Карина Адам – Под Прикрытием (страница 17)

Я вздрогнула, прижала листок к коленям и опустила голову.

Молчи. Просто молчи.

— Ну-ну, — Дюбуа вскинула бровь. — С таким энтузиазмом вы далеко пойдёте. Прямо до пересдачи.

Она вернулась к объяснению темы. Кто-то хихикнул в углу. Я втянула голову в плечи и ещё сильнее натянула толстовку, будто в ней можно было спрятаться.

Егор Титов сидел через ряд, и я чувствовала — он поглядывает на меня. Не враждебно. Не исподлобья. Просто… слишком внимательно.

Мне вдруг стало душно. Слишком душно. Я боялась пошевелиться, выдать себя не тем жестом, не тем поворотом головы.

И уж тем более — заговорить.

Мой голос сдал бы меня в ту же секунду.

“Просто продержись. Просто досиди этот чертов урок. Без звука. Без движений. Без паники.”

11

После того, как наконец зазвучала спокойная мелодия, означающая конец урока, я судорожно выдохнула.

До меня не сразу дошло, что это был звонок на перемену.

В моей обычной школе звонок больше напоминал сигнал воздушной тревоги — визгливый, истеричный, как будто кого-то срочно нужно спасать.

А тут — будто кто-то включил музыку из спа-салона.

Гимназия для золотых мальчиков, ничего не скажешь.

Я поднялась, стараясь не выдать паники. Голова опущена, капюшон надвинут до самого носа , шаг быстрый — мне просто нужно добраться до лестницы, не встречаясь ни с чьими взглядами.

Толпа мальчишек хлынула в коридор, и я почти слилась с ней, но…

— Шурик! — окликнул кто-то сзади.

Я резко свернула в сторону, будто не услышала. Ещё чуть-чуть… ещё пара шагов…

— Эй, Шурик, стой!

Рука легла на моё плечо. Я вздрогнула и попыталась вывернуться, но стало только хуже — Егор Титов уже стоял прямо передо мной.

Я отвернулась, стараясь прикрыть лицо капюшоном, словно он был щитом от рентгеновского взгляда.

— Ну ты даёшь, — сказал он, подходя ближе. — Видел, как ты сидел. Будто тебя током било. Особенно, когда француженка на тебя посмотрела.

Он прищурился.

— Ты точно из нашей школы?

Я отвела взгляд. Кивнула. Очень по-мужски. Или как мне казалось “по-мужски”.

— Странный ты какой-то. Молчаливый.

Он чуть наклонился.

— Но знаешь, мне даже стало интересно. Леон вечно что-то выкидывает, но если он тебя попросил — значит, ты ему доверяешь. А я доверяю ему.

Он усмехнулся, и в голосе было что-то вроде подбадривающей насмешки.

— Так что, Шурик, не трусь. Я тебя прикрою. Как и обещал.

— Чего ты…

Он сузил глаза.

— Ты чего лицо прячешь?

Я снова попыталась сделать шаг в сторону, но Егор молниеносно схватил меня за запястье.

— Что за цирк? Пошли.

— К-куда?.. — вырвалось у меня тонко, почти шёпотом.

— Узнаем. — с серьёзным лицом буркнул он и потянул меня за собой.

Я не успела сопротивляться. Он открыл дверь ближайшего пустого кабинета, втолкнул меня внутрь, закрыл за собой дверь — и, не говоря ни слова, стянул с меня капюшон.

Я замерла.

Воздух будто вытянуло из комнаты, оставив только тишину, в которой отчётливо билось моё сердце — громко, судорожно, будто хотело выскочить из груди. Его пальцы, всего секунду назад лежавшие на моём запястье, горели огнём. Капюшон соскользнул с головы, открывая всё, что я так яростно пыталась скрыть.

Мои волосы. Мои черты лица. Моя… паника. Всё.

Я смотрела в лицо Егора, как кролик на фары машины, зная, что вот-вот произойдёт столкновение — и у меня нет ни малейшего шанса увернуться.

Его глаза. Сначала — удивление. Потом — непонимание. Шок. И, наконец, то самое осознание.

— …Ты не Шурик.

Я судорожно сглотнула. Губы задрожали, но я не могла сказать ни слова. Не сейчас. Не ему.

Егор сделал шаг назад, будто я ударила его током.

— Ты… подожди, что?.. — Он провёл рукой по волосам, его голос стал тише, как будто он разговаривал не со мной, а с собственными мыслями. — Ты девчонка?

Я кивнула. Едва заметно. Маленький, дрожащий кивок — будто подписала себе смертный приговор.

— Ты с ума сошла? — выдохнул он. — Что ты тут делаешь?

Слова, такие простые, обрушились на меня, как лавина. И я… я не выдержала.

— П-пожалуйста, не говори никому! — выкрикнула я, и мой голос сорвался, высокий, почти сломанный. Я зажала рот рукой.

Слишком поздно. Он уже всё понял.

— Какого чёрта… — Он начал шагать по кабинету, будто это помогало ему собраться с мыслями. — Ты переоделась в парня?! В гимназии? Ты вообще понимаешь, куда ты влезла?

Я судорожно вдохнула, пытаясь дышать, но лёгкие будто сжались. Голова кружилась. Земля под ногами больше не казалась реальной.

— Это было… глупое пари, — выдавила я. — Я… я должна была просто зайти, сделать пару шагов и уйти. Но меня поймали… и теперь я здесь. Работаю.

— Работаешь?! — Егор остановился, развернулся ко мне. — Ты что, в кино переиграла?

Он смотрел на меня с таким изумлением, будто я только что призналась, что прибыла с Марса.

Я чувствовала, как по спине стекает холодный пот. Как ладони становятся липкими. Как колени подкашиваются. Я не могла опереться ни на что, кроме стены — и даже она казалась ненадёжной.

— Я просто хотела доказать, что могу, — прошептала я. — Мне сказали, что сюда не пускают девчонок. Что эта школа — как бастион, крепость, неприступная. Я… хотела сделать это. Хотела почувствовать, что я тоже чего-то стою.

Он посмотрел на меня долго, с прищуром. Молчал. А я продолжала нести всё, что бурлило внутри.

— А теперь… я тут. Леон нашёл меня, и вместо того, чтобы сдать, сделал из меня своего… помощника. Слугу. Шурика. Я не знаю, зачем. Не знаю, зачем я вообще согласилась. Но каждое утро, когда я натягиваю этот капюшон, я чувствую, как растворяюсь. Становлюсь кем-то другим.

Я всхлипнула. Настоящий, дрожащий, беспомощный.

— Мне страшно, — призналась я. — Каждый день. Страшно, что кто-то заметит. Что кто-то крикнет «эй, это не парень!», и всё закончится. Что родители узнают. Что меня отчислят. Что ты сейчас просто выйдешь и всё расскажешь. И всё — конец.

Он не ответил сразу.