Карин Слотер – Хорошая дочь (страница 64)

— Зачем они сюда приезжали? Из-за папы?

— Если бы я занималась расследованием нападения на папу, Дэнни Кулпеппер был бы первым подозреваемым.

— Ты же не хочешь сказать, что его вызывали на допрос?

— Я не думаю, что они всерьез расследуют это дело, во-первых, потому, что у них есть дела поважнее, то есть школьная стрельба, а во-вторых, потому, что им все равно, что папу кто-то пытался убить, — объяснила Чарли. — Когда полицейские вызывают тебя на допрос о покушении на убийство, вряд ли они позволяют тебе приехать с родственницами на своей машине. Они выбивают дверь, вытаскивают тебя за шиворот и делают все, чтобы ты обосрался от страха.

— То есть Дэнни случайно здесь оказался?

Чарли пожала плечами.

— Он наркодилер. Он часто здесь бывает.

Сэм поискала в сумочке салфетку.

— Значит, этим он заработал на свою похабную тачку?

— Он не настолько хорош в наркоторговле. — Чарли смотрела, как пикап со свистом уносится по встречной полосе одностороннего проезда. — В местном «Салоне Похабных Тачек» все очень недешево.

— Да, я читала об этом в «Таймс».

Сэм вытерла салфеткой пот с лица. Она сама не понимала, зачем вообще заговорила с Дэнни Кулпеппером, тем более что целой жизни не хватит, чтобы объяснить ему смысл ее слов. В Нью-Йорке Сэм всячески скрывала свою инвалидность. А здесь, похоже, она склонна использовать ее как оружие.

Она положила салфетку обратно в сумочку.

— Я готова.

— У Келли был школьный альбом, — сказала Чарли, понизив голос. — Знаешь, такой альбом, в котором…

— Я знаю, что такое школьный альбом.

Чарли кивком предложила ей отойти назад, к лестнице.

Сэм очень хотела взять трость, но прошла десять футов назад без поддержки. И только тогда увидела кривой лист фанеры, уложенный на покрытый травой склон по другую сторону лестницы. Видимо, это пандус для инвалидов.

— Ну и дыра, — пробормотала Сэм. Она прислонилась к металлическим перилам. — Какой у нас план?

Чарли оглянулась на двери, словно боялась, что их подслушают. Перешла чуть ли не на шепот:

— Альбом был у Келли в комнате, спрятан на верхней полке шкафа.

Сэм не поняла. Стрельба была вчера утром.

— Папа уже получил какие-то материалы следствия?

Чарли выразительно подняла бровь, и Сэм догадалась, откуда взялась улика.

Она издала звук, похожий и на вздох, и на рычание. Эти отцовские приемчики были ей известны.

— И что в этом альбоме?

— Куча мерзостей: какая Келли шлюха и как она трахается с футболистами.

— Ничего особенного для старшей школы. Девочки бывают очень жестокими.

— Средней школы, — сказала Чарли. — Это было пять лет назад, когда Келли было четырнадцать. Но это не обычная жестокость. Все страницы исписаны. Сотни людей поучаствовали. Большинство вообще вряд ли ее знали.

— «Керри», пайквилльская версия, без свиной крови. — Осознав очевидное, Сэм добавила: — Впрочем, кровь все-таки пролилась.

— Точно.

— Это смягчающее обстоятельство. Ее травили и, возможно, бойкотировали. Возможно, это поможет избежать смертной казни. Хорошо. — она тут же оговорилась: — Я имею в виду для папиного дела.

Но Чарли еще не все сказала.

— В школьном коридоре, прежде чем отдать Геку пистолет, Келли что-то сказала.

— Что? — У Сэм горло першило от шептания. — Почему ты все это говоришь мне сейчас, около полицейского участка, а не когда мы были в машине?

Чарли показала на дверь.

— Там внутри только один толстяк за бронированным стеклом.

— Ответь мне, Шарлотта.

— Потому что в машине я на тебя злилась.

— Я так и знала. — Сэм схватилась за перила. — Почему?

— Потому что ты осталась здесь ради меня, хотя я тебе сказала, что ты мне не нужна, и ты врешь, как всегда, потому что тебя ведет это неуместное чувство долга перед Гаммой, и притворяешься, что дело в предъявлении обвинения, и только когда мы поднимались по лестнице, я подумала, что надо прекратить это идиотское перетягивание каната. Все-таки речь идет о жизни Келли. И ради нее нужно, чтобы ты была на высоте.

Сэм выпрямила спину.

— Я всегда на высоте, когда речь идет о моих подзащитных. Я очень серьезно отношусь к своим обязанностям.

— Здесь все гораздо сложнее, чем ты думаешь.

— Тогда дай мне информацию. Не заставляй меня идти туда вслепую. — Она показала на свой глаз. — У меня и так здоровенная слепая зона.

— Пошути уже про что-нибудь другое.

Наверное, Чарли была права.

— Так что Келли сказала в коридоре?

— Это было после выстрелов, когда она там сидела. Они пытались заставить ее отдать пистолет. Я видела, что губы Келли двигались и что Гек слышал, что2 она сказала, но он не рассказал ФБР, но там еще был коп, который тоже ее слышал, и, как я уже сказала, я все это видела, но не расслышала, но то, что она там сказала, ему явно не понравилось.

— Что у тебя вдруг за беда с местоимениями? — Сэм запуталась в разрозненной информации. Чарли вела себя, словно ей снова тринадцать: восторженно что-то пересказывала, краснея и запинаясь. — И вся эта информация оказалась менее важной по сравнению с необходимостью пожаловаться на неправильную позицию в эстафете тридцатилетней давности?

— Еще кое-что насчет Гека, — сказала Чарли.

— Так.

Чарли посмотрела вдаль. Ни с того ни с сего глаза ее наполнились слезами.

— Чарли?

Сэм почувствовала, что у нее и самой глаза на мокром месте. Ей всегда было невыносимо видеть, что сестре плохо.

— В чем дело?

Чарли посмотрела на свои ладони. Откашлялась.

— Я думаю, что Гек забрал орудие убийства с места преступления.

— Что? — Сэм чуть не вскрикнула. — Как?

— У меня просто такое чувство. Тетка из Бюро расследований Джорджии спрашивала меня о…

— Подожди, тебя допрашивало Бюро расследований Джорджии?

— Я свидетель.

— У тебя был адвокат?

— Я сама адвокат.

— Чарли…