Карин Фоссум – Не бойся волков (страница 47)

Сара неподвижно сидела перед ним. Сейер рассказал ей обо всем, а ей хотелось узнать подробности: в какой позе лежал Эркки и не мучился ли перед смертью. Нет, вряд ли. Очевидно, он устал, а от кровопотери его силы совсем истощились. Возможно, смерть для него оказалась похожей на сон. Рассказывал Сейер долго, стараясь вспомнить каждую мелочь. И теперь она знала почти все.

— Не могу поверить, что Эркки умер, — прошептала она, — что его действительно нет. Вообще-то я его довольно хорошо себе представляю где-то в другом месте.

— И где же он? — поинтересовался Сейер.

Она смущенно улыбнулась.

— Он парит во тьме. И беззаботно рассматривает нас оттуда. Возможно, он думает: «Бедняги, вы там надрываетесь и даже не знаете, как здесь красиво».

От подобной мысли Сейер грустно улыбнулся, подыскивая слова, которые смягчили бы его ужасный рассказ.

— Я развязала жабу, — заявила вдруг Сара.

— Спасибо. Приятно слышать.

Сара поежилась, кутаясь в легкий пиджак. Верхний свет Сейер не стал зажигать и включил лишь настольную лампу с зеленым абажуром, озарявшую кабинет водянистым светом.

— Есть еще кое-что…

Она подняла голову, пытаясь по выражению его лица догадаться, к чему он ведет.

— В кармане куртки Эркки мы обнаружили бумажник, — он тихо кашлянул, — красный бумажник, который прежде принадлежал Халдис Хорн. Внутри было около четырехсот крон. — Сейер растерянно умолк. В зеленом свете лампы ее лицо казалось бледным.

— Один — ноль в пользу Конрада, — грустно улыбнулась она.

— Не могу сказать, что я выиграл. — Сейер не нашелся, что еще сказать.

— О чем задумался? — спросила наконец она.

— За тобой заедут? — выпалил вдруг он. Сейер подумал было, что сможет подвезти ее, но у Герхарда наверняка есть машина, и Саре достаточно позвонить ему, и он тут же явится.

Сейер представил себе ее мужа: как он сидит в гостиной и переводит взгляд с телефона на часы, готовый в любую секунду сорваться с места и примчаться туда, где находилась та, что по праву принадлежала ему и никому больше.

— Нет, — Сара пожала плечами, — я приехала на такси. А мужчина мой ездит только на инвалидном кресле. Поэтому мы с ним сидим дома. У него рассеянный склероз.

Сейер не ожидал, что у Сары окажется муж-инвалид. Он представлял себе все совсем иначе. И в голову ему закралась не совсем достойная мысль…

— Я подвезу тебя.

— А тебя это не затруднит?

— Меня никто не ждет. Я одинок.

Он наконец произнес это вслух — ну и что с того?

«Я одинок».

Неужели он действительно считает себя одиноким? Или он просто сообщил о своем семейном положении: вдовец, а значит, одинок?

Сев в машину, они замолчали. Он краем глаза видел только ее колени, а сама она оставалась лишь намеком, размытым ощущением, томлением. Но Сейеру казалось, что она смотрит на его руки и обо всем догадывается. Он вцепился в руль, будто тот был спасительной соломинкой, и руки словно кричали об этом.

«О чем она думает?» — прикидывал он, но повернуться и посмотреть на нее у Сейера не хватало храбрости. Эркки умер. А она несколько месяцев подряд работала с ним и не смогла уберечь… Сара попросила его остановиться в тупике под названием Земляничный переулок. Самому Сейеру хотелось объехать вместе с Сарой вокруг света, но пришлось сбавить обороты.

— Наверное, глупо, — внезапно проговорила она, — но это у меня по-прежнему в голове не укладывается.

— Что Эркки умер?

— Что он убил ее.

Положив руки на колени, Сейер повернулся к ней и невпопад сказал:

— Ты сегодня днем сказала кое-что… Порой, правда, очень редко, случается нечто необъяснимое…

Она пожала плечами:

— Я так просто не сдамся.

— То есть?

— Я это выясню. Каким образом такое случилось.

— И как ты собираешься это выяснить?

— Пересмотрю записи. Постараюсь вспомнить, о чем он говорил и о чем не говорил. Мне необходимо это понять.

— А когда поймешь, расскажешь мне?

Сара наконец подняла глаза и улыбнулась.

— Проводи меня, — попросила вдруг она.

Он не понял, зачем это ей, но послушно зашагал за Сарой к двери и молча стоял рядом, когда она быстро нажала на кнопку звонка, а потом вставила ключ в замочную скважину. Возможно, это условный сигнал и так она предупреждает мужа, что это она, Сара. С ее мужем Сейеру знакомиться не хотелось — он боялся, что увидит его и фантазия разыграется не на шутку. Дверь была расширена, как и полагается, если в доме живет инвалид. Они вошли и остановились на пороге гостиной. Сейер вспомнил, как в молодости читал о подобной ситуации в какой-то книге. Там главный герой тоже провожал домой женщину, в которую был отчаянно влюблен. Он думал, что его возлюбленная живет одна, но по дороге девушка сказала, что ее ждет Джонни, и тем самым едва не разбила главному герою сердце. Но когда они добрались до места, выяснилось, что Джонни — всего лишь морская свинка. Герхард Струэл сидел возле письменного стола с книгой в руках. Несмотря на жару, на нем был теплый вязаный жакет. Он повернулся и кивнул, а потом снял очки. Мужчина оказался старше Сейера. Он был лысым, а за очками прятались темные глаза. На полу возле его ног лежала овчарка — подняв голову, пес пристально наблюдал за Сейером.

— Папа, — обратилась Сара к мужчине, — это старший инспектор Конрад Сейер.

Герхард Струэл был не морской свинкой. Он оказался ее отцом!

Машинально пожимая протянутую ему руку, Сейер пытался собраться с мыслями. Зачем она привела его сюда? Чтобы показать дом? Этого беспомощного человека? Может, тем самым она говорит ему: «Забери меня отсюда!»

— У меня собака дома… — неловко пробормотал Сейер.

— Простите, — ответила Сара, снимая пиджак, — я не хотела вас задерживать.

Герхард Струэл испытующе посмотрел на Сейера:

— Значит, все кончено?

«Да уж, — подумал тот, — кончилось, не успев начаться. И сейчас нельзя ни на что намекать… В такой неподходящий момент…»

Теперь, если Сейеру захочется продолжить их отношения, ему придется снять телефонную трубку и набрать ее номер. Один шаг она уже сделала. Сейчас его очередь. Сара протянула ему руку:

— А мы — прекрасная команда, правда?

Сейеру показалось, что она пытается пойти ему навстречу. И возможно, это сработает.

Прекрасная команда…

В календаре он отыскал ее имя. «Сара — знатная». Позже он лежал в кровати и глядел в потолок. И в мыслях разговаривал с ней. Беседа текла легко и непринужденно. «Я знала, что ты объявишься. Я ждала тебя. Расскажи о себе», — улыбалась Сара. «О чем тебе рассказать?» — «Что-нибудь про детство. Что-нибудь красивое». — «Ладно, вот тебе красивое. Тем летом мне исполнилось пять, и отец повел меня в собор в Роскильде. Что там внутри, я не знал, на улице светило солнце, а мы вдруг вошли в прохладный каменный собор. В соборе оказалось множество гробниц. Отец сказал, что в них похоронены люди, священники этого собора. Ряды гробниц тянулись вдоль обеих стен, за скамьями для прихожан. Мраморные гробницы показались мне бесконечно прекрасными. Было холодно, и я замерз. Я потянул отца к выходу. И отец расстроился. „Они уснули вечным сном, — грустно улыбнулся он. — А нам надо возвращаться домой, приводить в порядок сад, да еще и в такую жару! Мне надо подстричь траву, а ты будешь выпалывать сорняки…“ Я никак не мог позабыть об этих гробницах. А потом в сад вышла мама — она принесла нам клубники с молоком. Клубника хранилась в погребе, поэтому была холодной, а вот молоко — чуть теплым. Я ел клубнику и думал, что отец ошибается. В гробницах никого нет, лишь пыль и паутина. А клубника была такой вкусной, что мне казалось, будто жизнь будет длиться вечно — в этом я даже и не сомневался. Я взглянул в синее небо и вдруг заметил там целую группу ангелов с белыми крыльями. Может, они явились за нами?! А мы еще клубнику не доели! Отец их тоже увидел и восхищенно воскликнул: „Смотри, Конрад! Какие же они прекрасные!“ Это были пятнадцать военных парашютистов — они приземлились на футбольное поле поблизости от нашего дома. Они были такими красивыми и совсем бесшумно парили в воздухе… Я никогда этого не забуду!»

Потом Сейер долго не мог уснуть. Он чувствовал усталость, но глаза почему-то не закрывались. Он смотрел в темноту, ворочаясь с боку на бок, отчего Кольберг начинал нервничать. В такую жару спать было невозможно. Тело чесалось. Сейер вскочил с постели, оделся и прошел в гостиную. Кольберг засеменил следом. Как он вынесет рядом еще одного человека? Каждое утро, год за годом, он, Сейер, будет засыпать и просыпаться рядом с ней… И как к этому отнесется Кольберг? У Сары ведь тоже кобель, а два кобеля плохо уживаются.

— Пойдем гулять? — прошептал Сейер.

Пес гавкнул и побежал к двери. Было два часа ночи. Его высотный дом одиноким столбом вырисовывался на беззвездном небе. Сначала Сейер собирался дойти до церкви и побродить по кладбищу. Потом передумал. Странно, но его отчего-то мучила совесть. Он читал о чем-то подобном. И не представлял, как с этим бороться. В голове вдруг мелькнула мысль: «Может, мне нужно переехать? Сменить машину? Подвести черту? До Элисы и после. Иначе я никуда не продвинусь. Мне что-то мешает». На Сейере была рубашка с короткими рукавами. От ночной прохлады зуд почти стих. Сейер без устали шагал вперед, прямо как Эркки. «Если живешь среди людей, нужно поступать как они», — решил Сейер. Он повернулся и посмотрел на свой дом. Серая бетонная башня с тусклыми огоньками будто рассказывала о человеческом страхе. «Надо мне переехать, — подумал он, — поближе к земле. Буду выходить во двор и смотреть на деревья».