были те, кто догадывался, однако орки ушли давно. А змеи… со змеями я справился. Источник же оказался тем сокровищем, которое просто попало в руки, не иначе как божьим благословением.

– И вы тут просто взяли и поселились?

– Просто поселился. Выкупил рабов. Построил дом. Потом и дома. Потом… ко мне приходили люди. Кто-то уживался, кто-то вынужден был нас оставить. Кто-то… далеко не все приходили с добром. Но постепенно получилось, что получилось. Я дал им дом. Я дал им защиту. Я дал им веру, ибо оказалось, что без неё многие не способны жить. Я… выдумал Великого Змея, и его приняли с радостью.

– А взамен? – я сама не ожидала, что спрошу.

– Взамен… вот здесь начинается вторая часть истории, которая, полагаю, имеет непосредственное отношение к вашей сестре.

Глава 10

О том, что благие намерения до добра не доводят

Буря улеглась так же быстро, как и началась. Стих ветер. Небо полыхнуло молнией и посветлело, а дождь заколотил с утроенной силой. И грохот его о крышу… успокаивал.

Странно.

Чарльз давно не чувствовал себя настолько спокойным, хотя услышанное, напротив, должно было бы привести в ярость. А он…

…матушка была из древнего славного рода, а вот отец, пусть и тоже появился на свет в дворянской семье, но иного толку.

Патент ему купили.

И с ним уже отправили добывать славу, еще тогда, когда Штаты не были свободными, а Острова стонали от избытка сильных да голодных магов.

История любви?

О, её в доме знали. И рассказывали. Одинаковую. Почти слово в слово. Только прежде Чарльз не слишком уж задумывался над этой одинаковостью, как и над тем, что матушкина компаньонка не любит говорить о прошлом.

Да и сама матушка. Будто не было у неё иной жизни, до свадьбы.

До встречи.

Романтической.

Ночная дорога. Разбойники, отнюдь не благородные, но обыкновенные, которых и ныне здесь изрядно, а уж во времена былые и вовсе было не продохнуть. Девица в беде. Благородный спаситель… ранение. И благодарность, переросшая в любовь.

Правда, матушкина семья к этой любви отнеслась без должного понимания.

Отца Чарльз не запомнил. И вот теперь…

– Года через три, когда здесь встало, если не поселение, то всяко жизнь начала налаживаться, меня отыскал человек, вручивший письмо от моего брата, – Сассекс слегка поморщился.

И подумалось, что эта вот откровенность ненормальна.