Карин Слотер – Хорошая дочь (страница 113)
— Ты должна уйти, Шарлотта.
— Я…
— Возьми. — Юдифь бросила Чарли телефон. Она неловко поймала его. — Отправь запись той женщине в Бюро расследований Джорджии. Скажи ей, что я буду здесь.
— Что вы собираетесь…
— Уходи.
Юдифь потянулась к верху шкафа.
Отцовской винтовки не было. Она достала «Глок».
— О господи. — Попятившись, Чарли споткнулась.
— Пожалуйста, уходи. — Юдифь сбросила из пистолета пустой магазин. — Я тебе сказала, я тебя не трону.
— Что вы собираетесь делать? — Сердце Чарли заметалось в груди.
Она понимала, что Юдифь собирается делать.
— Шарлотта, иди.
Юдифь нашла коробку с патронами и высыпала их на стол. Начала заряжать магазин.
— О господи, — повторила Чарли.
Юдифь остановилась.
— Знаю, что это прозвучит смешно, но, пожалуйста, перестань упоминать имя Господа всуе.
— Хорошо.
Бен их слушает. Возможно, он уже на подходе, бежит через лес, перепрыгивает через упавшие деревья, продирается через ветки, ищет Чарли.
Ей только надо заставить Юдифь говорить дальше.
— Пожалуйста, — взмолилась Чарли. — Пожалуйста, не делайте этого. Мне нужно еще спросить вас о том дне, о том, как…
— Тебе надо забыть об этом, Шарлотта. Тебе надо сделать, как сказал твой папа, сложить все в коробку и оставить ее, потому что, послушай меня, ты никогда не должна вспоминать, что сделал с тобой тот ужасный человек. — Юдифь вставила магазин в пистолет. — А теперь ты действительно должна уйти.
— О, Юдифь, пожалуйста, не делайте этого. — Голос Чарли дрожал. Только не это. Не на этой кухне. Не с этой женщиной. — Пожалуйста.
Юдифь потянула затвор, досылая патрон в патронник.
— Уходи, Шарлотта.
— Я не могу… — Чарли протянула руки к Юдифи, к пистолету. — Пожалуйста, не делайте этого. Так нельзя. Я не могу…
— Юдифь. — Чарли заплакала. — Пожалуйста.
— Шарлотта. — Она говорила уверенно, как учительница перед классом. — Ты должна выйти прямо сейчас. Садись в машину, поезжай к дому отца и вызови полицию.
— Юдифь, нет.
— Они умеют разбираться с такими вещами, Шарлотта. Ты наверняка думаешь, что тоже справишься, но я не могу взять этот грех себе на душу. Просто не могу.
— Юдифь, пожалуйста. Умоляю вас.
Чарли стояла совсем близко к пистолету. Она сможет его схватить. Она моложе и быстрее. Она сможет ее остановить.
— Не надо. — Юдифь положила пистолет на кухонную стойку позади себя. — Я сказала, что я тебя не трону. Не заставляй меня нарушать обещание.
— Я не могу! — Чарли рыдала. Ее сердце словно кололи ножами. — Я не могу допустить, чтобы вы покончили с собой.
Юдифь открыла входную дверь.
— Ты можешь, и ты это сделаешь.
— Юдифь, пожалуйста. Не взваливайте на меня эту ношу.
— Я облегчаю твою ношу, Шарлотта. Твоего отца больше нет. Я последний человек, который знает. Твоя тайна умрет со мной.
— Ей не надо умирать! — закричала Шарлотта. — Это неважно! Люди уже знают. Мой муж. Моя сестра. Это неважно. Юдифь, пожалуйста, пожалуйста, не надо…
Без предупреждения Юдифь подскочила к ней. Подняла ее за талию. Чарли почувствовала, как ноги оторвались от пола. Она схватилась за плечи Юдифи. Казалось, ребра треснут, так сильно Юдифь сжала ее. Она пронесла Чарли через кухню и бросила на крыльцо.
— Юдифь, нет! — Чарли попыталась вскарабкаться и остановить ее.
Дверь захлопнулась у нее перед носом. Щелкнул замок.
— Юдифь! — заорала Чарли, молотя кулаком в дверь. — Юдифь! Откройте…
Громкий хлопок эхом прокатился по дому.
Это не машина с неисправной выхлопной трубой.
Не фейерверк.
Чарли упала на колени.
Оперлась на руку.
Человек, в чьем присутствии стреляли в другого человека, никогда и ни с чем не спутает звук выстрела.
Что случилось с Сэм
Сэм чередовала руки, прорезая узкий канал в теплой воде бассейна. На каждом третьем гребке она поворачивала голову и делала глубокий вдох. Энергично работала ногами. Ждала следующего вдоха.
Она выполнила идеальный поворот-сальто от стенки, следя за черной линией, обозначающей ее дорожку. Она всегда любила кроль за размеренность и простоту: в этом стиле она сосредотачивалась на плавании ровно настолько, чтобы все лишние мысли ушли.
Сэм увидела отметку в конце линии. Она прекратила грести, и вскоре ее пальцы коснулись стенки. Тяжело дыша, она уперлась коленями в пол бассейна с неглубокой стороны и проверила свои умные часы: 2,4 километра, 154,2 секунды на 100 метров, то есть 38,55 секунды на 25 метров.
Неплохо. Не так хорошо, как вчера, но приходится мириться с тем, что ее тело работает в своем темпе. Сэм сказала себе, что принятие этой истины — это уже прогресс. Тем не менее, когда она вылезала из бассейна, ее настрою самую малость мешали спортивные амбиции. От того, чтобы прыгнуть обратно и улучшить время, ее удержала только болезненная пульсация в седалищном нерве.
Сэм быстро смыла с себя под душем соленую воду. Вытерлась полотенцем, увязая сморщенными подушечками пальцев в египетском хлопке. Она посмотрела на складочки на пальцах: реакция ее тела на длительное пребывание в воде.
Она поднялась на лифте, не снимая плавательные очки с диоптриями. На первом этаже в лифт вошел пожилой мужчина с газетой под мышкой и мокрым зонтом в другой руке. Он радостно усмехнулся, увидев Сэм.
— Восхитительная русалка!
Она постаралась поддержать тон его бурного приветствия. Они обсудили плохую погоду: на Нью-Йорк с юга надвигается шторм, дожди зарядят еще сильнее.
— Почти июнь! — сказал он, словно этот месяц застал его врасплох.
Для Сэм он тоже почему-то стал неожиданностью. Она не могла поверить, что с тех пор, как она уехала из Пайквилля, прошло всего три недели. Ее жизнь после возвращения легко встала на обычные рельсы. Ее расписание осталось прежним. Она виделась с теми же людьми на работе, проводила те же совещания и конференц-звонки, изучала те же чертежи санитарных контейнеров, готовясь к суду.
И тем не менее все казалось иным. Полнее. Ярче. Даже такое обыденное дело, как встать с кровати, наполнилось ощущением легкости, которого у нее не было с тех пор, как… если честно, с тех пор, как она очнулась в больнице двадцать восемь лет назад.
Лифт звякнул. Пожилой мужчина приехал на свой этаж.
— Приятного плавания, несравненная русалка! — Он помахал газетой.