Карин Слотер – Гнетущий страх (страница 39)

— Я вовсе не сержусь на тебя. — сказала Кэти.

Сара с облегчением выдохнула.

— Рада это слышать.

— В случившемся нет твоей вины.

Сара промолчала, поскольку по-прежнему считала иначе.

— Просто я привыкла во всем полагаться на тебя, — начала Кэти прерывающимся голосом. — Знала, что ты убережешь ее от беды. Ты всегда была очень ответственная.

Сара почувствовала, как по щекам побежали ручейки слез, и приложила к лицу салфетку. Карлос пытался снять с тела майку, но никак не мог протащить ее через голову. Он посмотрел на Сару, и она жестом позволила разрезать, поскольку судмедэксперты уже взяли все образцы тканей на анализ.

— И Джеффри тоже ни в чем не виноват, — проговорила Кэти. — Такое случается, и нам придется с этим смириться.

Как хотелось услышать эти слова Саре вчера! Сегодня же они почему-то не принесли облегчения. Впервые в жизни она не верила матери.

— Сара?

— Мне надо идти, мама. — Сара вытерла глаза.

— Хорошо. — Кэти помолчала и добавила: — Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, — ответила Сара и, отключив телефон, опустила голову на руки, стараясь привести мысли в порядок. Ей нельзя думать о Тессе, пока она работает с телом Элен Шаффер. Самый лучший способ помочь сестре — это обнаружить что-то такое, что позволит вычислить преступника. Аутопсия сама по себе тоже акт насилия, бесцеремонное вторжение в тело, которое может рассказать все о человеке — и славное, и постыдное.

Взяв себя в руки и настроившись на работу, Сара вошла в секционный зал — Карлос как раз заканчивал распарывать майку по швам, чтобы потом ее можно было сложить обратно и исследовать. Ткань была забрызгана кровью; там, где к телу было прижато ружье, остался четкий овальный след. Сара осмотрела большой палец ноги, отметив, что он тоже в крови. На другую ногу кровь не попала, она была чистая.

Груди девушки прикрывал девчачий лифчик, который скорее подошел бы тринадцатилетней. Карлос расстегнул застежку, и ему в ладонь упал комок туалетной бумаги.

— Что это? — спросила Сара, хотя уже все поняла.

— У нее это было здесь. — Карлос указал на лифчик. Из другой чашечки достал еще один такой же комок.

— И зачем набивать лифчик бумагой, перед тем как покончить с собой? — Чтобы Сара ни спрашивала, Карлос всегда молчал, если вопрос не был адресован лично ему.

На лестнице послышались шаги, и они оба обернулись.

— Что-нибудь есть? — спросил Джеффри, открывая дверь.

— Только начали, — ответила Сара. — Что говорит Фрэнк?

— Ничего, — сказал Джеффри, но она уже поняла, что там что-то произошло. Ей было непонятно, чего это он скрытничает. Карлосу вполне можно доверять, это не раз проверено. Сара порой вообще забывала, что у него может быть какая-то своя жизнь, вне морга.

— Давай-ка снимем это, — повернулась она к Карлосу и помогла ему стащить с тела джинсы.

Джеффри посмотрел на трусики — простые, из чистого хлопка, совсем не похожие на те, что он обнаружил в квартире Энди Розена.

— Ты посмотрел у нее в комоде? — спросила Сара.

— Там разные есть, — ответил он. — И шелковые, и хлопчатобумажные, и стринги.

— И стринги тоже… А мы обнаружили у нее в лифчике туалетную бумагу.

Джеффри поднял бровь:

— Она набивала себе лифчик?

— Если она собиралась совершить самоубийство, то отлично представляла себе, что тело будут осматривать. Ну и зачем?

— Может, она просто всегда так делала? И привыкла? — предположил Джеффри, но было понятно, что он к этой идее относится скептически.

— Тату у нее давнишняя, — сказала Сара. — Года три, наверное. Это, конечно, навскидку, но точно не новая.

Карлос стянул с трупа трусы, и Сара с Джеффри увидели еще одну татуировку. Слово, написанное вроде как арабским шрифтом.

— А вот этого на картине Энди не было, — заметил Джеффри.

— Тоже не недавняя, точно говорю, — сказала Сара. — Думаешь, он нарочно опустил ее?

— Нет, я уверен, что если бы он знал о ее существовании, то непременно изобразил бы.

— Значит, у нее с ним ничего не было, — заключила Сара, делая знак Карлосу сфотографировать татуировку. И положила линейку рядом с тату — для масштаба. — Надо бы кого-то найти, кто сможет это прочесть.

— Шолом, — сказал Карлос.

— Простите? — переспросила Сара, удивленная, что он вдруг заговорил.

— Это на иврите. Означает «мир».

Сара не могла не переспросить:

— Вы уверены?

— Я учил иврит в школе. У меня мать еврейка.

Сара и не подозревала все эти годы, что Карлос может знать что-то еще, кроме испанского. Обернувшись, она увидела, что Джеффри что-то записывает в блокнот. Брови у него были нахмурены, словно он обнаружил какую-то зацепку.

Что ж, пора начинать. Сара достала из металлического шкафа стерильный халат и пару резиновых перчаток.

— Можешь принести мне очки? — попросила она Джеффри. — Они, кажется, у меня на столе.

Пока он ходил. Сара облачилась в халат, натянула перчатки, а поверх них — еще одни. Карлос вкатил большую чертежную доску на колесиках — Сара купила ее у университета, — где уже была записана та информация, которую он успел собрать. Пустые клетки будут заполнены Карлосом в ходе вскрытия. Анализировать все факты легче, когда они собраны и записаны таким вот образом.

Нажав ногой на педаль включения диктофона, Сара начала:

— Тело не бальзамировано, хорошо развитое и упитанное, принадлежит женщине белой расы, девятнадцати лег, которая, как считается, выстрелила себе в голову из ружья «уингмастер» двадцатого калибра. Присутствующим офицером полиции она идентифицирована как Элен Марджори Шаффер. В соответствии с законом о расследовании смертных случаев штата Джорджия, аутопсия проводится в морге судмедэксперта округа Грант…

Джеффри сообщил дату, и Сара продолжила:

— Вскрытие начато в двадцать часов тридцать три минуты с Карлосом Киньонесом, судебным медиком, в качестве ассистента и в присутствии Джеффри Толливера, начальника полиции округа Грант. — Она остановилась и посмотрела на доску. — Вес тела приблизительно сто двадцать пять фунтов, рост — пять футов восемь дюймов. Голова получила значительные повреждения, соответствующие выстрелу из ружья. — Сара положила руку на грудь трупа. — Тело хранилось в холодильнике и на ощупь холодное. Трупное окоченение полное, доведенное до крайней степени.

Продолжая перечислять все детали и признаки, она срезала ножницами пластиковый мешок, закрывавший голову Элен Шаффер. К пластику пристали свернувшаяся кровь и ошметки чего-то серого. Остатки скапьпа превратились в желеобразные сгустки.

— Остальная часть скальпа в холодильнике, — сказал Карлос.

— Хорошо, я осмотрю потом, — ответила Сара, сдирая куски пластика с того, что осталось от головы Элен Шаффер. А остался от нее не более чем окровавленный обрубок с фрагментами светлых волос и зубами, вбитыми в основание черепа. Было сделано еще несколько снимков, прежде чем Сара взяла скальпель и начала собственно вскрытие. От недосыпа она чувствовала себя немного не в себе. Сделав обычный Y-образный разрез, она на секунду прикрыла глаза, чтобы собраться с мыслями.

Все органы по очереди были извлечены и взвешены, описаны и зарегистрированы. Сара продолжала надиктовывать все, что выявлялось в ходе вскрытия. В желудке обнаружилось то, что, по всей вероятности, было последним завтраком Шаффер: овсяная каша, которая выглядела примерно так же, как если бы еще хранилась в фабричной упаковке.

Сара извлекла внутренности и передала их Карлосу, чтобы тот проделает то, что именуется «промывка кишок». Для этого он воспользовался шлангом, подключенным к одному из водопроводных кранов: промыл весь кишечный тракт, и все его содержимое собралось в сетчатом фильтре под дренажным сливом. Вонь стояла чудовищная; Сара всегда чувствовала себя виноватой перед покойником, но только до появления вот этих запахов его внутренностей.

Она содрала с рук перчатки и прошла в дальний конец зала, где был установлен подсвеченный экран. Карлос уже закрепил на нем рентгеновские снимки, сделанные до аутопсии, и только по причине недосыпа или просто по недальновидности Сара не изучила их раньше. Она дважды внимательно просмотрела весь набор снимков, прежде чем заметила легкоузнаваемое пятно в легких.

— Джефф, — окликнула она, подзывая его к себе.

Он долго рассматривал снимок на экране, прежде чем спросил:

— Это что, зуб?

— Ну, это мы сейчас узнаем. — Она снова натянула вторую пару перчаток, прежде чем достать легкое из мешка для внутренних органов. Легочная ткань на ощупь казалась гладкой, без малейших признаков уплотнений. Сара перед этим отложила легкие в сторону, чтобы потом взять образцы на биопсию, но это пришлось сделать уже теперь — с помощью заточенного, как скальпель, хлебного ножа.

— Здесь имеется небольшое кровоизлияние, — сообщила она Джеффри.

Зуб был обнаружен в правой нижней доле левого легкого.

— А мог выстрел загнать ей зуб вниз по гортани? — спросил Джеффри.

— Она вдохнула его, — ответила Сара, — и он попал в легкое.