Карин Слотер – Ярость (страница 85)

— На чем же мы остановились? Тим, верно? — Он коротко вздохнул. — Ему поставили этот диагноз шесть лет назад.

Энджи попробовала потянуть веревку на запястьях.

— Должно быть, это было… тяжело.

— Опять все упирается в деньги, разве не так? — Он показал на зеркальце на столе и дорожки кокаина. — Я делал это вот так. Немного подстегивал девочек, ведь они помогали мне платить за то, чтобы мой сын научился завязывать свои проклятые шнурки. Государственная страховка не покрывала и половины того, что ему было необходимо. Что я должен был делать? Позволить своему ребенку прозябать в каком-то приюте?

Энджи не ответила. Ее мозг обрабатывал его слова, пытался уловить их смысл. Майкл продавал наркотики девочкам, получая взамен их услуги, когда ему этого хотелось? Он проработал в полиции нравов по меньшей мере десять лет. Его сыну не больше восьми. Тим не имеет к этому никакого отношения.

— Потом у меня появились наличные, но некуда было их пристроить. Я не решался положить их на свой счет, потому что дядюшка Сэм мог поинтересоваться, откуда они взялись. Не мог оставить их в доме, потому что Джина могла начать задавать вопросы. — Он ткнул пальцем в сторону Энджи. — И тогда я сообразил: а почему бы не открыть счет на имя моего дорогого кузена Джонни? Номер его социального страхования я взял из этого судебного дерьма, которое повсюду раскладывала моя мать.

Кузен… Энджи так и не поняла, были ли они родственниками или Майкл просто использовал какой-то сленг.

— Понятно, что я не очень-то переживал о том, чтобы он поскорее вышел на волю, — сказал Майкл.

Энджи чувствовала, что глаза ее слипаются, и изо всех сил старалась не уснуть.

— Где же твои вопросы? — Принятый кокаин сделал его возбужденным и разговорчивым. — Давай же, девочка, давай! Спрашивай.

Мысли Энджи путались. В голову пришла только одна фраза:

— Ты знал Алишу Монро.

— Да, мы знакомы очень давно.

Энджи ожидала, что сейчас Майкл сообразит, что до этого она ему лгала, но он был слишком поглощен своим рассказом, чтобы анализировать сказанное ею.

— В первый же день, когда я надел форму, я получил вызов в Хоумс — и застрял в том долбаном лифте. Все старожилы животы понадрывали со смеху, пока вытаскивали меня оттуда. И Лиша была там — стояла и смеялась вместе со всеми. Смеялась, пока не узнала меня. — Он погрозил Энджи пальцем. — Никто не может просто так смеяться над Майклом Ормевудом. Никто не может над ним смеяться, как не может, ясное дело, и отодвигать его в сторону.

Энджи почувствовала солоноватый привкус крови во рту и закашлялась.

— Она была шлюхой еще в школе, — сказал Майкл, — шлюхой осталась и через пятнадцать лет. За ложку этого пойла она была готова отсосать даже у бездомного пса. — Он снова улыбался, и улыбка эта говорила, что он под кайфом. — Они не могут понять, что даже здесь нужно контролировать себя. Принимай его, когда тебе хочется, а не когда необходимо. — Он имел в виду кокаин. — Не кури это, не колись этим и не будь слишком жадным.

Майкл был глупее, чем она думала, если считал, что он может контролировать свою зависимость от наркотика.

— За что ты убил Алишу? — спросила она.

— Она достала меня. Все пыталась изменить правила игры.

— Ты не хотел ей платить. — Энджи достаточно долго находилась среди проституток, чтобы знать главную причину. — Жасмин тоже достала тебя?

— Жасмин… — Он улыбнулся. — Интересно, что бы сказал твой бойфренд, если бы узнал, что я держал ее в квартире Алиши, пока отвозил его в управление? — Он пристально смотрел на Энджи, видимо, наслаждаясь ее реакцией. — Помнишь, мы с тобой просматривали мои рапорты? На тебе еще была эта ничего не закрывающая юбка в обтяжку, и ты светила сиськами всякий раз, когда наклонялась. Она все это время была у меня в багажнике, Энджи. Все время, пока ты терлась около меня, она лежала в багажнике моей машины, сходя с ума от мыслей о том, что с ней должно произойти.

Энджи сплюнула кровь. Один из зубов ныл пульсирующей болью. Наверное, был сломан.

Майкл замолчал, и она подумала, не заканчивается ли действие кокаина. Она не могла сказать, сколько времени прошло с тех пор, как он принял дозу. А может, он относится к людям, которые обладают противоположной реакцией на стимулятор. Может быть, он настолько контролировал себя, что это вообще не имело значения.

Он молчал слишком долго, и Энджи почувствовала, как глаза ее закрываются, а тело погружается в своего рода сон. Но тут Майкл заговорил снова, и она, вздрогнув, очнулась.

— Они все ведут себя так, будто они такие офигительно хорошие, но всего один укол, одна доза — и они уже на крючке. И они продолжают приходить к тебе, валяются у твоих ног, умоляют. Все они. Особенно Джон.

Энджи снова пришлось откашляться, прежде чем она смогла говорить.

— За это ты и упрятал его за решетку?

— Это была мамина идея, но он получил то, чего заслуживал. Они все получают то, что заслуживают. — Он взглянул на нее. — Совсем как ты.

Энджи чувствовала, что глаза ее снова норовят закрыться, мышцы расслабляются. Борясь со сном, она до крови прикусила губу, чтобы боль помогла ей остаться живой.

— После того, как один раз попробовал это, — задумчиво продолжал Майкл тихим голосом, — ты больше без этого не можешь. Тебе нужен их страх, то, как они толкаются вокруг тебя, нужна паника в их глазах.

Энджи снова попробовала растянуть веревку. Кости в сломанном запястье сместились, и их движение резкой болью отозвалось в голове.

— Я получил на Джонни несколько кредитных карточек, — продолжал Майкл. — Купил вот это. — Он имел в виду домик. — Ты считаешь, что я глуп, но это не так. — Он постучал пальцем по голове. — Думать нужно. Что ты первым делом делаешь, когда пытаешься привязать личность преступника к месту преступления? Проверяешь выписки по кредитным картам: счета за газ, квитанции из гостиниц, все это дерьмо. Подтяни преступника к месту преступления в правильный день и в правильное время — и есть, бинго! Ты поймал его. — Он покачал головой. — Они ничего не найдут на Майкла Ормевуда, это точно. Ни в Алабаме, ни в Теннесси, и уж сто процентов — в Атланте. Я просто семейный человек, ухаживаю за своим несчастным умственно отсталым мальчиком, забочусь о жене, каждый вечер провожу дома перед телевизором.

— Ты продавал наркотики, — сказала Энджи, думая о девушках, которых встречала на улице, наркозависимых, готовых на все, лишь бы утолить свою пагубную страсть. И снабжал их коп. Коп эксплуатировал их потребность и при этом удовлетворял свою. Скольких он изнасиловал? Скольких убил?

— Мне следовало бы рассердиться на тебя, но я этого делать не буду. — Он потер челюсть, не сводя с нее глаз. — Глупые люди позволяют эмоциям вытаскивать лучшее, что в них есть, и в этом их ошибка. Здесь ситуацию контролирую я, Энджи. И я буду решать, как именно ты умрешь.

Майкл встал с дивана, и она сжалась, приготовившись к новой боли. Но он подошел к камину и положил руку на полку. Энджи вспоминала, как три дня назад встречалась с Уиллом. Он стоял у камина в ее доме, а она смотрела на его спину, на сильные плечи и больше всего на свете хотела его обнять. Такой возможности больше не будет. Он никогда не узнает, что она тогда чувствовала.

— Ты не знаешь, — сказал Майкл, — каково это, когда мечтаешь о прекрасной жизни, о прекрасной семье, а потом случается что-то такое, как Тим, и ты чувствуешь себя полным неудачником, какой-то жалкой ошибкой.

Энджи глубоко вдохнула, пытаясь упорядочить свои мысли.

— Как это все началось?

— Ты же знаешь насчет Мэри Элис.

— А другие?

Должны были быть и другие.

— Как далеко в прошлое ты хочешь перенестись? В восемьдесят пятый? Девяносто пятый? В прошлый год? — На лице Майкла снова появилась улыбка. — Черт, я даже могу вспомнить, из каких они были штатов. Твой дружок пытался составить мой психологический портрет, верно? Думаю, он заметил, что с момента, когда Джонни вышел на свободу, я пошел по восходящей. Я снял перчатки, потому что знал: как только станет по-настоящему горячо, все, что мне потребуется, — это просто указать пальцем в его сторону.

— Они же были детьми!

— Можешь мне поверить, они были гораздо более опытными, чем позволено. Очень зрелые штучки для своего возраста. — Он покачал головой, словно сокрушаясь по поводу парадоксальности ситуации. — Все вы — стадо грязных попрошаек.

Энджи вдруг почувствовала, как внутри начинает подниматься волна стыда. Сколько маминых дружков говорили то же самое об Энджи? Сколько раз она принимала от них игрушки, вкусную еду или красивую одежду, а потом ей говорили, что она должна отработать это?

— Большинство этих девчонок, — сказал Майкл, — трахались столько, что даже ничего не чувствовали, если только им хорошенько не врезать. — Он снова смотрел на нее, на этот раз оценивающе. — Ты совсем как Мэри Элис. Знаешь почему? Ты дразнишь меня, позволяешь поцеловать, прикоснуться к себе, а потом отталкиваешь, как будто я для тебя недостаточно хорош. — Он раздраженно фыркнул. — Разыгрываешь из себя невинность!

Энджи молча смотрела на пистолет на диване.

— Другое дело шлюхи. С ними можно делать все, что угодно. Я имею в виду, за это им и платят. — Он повернулся к ней спиной, положив руки на каминную доску. Энджи не отрывала глаз от «глока», надеясь, что это не плод ее разыгравшегося воображения. — Я всего-то и хотел спустить пар с Алишей. И вдруг она начинает наглеть, выскакивает за мной из квартиры на лестницу. Но я не плачу за это дерьмо. Она не успокаивается, продолжает толкать меня и получает урок. Майкл Ормевуд никогда не платит!