Карин Слотер – Гнетущий страх (страница 17)

— Ричард — полный засранец.

— Он очень хорошо относился к Сибил.

— Сибил и сама могла о себе позаботиться, — настаивала на своем Лена, хотя обе они отлично понимали, что это не совсем правда. Сибил была слепой. И Ричард служил ей глазами, отслеживал все, что происходило в кампусе, чем чертовски облегчал ей жизнь.

Нэн вдруг сменила тему:

— Жаль, что ты не послушалась меня насчет страховки…

— Нет, — перебила ее Лена. Сибил в свое время застраховала собственную жизнь на весь период учебы в колледже, и этот полис предусматривал выплату двойной страховой суммы в случае ее смерти. Получателем стала Нэн, и она предложила половину Лене, как только получила деньги по чеку. — Сибил оставила эти деньги тебе — значит, они твои.

— У нее даже завещания не было, — возразила Нэн. — Она не хотела и думать о смерти, не говоря уж о каких-то приготовлениях к ней. Сама знаешь, какая она была.

Лена почувствовала на глазах слезы.

— Она обзавелась этим полисом только потому, — продолжала Нэн, — что колледж давал его бесплатно, вместе с медицинской страховкой. А она просто вписала туда меня, потому что…

— Потому что хотела, чтобы эти деньги достались тебе, — закончила за нее Лена, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Она столько плакала в этот последний год, что ее больше не смущало, когда это случалось при посторонних. — Слушай, Нэн, спасибо за предложение, но эти деньги твои. Сибил хотела, чтобы они достались тебе.

— Ей бы не понравилось, что ты работаешь под началом Чака. Страшно не понравилось!

— Ну, сама-то я по этому поводу с ума вовсе не схожу, — заметила Лена. И действительно: единственным человеком, который знал правду, была Джил Розен. — Это просто заработок, на время, пока я решу, что делать дальше.

— Ты могла бы вернуться в колледж.

Лена рассмеялась:

— Старовата я уже для колледжа.

— Да, Сибби всегда твердила, что тебе проще пробежать марафонскую дистанцию в тропическую жару, обливаясь потом, чем посидеть десять минут в кондиционированной аудитории.

Лена улыбнулась, почувствовав некоторое облегчение, когда ее мозг воспроизвел голос Сибил, произносящий эти самые слова. С ней часто такое бывало: вдруг в голове что-то щелкнет — и все плохое враз отрубится, а хорошее высветится новыми красками.

— Трудно поверить, что уже целый год прошел, — с грустью проговорила Нэн.

Лена, уставившись в окно, думала, как это странно, что она вот так запросто разговаривает с Нэн. Если не считать Сибил, Лена всегда старалась держаться как можно дальше от людей вроде Нэн Томас.

— Вот только сегодняшним утром ее вспоминала, — сказала Лена. Тот страх, что отразился на лице Сары Линтон, когда они загружали в вертолет ее сестру, зацепил Лену гораздо глубже, чем что-либо еще за последнее время. — Сибил всегда нравилось это время года.

— Ага, она любила бродить по лесу, — кивнула Нэн. — И я всегда старалась по пятницам удрать с работы пораньше, чтобы погулять вместе с ней до самой темноты.

Лена с трудом сглотнула, опасаясь, что если откроет рот, то тут же разрыдается.

— Ну ладно. — Нэн поднялась из-за стола. — Займусь-ка я лучше регистрацией новых книг, пока этот прилипала Чак не вернулся.

Лена тоже встала.

— Почему бы просто не сказать ему, что ты лесби?

— Чтобы он этим воспользовался? Нет уж, спасибо.

Лена задумалась. Да, Нэн права: ей и самой было не по себе от сознания, что Чак вычитал из газет все трагические подробности ее похищения.

— А кроме того, — продолжала Нэн, — такие, как он, самодовольно утверждают, что все дело в моей нетрадиционной ориентации, что я вообще всех мужиков ненавижу. — Нэн заговорщически усмехнулась. — А дело вовсе не в этом. Просто я его ненавижу.

Лена рассмеялась: ведь если отвращение к Чаку считать критерием, то все женщины в кампусе — лесбиянки.

Глава четвертая

Больница Грейди считалась одним из самых солидных и авторитетных медицинских учреждений в округе. Здесь имелся один из крупнейших в стране ожоговых центров, а также проводилась в жизнь самая многосторонняя программа борьбы со СПИДом. Кроме того, она служила региональной лечебной базой, где занимались наиболее опасными случаями заболеваний рожениц и новорожденных.

Только вот среди жителей Атланты заведение пользовалось исключительно скверной репутацией. Больница курировалась непосредственно властями штата и оставалась одним из немногих государственных учреждений здравоохранения в этом районе. И больной, попадавший туда с обычным расстройством желудка или воспалением уха, сильно рисковал просидеть в очереди ко врачу часа два — и то если повезет.

Больница Грейди являлась также учебной базой, так что Университет Эмори, альма-матер Сары, и местный медицинский колледж поставляли сюда интернов непрерывным потоком. Студенты всегда стремились попасть на стажировку в приемный покой «Скорой помощи», поскольку считалось, что больница Грейди — самое лучшее место в Штатах, где можно научиться оказанию первой медицинской помощи в особо тяжелых случаях. Пятнадцать лет назад Сара приложила максимум усилий, чтобы попасть в педиатрическую группу, и за один год здесь научилась тому, что многие врачи осваивали всю жизнь. Когда она уехала из Атланты и вернулась обратно в округ Грант, ей казалось, что она никогда уже не увидит больницу Грейди, особенно при таких обстоятельствах, как теперешние.

— Кто-то идет, — сказал мужчина, сидевший рядом с Сарой, и все в приемном покое — по меньшей мере человек тридцать — выжидательно уставились на вошедшую медсестру.

— Мисс Линтон?

У Сары подпрыгнуло сердце, и на долю секунды ей показалось, что приехала мать. Сара встала, положив на стул журнал, чтобы ее место не заняли, хотя они с соседом, пожилым мужчиной, по мере надобности по очереди охраняли места друг для друга.

— Ее уже забрали из операционной? — спросила Сара, не в силах подавить дрожь в голосе. По оценке хирурга, операция могла продлиться не меньше четырех часов — очень скромная прикидка, по мнению Сары.

— Нет, — ответила сестра и повела Сару в сторону поста. — Вас к телефону.

— Кто-то из моих родителей? — Саре пришлось почти кричать: в коридоре было полно людей, взад-вперед деловито и озабоченно сновали врачи и сестры, стараясь справиться со все возрастающим потоком пациентов.

— Он представился как офицер полиции. — Сестра подала Саре трубку телефона и добавила: — Постарайтесь покороче. На этот номер вообще-то не положено принимать частные звонки.

— Спасибо. — Сара взяла трубку и прислонилась спиной к перегородке, стараясь никому не мешать.

— Джеффри?

— Ага. — В его голосе звучало напряжение, хотя Джеффри и пытался казаться спокойным. — Ее уже прооперировали?

— Нет еще, — с болью ответила она, уже в который раз бросив взгляд в дальний конец коридора, где располагались операционные. Как же ей хотелось прорваться сквозь все эти двери и поскорее самой увидеть, что там происходит!

— Сара? Ты еще здесь? Известно что-нибудь о ребенке? — спросил Джеффри.

От этого вопроса у Сары сжалось горло. Говорить с Джеффри о Тессе она не могла, а потому сменила тему.

— Ты там что-нибудь обнаружил?

— Я беседовал с Джил Розен, матерью погибшего. Ничего особенного она не сообщила. Мы нашли в лесу цепочку, что-то вроде амулета со звездой Давида, принадлежавшую этому парнишке.

Ответа не последовало, и он добавил:

— Либо погибший сам был в лесу, либо тот, кто сорвал с него эту цепочку, рванул в лес.

— И что более вероятно?

— Не знаю. Брэд видел, как Тесса подобрала с земли белый пластиковый пакет, когда взбиралась на холм.

— Да, помню, у нее что-то было в руке.

— У тебя есть хоть какие-нибудь предположения, с чего вдруг ей пришло в голову собирать мусор? Брэд сказал, что все выглядело так, словно она там, на холме, занималась именно этим. Нашла пакет и стала что-то в него собирать.

— Даже не знаю… — задумалась Сара. — Могла, конечно. Выходя из машины, она ворчала, почему люди повсюду мусорят.

— А может, она что-то нашла на холме и положила в пакет? Мы же наткнулись на цепочку, а она валялась гораздо дальше, в лесу.

— Вполне возможно. И скорее всего кто-то наблюдал, как мы возились с телом.

— Ты по-прежнему считаешь, что там не все гладко?

Сара не знала, что ему ответить. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как она обследовала тело Энди.

— Ты скорее всего права: это самоубийство — попытка уже была. Его мамаша подтвердила. Вскрыл себе вены.

— Значит, что мы имеем? Склонность к суициду и посмертная записка, — подытожила Сара. — Если при аутопсии не обнаружится ничего неожиданного, то этих двух фактов достаточно, чтобы квалифицировать эту смерть как самоубийство. Для полной уверенности не повредила бы токсикологическая экспертиза. Если же его все-таки столкнули, на теле должны быть следы борьбы.

— У него же спина ободрана.

— Но не в результате борьбы.

— Я могу попросить Брока проверить, — предложил Джеффри. Дэн Брок, владелец похоронного бюро, служил коронером округа, до того как этот пост достался Саре. — Я никому пока не говорил, что там есть подозрительные моменты. И Брок умеет держать язык за зубами.

— Взять кровь на анализ он может, — сказала Сара, — но вскрытие я хочу проводить сама.