Карин Фоссум – Глаз Эвы (страница 9)

— В гараже так тихо, — сказал вдруг мальчик.

— Да. Жалко, что мама не умеет обращаться с машиной.

— Угу. Папа туда все время ходил, что-то завинчивал, полировал. Когда у него было время.

— Там еще такой запах приятный, — улыбнулся Сейер. — Маслом пахнет, бензином…

— Он обещал купить мне комбинезон, — продолжал мальчик. — Такой же, как у него. Но не успел, потому что пропал. У него на комбинезоне было четырнадцать карманов. И я бы тоже надевал на себя комбинезон, когда бы возился с велосипедом.

— Да, спецовка. У меня тоже есть такой, только синий, а на спине написано «FINA». И я не уверен, что у меня четырнадцать карманов. Может, восемь или десять.

— Синие тоже ничего. А детские размеры бывают? — деловито спросил Ян Хенри.

— Не знаю.

Сейер опять включил правый поворот и остановился. Отсюда было хорошо видно здание НРК,[9] раскинувшееся внизу у реки. Он показал на окна, сияющие на солнце.

— Давай-ка их немного подразним! Включим сирену!

Ян Хенри кивнул.

— Нажимай сюда, — сказал он и показал, куда. — Посмотрим, насколько они там, на телевидении, охочи до новостей. Может, они как выскочат все со всеми своими микрофонами!

Сирена сначала как-то глухо квакнула, а потом тишину разорвал громкий вой; словно оттолкнувшись от холма на противоположной стороне, звук с ревом вернулся обратно. В машине звук не казался таким уж громким, но через несколько минут в одном из чисто вымытых окон появилось лицо. Потом еще одно. А потом кто-то открыл дверь и вышел на веранду в торце здания. Человек поднял руку, заслоняясь от солнца.

— Они думают, что тут, по меньшей мере, убийство, — развеселился Ян Хенри.

Сейер хмыкнул и с интересом стал разглядывать бледные незагорелые лица, торчавшие во всех окнах.

— Ладно, хорошенького понемножку. Давай посмотрим, сможешь ли ты ее выключить сам.

Мальчик смог. Глаза его сияли от восторга, на щеках выступили красные пятна.

— А как она действует? — спросил он с энтузиазмом.

— Ну, — начал Сейер и принялся копаться в памяти, — сначала там образуется электронная дуга, которая в свою очередь образует четырехтактный импульс. Он усиливается с помощью усилителя, а потом звук выходит через громкоговоритель.

Ян Хенри кивнул.

— И потом он варьируется от восьмисот до тысячи шестисот периодов. Значит, колеблется по силе. Чтобы было лучше слышно.

— А его делают на сиренной фабрике?

— Точно. На сиренной фабрике. В Америке или в Испании. А сейчас мы купим мороженое, Ян Хенри.

— Ладно. Мы его заслужили, хотя и не поймали никаких преступников.

Они вновь выехали на шоссе и повернули налево, по направлению к городу. Подъехав к ипподрому, остановились, припарковались и вылезли из машины. Сейер пропустил мальчика вперед. Они подошли к киоску. Возникла проблема с оберткой — ее было не оторвать от мороженого. Наконец они сели на скамейку на солнышке и принялись за мороженое. Мальчик выбрал «сафт-ис» — красное и желтое, с шоколадом сверху, а Сейер ел «крупсис» — с клубникой. Он всю жизнь его ел и не видел никаких причин отказываться от этой привычки.

— А вам потом на работу?

Ян Хенри вытер с подбородка сок и сахар свободной рукой.

— Да, но сначала мне надо заехать в гости к одному парню. На Эрик Берресенсгате.

— Он преступник?

— Пока нет, — улыбнулся Сейер. — Вероятнее всего, нет.

— Но вы не уверены? Это может быть преступник?

Посмеиваясь, Сейер был вынужден сдаться.

— Да, не исключено. Именно поэтому я туда и направляюсь. Но все-таки больше для того, чтобы удостовериться в том, что он НЕ преступник. Потому что тогда я смогу вычеркнуть его из своего списка. Вот так мы и работаем, понимаешь ли, пока в списке подозреваемых не останется кто-то один.

— Могу поспорить, он здорово испугается, когда вы подъедете вот на этой машине.

— Ну, уж это наверняка. Все пугаются. На самом деле это довольно забавно, потому что почти у каждого человека совесть нечиста. И когда я вдруг появляюсь у них на пороге, я чувствую, как они роются в памяти, пытаясь выяснить, что же я такое мог раскопать. Над этим, конечно, не стоит смеяться, но иногда я просто не могу сдержать улыбку.

Мальчик кивнул и продолжал загорать на солнышке в компании умного полицейского. Они доели мороженое и пошли назад к машине. Сейер взял в киоске бумажную салфетку, вытер мальчонке рот и помог ему пристегнуться.

— Мы с мамой собираемся в город взять видеофильмы. И для нее, и для меня.

Сейер завел машину и проверил «мертвый сектор».

— А что ты хочешь посмотреть? Фильм про преступников?

— Да. «Один дома-2». «Один дома» я смотрел два раза.

— Значит, вам придется ехать на автобусе туда и обратно. Машины-то у вас нет.

— Да. Получится дольше, но это ничего, у нас много времени. Раньше, когда у папы… когда у нас была машина, не успеешь и глазом моргнуть — а ты уже съездил туда и обратно.

Он сунул палец в ноздрю и немного поковырял там.

— Папа хотел БМВ. Такой, на какой он ходил смотреть. Белый. Если бы она, эта тетенька, купила «Манту»…

Сейер чуть не съехал в кювет. Сердце его в груди подпрыгнуло, но он взял себя в руки.

— Что ты сказал, Ян Хенри? Извини, не расслышал.

— Тетенька. Которая хотела купить нашу машину.

— Он об этом говорил?

— Да. В гараже. Это было в тот день — последний день, когда он был дома.

— Тетенька? — Сейер почувствовал, как по его спине пробежал холодок. — А он не сказал, как ее звали? — инспектор посмотрел в зеркало, перестроился и затаил дыхание.

— Сказал. У него на бумажке было записано.

— Ах, вот оно что?

— Но я его уже не помню, это было так давно.

— На бумажке? Ты ее видел?

— Ну да, она у него была в кармане, в комбинезоне. Он лежал на спине под машиной, а я сидел на верстаке, я там всегда сижу.

— Но ты говоришь, что видел листок — значит, он вынимал его из кармана?

— Да. Из кармана на груди. Он прочитал имя, а потом…

— Что? Положил назад в карман?

— Нет.

— А что, выбросил?

— Я не помню, что он с ним сделал, — сказал мальчик печально.

— А если ты хорошенько подумаешь, как, по-твоему, сможешь вспомнить?

— Не знаю.

Мальчик серьезно смотрел на полицейского; он начал понимать, что речь идет о чем-то важном.

— Если я вспомню, я вам скажу, — прошептал он.