Карин Фоссум – Не оглядывайся! (страница 22)

Сейер слышал, как девочка копается в коробке с карандашами на кухне.

— Знаете ли вы ее сестру? Сёльви?

— Знаю. Но они всего лишь сводные сестры.

— Да?

— Вы не знали?

— Нет, — медленно произнес он.

— Все знают, — просто сказала Ирене. — Это не тайна. Девочки очень разные. Отец Сёльви потерял право на встречи с ребенком и больше никогда не появлялся.

— Почему?

— Как обычно. Алкоголизм и жестокое обращение. Но это версия матери. А Ада Холланд очень сурова, так что ничего нельзя сказать наверняка.

— Но ведь Сёльви уже совершеннолетняя? И может решать за себя?

— Уже, видимо, слишком поздно. Я больше думаю про Аду, — добавила она. — Она не получила назад свою девочку, как я.

— Готово! — раздался крик с кухни.

Они поднялись и пошли смотреть. Рагнхильд сидела, склонив голову набок, и выглядела не слишком довольной. Серая пыль заполняла большую часть листка; из облака торчала передняя часть машины, с фарами и бампером. Капот был длинный, как у американских автомобилей, бампер выкрашен в черный цвет. Он выглядел так, как будто скалился широкой беззубой улыбкой. Фары были скошены внутрь. Как китайские глаза, подумал Сейер.

— Он сильно шумел? Когда проезжал мимо?

Наклонившись над кухонным столом, полицейский почувствовал сладкий запах жвачки.

— Очень сильно.

Он посмотрел на рисунок.

— Ты сможешь нарисовать для меня еще один рисунок? Только фары?

— Но они были такие, как ты видишь! — Она показала на рисунок. — Они смотрели вбок.

— И такого же цвета, Рагнхильд?

— Нет, он был не совсем серый. Но здесь не так уж много цветов, — она потрясла коробкой со взрослым видом. — Это был цвет, которого тут нет.

— Какой?

— Такой, у которого нет имени.

В его голове возник целый ряд названий: сиена, сепия, антрацит…

— Рагнхильд, — осторожно спросил он. — Ты не помнишь, было ли у машины что-нибудь на крыше?

— Антенны?

— Нет, что-то побольше. Раймонд говорил, что на крыше лежало что-то большое.

Она взглянула на него и немного подумала.

— Да! — воскликнула она вдруг. — Маленькая лодка.

— Лодка?

— Маленькая черная лодка.

— Я не знаю, что бы я без тебя делал, — улыбнулся Сейер и пальцами сжал хвостики-антенны. — Элисе, — добавил он, — у тебя красивое имя.

— Никто не хочет меня так звать. Все говорят Рагнхильд.

— Я буду звать тебя Элисе, хорошо?

Она смущенно покраснела, закрыла коробку, свернула альбом и протянула все это ему.

— Нет, это все теперь твое?

Она моментально снова открыла коробку и продолжила рисовать.

— Один кролик лежит на боку!

Раймонд стоял в дверях комнаты отца и беспокойно раскачивался туда-сюда.

— Какой?

— Цезарь. Бельгийский большой.

— Нужно его убить.

Раймонд так испугался, что пукнул. Этот маленький выброс газов никак не повлиял на воздух в закрытой комнате.

— Но он же дышит, он просто лежит!

— Нет смысла кормить тех, кто все равно умрет, Раймонд. Положи его на колоду. Топор прислонен к задней двери в гараже. Береги руки! — добавил он.

Раймонд снова выбрался наружу и понуро направился вперевалку через двор к клеткам с кроликами. Он некоторое время смотрел на Цезаря через решетку. Тот лежал точно как ребенок, свернувшись в мягкий комочек. Глаза зверька были закрыты. Он не пошевелился, когда клетку открыли и к нему осторожно протянулась рука. Раймонд бережно погладил кролика по спине, как обычно, теплой. Сильно собрал кожу на загривке и поднял его. Сердце кролика билось вдвое тише, и он выглядел совершенно обессиленным.

Потом он сидел, облокотившись о кухонный стол. Перед ним лежал альбом с национальной сборной, птицами и зверями. Он выглядел совершенно подавленным, когда появился Сейер. На Раймонде не было ничего, кроме спортивных штанов и тапочек. Волосы всклокочены, белый и мягкий живот обнажен. Круглые глаза глядели обиженно, а губы были надуты так, как будто он усердно что-то сосал, может быть, леденец.

— Добрый день, Раймонд! — Сейер сильно наклонился к коротышке, пытаясь успокоить его. — Ты думаешь, я не вовремя?

— Да, я занимаюсь своей коллекцией, а ты мне мешаешь.

— Да, я тебя понимаю. Такие вещи действительно раздражают. Но я бы не пришел, если бы это не было очень важно, надеюсь, ты понимаешь.

— Ну да, ну да.

Раймонд, немного смягчившись, зашел в дом. Сейер последовал за ним и выложил на стол альбом и карандаши.

— Я хочу, чтобы ты немного порисовал для меня, — осторожно попросил он.

— О нет! Ни за что на свете! — Раймонд выглядел таким обеспокоенным, что Сейеру пришлось положить ему руку на плечо.

— Я не умею рисовать, — захныкал коротышка.

— Все умеют рисовать, — спокойно возразил Сейер.

— Во всяком случае, не людей.

— Людей тебе рисовать не придется. Только автомобиль.

— Автомобиль?

Теперь он глядел очень подозрительно. Глаза сузились и стали больше похожи на обычные.

— Автомобиль, который вы встретили с Рагнхильд. Тот, что ехал так быстро.

— Плохо, что вы пристаете ко мне с автомобилем.

— Это очень важно. Мы искали его, но никто не объявился. Может, это и есть тот мерзавец, Раймонд, и тогда мы должны его поймать.

— Я же сказал, что он ехал слишком быстро.

— Но что-то ты же должен был увидеть, — убеждал Сейер, понизив голос. — Ты ведь видел, что это автомобиль, так? Не лодка и не велосипед. Или, например, не караван верблюдов.