Карин Слотер – Инстинкт убийцы (страница 39)

— Я думаю, что тебе необходимо успокоиться хотя бы на минуту. Может, тогда ты поймешь, что я единственный человек, который знает, как ее спасти.

— Будь я проклят, если это так! — Пол растянул губы в хищном оскале. — Ты тупой кусок дерьма! Пошел вон из моего дома!

— Прошу тебя… — прошептала Абигайль.

— Убирайся к черту из моего дома! — упорствовал Пол.

— Это и мой дом, — неожиданно окрепшим голосом отрезала Абигайль. — Я хочу, чтобы они остались.

— Ты не знаешь… — обернулся к ней Пол.

— Я знаю, что они из полиции, Пол. Они знают свое дело. Они постоянно имеют дело с такими… — Ее голос снова задрожал. Она стиснула руки, нервно теребя телефон, который только что вернул в ее жизнь голос дочери. — Он сказал, что перезвонит завтра. Нам нужна их помощь. Они могут сказать, что нам делать, когда он позвонит.

Пол покачал головой.

— Не лезь в это дело, Эбби.

— Она и моя дочь!

— Позволь, я сам с этим разберусь! — взмолился он, хотя было ясно, что решимость жены ему поколебать не удастся. — У меня все под контролем.

— Под таким же контролем, как и все остальное?

В комнате воцарилась тишина. Даже вентилятор на ноутбуке Хэмиша перестал вращаться.

Абигайль, похоже, не было дела до того, что у нее есть зрители.

— Где ты был, Пол? Под каким контролем у тебя была ситуация, когда Эмма начала общаться с Кайлой?

— Это не…

— Ты сказал, что это просто поза, обычный подростковый протест. Ты велел оставить ее в покое. Посмотри, до чего довело то, что мы оставили ее в покое! Теперь ей грозит вечный покой!

— Она вела себя как самый обычный ребенок, — неуверенно и неубедительно пробормотал Пол.

— Как самый обычный ребенок? — повторила Абигайль. — Ты еще смеешь изрекать перлы родительской мудрости! Ты сказал, что ей необходимо предоставить возможность разбираться в своей жизни самостоятельно. Пусть перебесится! Это твои слова. Ты сказал, что и сам делал глупости в ее возрасте. А теперь взгляни на себя! Ты просто жалкий ублюдок, который не способен защитить даже собственную дочь.

— Я понимаю, что ты расстроена, — рассудительно произнес Пол. — Давай поговорим об этом позже.

— Именно это ты мне и говорил! — не унималась Абигайль. — Снова и снова ты повторял мне, что мы поговорим об этом позже. Эмма прогуливает уроки? Мы поговорим об этом позже. Эмма завалила английский? Поговорим позже. Позже, позже, позже. Позже — это сейчас! — Она отшвырнула телефон, и он, ударившись о стену, разлетелся вдребезги. — Позже уже наступило, Пол. Ты хочешь поговорить об этом сейчас? Ты хочешь сказать, что я делаю из мухи слона, что у меня не все в порядке с психикой, что я только и делаю, что трясусь над Эммой, что мне необходимо успокоиться и не лишать детей возможности быть детьми? — Ее голос сорвался. — Ты спокоен, Пол? Ты сохраняешь спокойствие, думая о том, что этот тип, это животное делает с нашей дочерью?

Кровь отлила от лица Пола.

— Не говори так.

— Ты знаешь, что он с ней делает! — прошипела она. — Ты всегда говорил, что она красивая девочка. Или ты думаешь, что ты единственный мужчина, который так считает? Что ты единственный мужик, который не в состоянии себя контролировать, когда рядом оказываются сексуальные белокурые красотки?

Пол обеспокоенно покосился на Уилла.

— Убирайся, — буркнул он.

— Не уходите, — попросила его Абигайль. — Я хочу, чтобы вы это услышали. Я хочу, чтобы вы знали, как мой любящий и верный супруг трахает всех двадцатилетних девчонок, подворачивающихся ему под руку. — Она ткнула в себя пальцем. — В нем говорит торговец автомобилями. Как только одна модель устаревает, он меняет ее на новую.

— Абигайль, сейчас не время.

— А когда время? — поинтересовалась она. — Когда у тебя появится время повзрослеть и признать, что ты, черт возьми, ошибался? — С каждым словом ее ярость возрастала. — Я тебе доверяла! Я надеялась, что ты сможешь нас защитить. Я смотрела на все сквозь пальцы, потому что знала, что в конце дня ты всегда возвращаешься домой, ко мне.

— Да, я возвращался. Возвращаюсь. — Он пытался успокоить жену, но Уилл видел, что от этого она только сильнее заводится. — Эбби…

— Не произноси мое имя! — завизжала она, вскинув кулаки в воздух. — Не разговаривай со мной! Не смотри на меня! Не смей обращаться ко мне, пока моя дочь не вернется домой!

Она бросилась к выходу и выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью. Уилл услышал ее шаги вниз по лестнице. Выглянув в окно, он увидел Абигайль во дворе. Она стояла на коленях в траве и рыдала.

— Уходите, — прошептал Пол. Его грудь ходила ходуном, словно он задыхался. — Пожалуйста, хоть ненадолго. Прошу вас, уйдите оба.

Глава 9

Фейт стояла у двери морга, заткнув одно ухо пальцем и вслушиваясь в голос Рут Доннер на другом конце телефонной линии. Разыскать соперницу Кайлы Александр оказалось значительно легче, чем выступить перед толпой перепуганных подростков. То, как Оливия Мак-Фаден сменила ее на кафедре, задним числом напоминало ситуацию с Тревисом и Старым Брехуном[12] в дровяном сарае.

Тем не менее Фейт удалось убедить Оливию Мак-Фаден помочь ей связаться с матерью Рут Доннер, которая сначала рассказала все, что она думает о Кайле Александр, и только потом согласилась дать номер мобильного телефона дочери. Рут теперь училась в Колорадо. Она изучала методику обучения маленьких детей и мечтала стать школьным учителем.

— Я не могу поверить в то, что это Кайла, — грустно сказала Рут. — У нас эта жуткая история во всех новостях.

— Нам поможет все, что тебе удастся вспомнить, — ответила Фейт, вынужденная повысить голос, чтобы перекричать визг перепиливающей кость пилы. Она поднялась на следующую площадку, но пилу было слышно и там. — Ты видела ее после окончания школы?

— Нет. Если честно, я вообще почти ни с кем из них не общалась после того, как ушла из школы.

— Может, ты знаешь кого-нибудь, кто хотел бы ей отомстить? — предприняла еще одну попытку Фейт.

— Ну, видите ли… — замялась Рут. — Не сочтите меня жестокой, но она мало кому нравилась.

Фейт прикусила язык, готовый произнести: «Да ну?» Вместо этого она спросила:

— Ты была знакома с ее подругой Эммой?

— В общем-то, нет. Я видела ее с Кайлой, но она никогда ничего мне не говорила. — Тут она кое-что вспомнила. — Ну, иногда она на меня смотрела, но вы же знаете, как это бывает: если твоя лучшая подруга кого-то ненавидит, ты тоже должна ненавидеть этого человека. — Видимо, она поняла, как по-детски это прозвучало. — Боже мой, когда я находилась в самой гуще событий, мне это казалось ужасным. Но сейчас я оглядываюсь назад и не могу понять, почему это все меня так волновало. Вы меня понимаете?

— Конечно, — согласилась с ней Фейт, интуитивно чувствуя, что это тупиковая ниточка. Она уже проверила списки авиапассажиров, прилетавших в Атланту и покидавших ее на протяжении последней недели. Имя Рут Доннер не значилось ни в одном из них. — У тебя есть мой номер. Позвони, если вспомнишь что-нибудь еще, хорошо?

— Обязательно, — согласилась Рут. — А вы мне сообщите, если найдете ее?

— Сообщу, — пообещала Фейт, хотя в ее планы отнюдь не входило держать Рут Доннер в курсе событий. — Спасибо.

Окончив разговор, она сунула телефон в карман брюк и начала спускаться по лестнице к двери, из-за которой тянуло запахом жженой кости. Несмотря на представление, разыгранное утром перед Уиллом Трентом, она ненавидела морги. Ее тревожили не столько трупы, сколько сама атмосфера и промышленный подход к смерти: холодная кафельная плитка, которой были облицованы пол и стены и с которой так легко смывались пятна крови; желоба, которые пересекали пол через каждые три фута и посредством которых удаляли как кровь, так и обрывки плоти; накрытые пластиковыми матрасами стальные каталки на больших резиновых колесах.

Лето для судмедэкспертов было самым горячим и самым жестоким временем года. Зачастую в холодильных камерах одновременно оказывалось от десяти до двенадцати тел. Они лежали там, как куски мяса, которые предстояло разделать в поисках улик. Одной этой мысли было достаточно, чтобы сердце Фейт стиснула невыразимая грусть.

Когда она вошла в дверь, Пит Хансон держал в руках кровавый пучок внутренностей. Он, как всегда, весело улыбнулся, здороваясь с ней.

— Самый очаровательный детектив в этом здании!

Фейт подавила тошноту, когда он уронил внутренности на большие весы. Несмотря на то что анатомический театр находился под землей, летом здесь всегда было омерзительно тепло. Компрессор холодильной камеры наполнял тесное помещение теплом быстрее, чем кондиционер успевал его охладить.

— Эти кишки битком набиты, — пробормотал Пит, записывая высветившиеся на весах цифры.

Фейт ни разу не видела судмедэксперта, которому не были бы присущи те или иные странности, но Пит Хансон выделялся даже на этом психопатичном фоне. Она понимала, почему он уже трижды успел развестись. Ее больше удивляло то, что в мире нашлось целых три женщины, которые вообще согласились выйти за него замуж.

Он жестом пригласил ее подойти поближе.

— Насколько я понимаю, то, что вы почтили меня своим присутствием, указывает на полное отсутствие версий.

— Да, пока все глухо, — отозвалась она, окидывая взглядом морг.

Снупи, пожилой чернокожий ассистент Пита, который работал в морге столько же, сколько Фейт работала в отделе убийств, но чьего настоящего имени она так и не узнала, кивнул ей, раскатывая лицо Адама Хамфри обратно на череп и прижимая кожу ко всем его неровностям. Его ловкие и быстрые костлявые пальцы напомнили Фейт о том, как когда-то мать шила ей костюм на Хеллоуин и уверенными движениями разглаживала выкройки «Баттерик» на ткани.