Карин Фоссум – Глаз Эвы (страница 55)
— Что ты сказал?
— Его нашел таксист.
— Она знает?
— Я послал к ней одну из наших девушек.
Сейер закрыл глаза и покачал головой. Он шел по коридору, пытаясь переварить эту новость, но как раз сейчас у него не было времени, чтобы как следует подумать о том, что́ это известие будет означать для задержанной на шестом этаже. Он вошел в комнату для допросов, закрыл за собой дверь, открыл окно, чтобы впустить немного свежего воздуха. Кое-как разгреб завалы на письменном столе. Быстро подошел к раковине и вымыл руки, выпил стаканчик воды. Открыл ящик архивного шкафа, выудил кассету на триста шестьдесят минут — на ней было записано признание Эвы Магнус. Поставил ее в магнитофон на письменном столе и нажал кнопку перемотки. Временами он останавливал перемотку, слушал, потом опять перематывал и, в конце концов, нашел тот эпизод, который искал, выключил кассету и настроил магнитофон на запись. И стал ждать. Он сидел в удобном кресле от Киннарпс и думал. Возможно, Арон удрал, подумал он; он мог уехать уже далеко на своем быстром мотоцикле. Но он никуда не уехал. Он сидит на диване с газетой у Юрунн и пачкой «Eventyrblanding» под боком. А сама она стоит у гладильной доски посреди комнаты, и перед ней стопка свежевыстиранного белья. Она неуверенно смотрит на двух полицейских в форме, а потом на мужчину на диване, который приподнял бровь, как будто они потревожили его в крайне неподходящий момент. Наконец он поднимается с дивана и идет с ними на улицу. Ян Хенри молча смотрит им вслед. На самом деле ему все равно, что будет с Педро.
***
— Ваше имя Петер Фредрик Арон?
— Да.
Педро свернул самокрутку, не спрашивая разрешения.
— Родились седьмого марта тысяча девятьсот пятьдесят шестого года?
— Зачем спрашивать, если и так знаете?
Сейер поднял на него глаза.
— Я бы вам посоветовал вести себя поскромнее.
— Вы мне угрожаете?
Инспектор успокаивающе улыбнулся:
— Да нет, мы здесь никому не угрожаем. Мы только предупреждаем. Адрес?
— Толлбюгате, четыре. Родился и вырос в Тромсё, младший из четырех детей в семье, отслужил в армии. Да, кстати, ничего не имею против того, чтобы вам помочь, но я ведь вроде уже все сказал.
— Значит, придется повторить.
Сейер невозмутимо продолжал писать. Арон нервно курил, но все равно чувствовал себя на коне. Пока еще он был на коне. Он облокотился на стол с выражением отчаяния на лице.
— Назовите мне хоть одну-единственную причину, зачем мне было убивать своего лучшего друга?
Сейер выронил ручку и удивленно уставился на Арона.
— Господи, дорогой мой, кто же тут думает, что вы это сделали? Вы здесь вовсе не из-за этого. А вы что, думали, мы ради этого вас сюда пригласили?
Он пристально смотрел на Арона и видел, как в бледно-голубых глазах появляется смутное подозрение.
— Ничего удивительного, что мне это пришло в голову, — сказал он неохотно. — Последний раз, когда вы приходили, речь шла об Эгиле.
— И все же вы ошиблись, — кротко заметил Сейер. — Потому что речь пойдет совсем о другом.
Молчание. Дым от самокрутки Арона толстыми белыми кольцами поднимался к потолку. Сейер ждал.
— Ну, и как у вас дела?
— Отлично. Что вы имеете в виду?
Сейер скрестил руки на письменном столе и, не отрываясь, смотрел в глаза собеседника.
— Разве вам не интересно узнать, в чем дело? Если
— Я не имею ни малейшего понятия о том, что вас интересует.
— Нет? Ну ладно. Я думал, что вы спросите. Я бы непременно поинтересовался, — признался он, — если бы меня вот так взяли и оторвали от газеты. Но вполне возможно, что вы просто нелюбопытны. Значит, придется вас немного просветить. Но постепенно. Позвольте сначала только один вопрос: как у вас с женщинами, Арон?
— Это лучше у них спросить, — ответил мужчина недовольно.
— Да, вы, наверное, правы. И кого же мне спросить, по-вашему? У вас их много было?
Арон не ответил. Все его силы уходили на то, чтобы удержать на лице маску безучастия.
— Может, мне поинтересоваться у Майи Дурбан? Как вам такая идейка?
— У вас странный юмор.
— Возможно. Когда мы ее нашли в постели, она ничего сказать не могла. Но тем не менее кое-что она нам дала. Убийца оставил свою визитную карточку. Вы понимаете, о чем я?
Голова Арона дернулась. Он облизал губы.
— И я, разумеется, имею в виду не те визитки, которые можно заказать в издательстве «Ауне» в количестве трех тысяч экземпляров. Я говорю о совершенно особом личном генетическом коде. На земле живет четыре миллиарда человек, но у каждого из них свой, особый код. Ну ладно: не четыре, а чуть поменьше, Арон. Если эту визитную карточку увеличить, она станет похожа на современную гравюру. Такую черно-белую. Но вы-то, конечно, об этом знаете, вы ведь читаете газеты.
— Вы сидите и гадаете. А вам надо иметь разрешение суда, чтобы брать у меня анализы, если вы это имеете в виду. А вам его не дадут. Я не идиот. К тому же я хочу адвоката. Я ни единого дерьмового слова больше не скажу без адвоката, ни единого!
— Ладно. — Сейер снова откинулся на спинку кресла. — Я могу продолжить нашу беседу один. Но разрешение на то, чтобы взять у вас анализ крови, волнует меня меньше всего, это я просто к вашему сведению.
Арон поджал губы, но продолжал курить.
— Первого октября вы были в «Королевском оружии» вместе с несколькими коллегами, в частности с Арвесеном и Эйнарссоном.
— Я никогда и не говорил, что я там не был.
— А когда вы покинули пивную?
— Я думал, вы знаете, ведь это ваши люди приехали и забрали меня!
— Я имею в виду-до того. Когда вы взяли машину Эйнарссона и отъехали ненадолго. Может, в половине восьмого?
— Машину Эйнарссона? Шутите? Никто не мог одолжить машину Эйнарссона. Это чушь. К тому же я выпил.
Он два раза жадно затянулся и выдохнул дым.
— Я вообще никуда не ездил, я сидел как мешок весь вечер и только пил.
— Вне всякого сомнения. По словам повара, вы напились до бесчувствия. Не стоит забывать, что он-то на работе и трезвый и что он приглядывает за людьми. Видит, кто приходит, кто уходит. И когда приходит и уходит.
Сейер помолчал.
— Значит, вы отправились на прогулку, может быть, посмотрели, как там в городе, и закончили эту небольшую прогулку у Дурбан, там вы припарковали машину Эйнарссона на тротуаре и позвонили к ней в квартиру ровно в восемь. Два коротких звонка. Не так ли?
Молчание.
— Вы заплатили и потребовали товар, за который заплатили. А после этого, — инспектор слегка наклонил голову, продолжая пристально смотреть на Арона, — между вами вспыхнула ссора.
Сейер понизил голос, Арон опустил голову. Как будто вдруг обнаружил у себя на коленях что-то исключительно интересное.
— У вас опасный темперамент, Арон. Вы не успели и глазом моргнуть, как уже убили ее. И вы рванули назад, в паб, надеясь, что таким образом обеспечите себе алиби и никто не заметит, что на самом деле вас какое-то время в пивной не было. И вы решили напиться.
Арон подавленно покачал головой.
— И хотя вы здорово напились, до вас дошло, что́ вы наделали. И вы рассказали обо всем Эйнарссону. Вы надеялись, что он, возможно, сможет подтвердить ваше алиби. Ведь он же был вашим другом. И вы, парни, всегда держались вместе. Это же был просто несчастный случай, не так ли? Вы просто бедный-несчастный парень, которому не повезло, и Эгиль, конечно же, должен был это понять, поэтому вы решили довериться ему. К тому же он был трезв, возможно, единственный трезвый среди вас, ему бы поверили.
Арон промахнулся, стряхивая пепел.
— Но вы перебрали. Это было глупо, потому что не обратить на вас внимания было уже нельзя. И ближе к ночи хозяин позвонил нам и попросил задержать вас и посадить в вытрезвитель. Эйнарссон помчался вслед на своей машине. Может быть, он боялся, что вы начнете болтать, сидя в нашей машине, или же позже — в камере. Он должен был спасти вас не только от вытрезвителя, он должен был спасти вас от приговора за убийство. И — невероятно, но факт! — ему это удалось. И то, что вам так безумно повезло, дошло до вас не раньше следующего дня, но могу представить, что у вас кровь застыла в жилах, когда вы поняли, что чуть было не влипли.
Арон снова закурил.
— Наверняка вам показалось странным, что Эйнарссон исчез. А интересно, вы не думали о том, почему он погиб?
Арон собрался с силами и откинулся на спинку стула.