Карин Слотер – Без веры (страница 52)

— Поперечный перелом грудины, двусторонние переломы ребер, нарушение анатомической целостности паренхимы легких, поверхностные повреждения почек и селезенки. — Сара сделал паузу, чувствуя себя домохозяйкой, составляющей список покупок. — Левая доля печени ампутирована и вставлена между передней брюшной стенкой и позвоночным столбом.

— По-твоему, это сделали двое? — спросил Джеффри.

— Не знаю. Оборонительные раны, то есть синяки и порезы, на руках отсутствуют, хотя это может означать, что Чипа застигли врасплох.

— Разве один человек на такое способен?

Доктор Линтон знала, бывший супруг задает далеко не праздный вопрос.

— Брюшная стенка очень тонкая и эластичная, значит, любой удар тут же передается внутренним органам. Фактически это то же самое, что бить ладонью по луже. В зависимости от силы удара полые органы вроде кишечника могут лопнуть, селезенка разорвется, печень будет повреждена.

— Так ведь, кажется, погиб Гудини, — вспомнил Джеффри, и, несмотря на ужасные обстоятельства, Сара улыбнулась. Надо же, какой эрудит! — Он бросил вызов: мол, кто угодно может колотить его по животу и ничего страшного не случится. Один студент ударил без предупреждения и убил.

— Да, верно… Если напрячь брюшные мышцы, сила удара гасится, если нет, возникает опасность, но не думаю, что у Доннера было время об этом подумать.

— Можешь определить, от чего он умер?

Доктор Линтон с сомнением посмотрела на тело и налицо, превратившееся в кровавое месиво…

— Если бы ты сказал, что этот парень попал в аварию, поверила бы без вопросов. Судя по следам, удары были настолько мощными… — Женщина показала на лоскутья кожи. — Все эти рваные раны, повреждения, перфорация мочевого пузыря… — Сара покачала головой. — По груди били так сильно, что на сердце остались следы от ударов о позвоночник.

— Он точно умер вчера ночью?

— Не раньше двенадцати часов назад.

— В той комнате?

— Да, вне всяких сомнений.

Тело Доннера разлагалось от кишечных секретов, вытекающих из рваной раны в боку. От желудочного сока на ковре появились черные дыры. Когда Сара с Карлосом попытались передвинуть тело, оказалось, что оно намертво прилипло к зеленому паласу. Чтобы переложить Чипа на носилки, пришлось распороть джинсы и вырезать кусок ковра, к которому он приклеился.

— Так из-за чего наступила смерть?

— Вариантов море! — Сара начала загибать пальцы. — Аритмия сердца, разрыв аорты, асфиксия, легочное кровотечение… Столько боли и повреждений… Тело просто не выдержало.

— Думаешь, Лена права насчет кастетов?

— Вполне возможно, — кивнула Сара. — Никогда таких следов не видела… Ширина как раз подходит для кулака. Внешние повреждения минимальные: по сути, глубокие царапины, а внутри… — Она показала на зловонную кашу органов. — При ударе кастетом примерно такое и случается.

— Какая ужасная смерть!

— А что нашли в комнате?

— Отпечатки пальцев принадлежат Доннеру и хозяйке дома, — пролистав назад несколько страниц блокнота, объявил Джеффри. — В обивке кушетки несколько пакетиков с порошком — по всей вероятности, героин — и иглы. В подставке настольной лампы — около ста долларов, а в комоде — порножурналы.

— Стандартный набор, — отозвалась Сара, не переставая удивляться огромному количеству порнографии, поглощаемой мужчинами. Все идет к тому, что со временем ее отсутствие в быту молодых людей будет удивлять и настораживать.

— Среди вещей Чипа обнаружили пистолет калибра девять миллиметров… — продолжал начальник полиции.

— Он же был на условно-досрочном? — уточнила Сара, понимая, что за хранение оружия Доннер в два счета угодил бы обратно за решетку.

Но Толливера, похоже, это ничуть не смущало.

— Живи я в том районе, тоже бы пушку завел…

— А что-нибудь связанное с Ребеккой Беннетт?

— Нет, ни малейшего следа. Говорю же, в комнате сняли только два типа отпечатков.

— Это уже вызывает определенные подозрения.

— Точно…

— А бумажник нашли? — Распоров джинсы Чипа, Сара заметила, что карманы пусты.

— Только мелочь, а за комодом — счет из супермаркета, — покачал головой Джеффри. — Бумажник никто не видел.

— Думаю, вернувшись домой, парень выложил все из карманов, сходил в туалет, а потом на него напали…

— Интересно кто? — спросил Толливер, скорее не Сару, а самого себя. — Обманутый наркодилер? Дружок, знавший, что порошок у Чипа есть, а где спрятан — нет? Местный воришка, у которого кончилась наличность?

— Нетрудно догадаться, что у бармена водятся деньги…

— Но ведь информацию из него не выпытывали… — заметил начальник полиции.

Саре пришлось согласиться: тот, кто бил Чипа Доннера, не делал пауз, чтобы спросить, где тот прячет ценности.

— Может, это сделал человек из окружения Эбигейл Беннетт или тот, кто знать ее не знал, — разочарованно сетовал начальник полиции. — Нам даже неизвестно, были ли те двое знакомы!

— Не помню, чтобы я видела в комнате следы борьбы, — проговорила доктор Линтон. — Хотя там явно что-то искали.

— На обыск не похоже, — возразил Джеффри. — Если искали, то не очень целенаправленно.

— Наркоману трудно сосредоточиться, — заметила Сара, но тут же оговорилась: — Если человек на взводе, таких ран он точно не нанесет.

— Даже под «ангельской пылью»?

— Об этом я не думала.

«Ангельской пылью» называли порошок фенилциклидина — сильного наркотика, вызывающего колоссальный прилив сил и галлюцинации. Когда она проходила интернатуру в Атланте, в приемную больницы Грейди привезли подростка. Парня приковали наручниками к спинке кровати, но он под действием «ангельской пыли» сломал ее и терроризировал медсестер. — Да, такое возможно.

— А вдруг киллер устроил погром намеренно, чтобы инсценировать кражу?

— Тогда получается, тот человек пришел на Кромвель-роуд специально, чтобы убить Чипа.

— Не понимаю, почему нет оборонительных ран, — покачал головой Толливер. — Доннер что, лежал на полу и ждал смерти?

— У него перелом верхней челюсти третьего типа. Я такое только в учебниках видела.

— Хочешь, чтобы я понял, — говори проще.

— Мягкие ткани на лице Чипа практически отделены от черепа, — пояснила Сара. — У меня есть только одно объяснение: его застали врасплох, разбили лицо и оглушили.

— Одним движением?

— Ну, парень-то невысокий, — напомнила доктор Линтон. — Первым мог быть тот удар, что перебил спинной мозг. Голова резко дернулась — и все, конец.

— Доннер держал в руках бельевую веревку, — проговорил Джеффри, — она была обмотана вокруг ладони.

— Он мог схватить ее непроизвольно, — возразила женщина. — Так или иначе, сейчас уже не определишь, какие повреждения нанесли до наступления смерти, какие — после. В любом случае нападавший знал, как и куда бить, быстро исполнил задуманное и скрылся.

— По-твоему, Чип знал своего мучителя?

— Возможно, — кивнула Сара. — А как насчет соседа из комнаты напротив?

— Старик под девяносто и глухой как пробка. Судя по запаху, даже в уборную не выходит.

По мнению Сары, то же самое можно было сказать обо всех остальных соседях: проведя в комнате Доннера не более тридцати минут, она чувствовала себя грязной с ног до головы.

— А кто еще находился в доме прошлой ночью?

— Хозяйка сидела на первом этаже, но у нее на полную мощность орал телевизор. Есть еще два жильца, и у обоих железное алиби.

— Откуда такая уверенность?

— Этих смутьянов арестовали за драку и нарушение общественного порядка, так что прошлую ночь они провели в тюрьме округа Грант за счет твоих налоговых отчислений.

— Ну, хоть какую-то пользу обществу приношу, — снимая перчатки, хмыкнула Сара.