Карин Фоссум – Глаз Эвы (страница 36)

Она нажала на газ и налегла на руль, поворачивая. Пронеслась мимо фабрики, на которой делали электрические лампочки, и обратила внимание на штатив с газетами у двери в булочную. «Найдена задушенной», было написано там. Такую же газету она увидела и у заправки «ESSO». Эльмер наверняка тоже читал про это, если он читает газеты, а газеты читают все. Она сбросила скорость, доехав до Оскарсате, проехала мимо пивоварни, доехала до бассейна и припарковалась за ним. Немного посидела в машине. Парковка была большая, белых машин было немало. Она закрыла машину и медленно пошла мимо бассейна, чувствуя запах хлорки, направилась к парковке для начальства, прямо у главного входа. Эльмер был, определенно, не из начальства: во-первых, он не был одет, как руководитель, а во-вторых, жаловался на зарплату. Она продолжала медленно идти, дошла до шлагбаума, которым была отгорожена левая часть парковки. Там стоял автомат и мигал красным огоньком, а еще там была большой щит, на котором было написано, что стоянка охраняется. Правда, не было написано, как. Она нигде не видела камер. Она проскользнула за шлагбаум и направилась налево; искать надо было систематически, потому что машин было много. Сердце билось очень быстро, она засунула руки в карманы плаща и постаралась идти спокойно, время от времени поднимая лицо к солнцу, чему-то улыбаясь. Ей казалось, что так она выглядит естественно и не может вызвать ни у кого никаких подозрений. Там стояла «Хонда Сивик», белая, почти неестественно сверкающая, как будто только что из автосалона. Она продолжала двигаться мимо этого ряда машин, ей надо было обращать внимание на все, и на буквы, и на номера, и при этом выглядеть так, чтобы ее никто ни в чем не заподозрил. Неужели можно убить человека вечером, а утром выйти на работу? Неужели такое возможно? «БМВ», уже старая и грязная, с кучей хлама у заднего стекла. «Фольксваген-жук», не белый, а, скорее грязно-желтый. Она шла вдоль второго ряда, чувствуя, как припекает солнце, хотя был уже октябрь, солнечный лучик приятно щекотал щеку. Внезапно она вспомнила, что Майи больше нет. Она безнадежно мертва. В это невозможно было поверить. Эва не была уверена, что раньше понимала это. Майя снова возникла в ее жизни неожиданно и так же неожиданно исчезла. Пролетела мимо, как удивительный сон. Белый «Мерседес», старая «Ауди». Она шла быстро на своих длинных ногах в распахнутом плаще, но вдруг перед ней возник мужчина и загородил дорогу. Он был одет в темно-синий комбинезон с кучей нашивок-отражателей «Секьюритас».[25]

— У вас есть пропуск?

Эва наморщила лоб. Охранник был еще совсем мальчишка, но очень крупный.

— Что?

— Это частная стоянка. Вы что-то ищете?

— Да, машину. Я ничего не трону.

— Вам придется уйти, эта стоянка только для сотрудников.

Светлый ежик на голове и бездна самодовольства.

— Я просто хочу кое-что выяснить. Зашла сюда, чтобы взглянуть. Это очень важно для меня, — добавила она.

— Нет. Идемте, я вас провожу.

Он приблизился к ней, протягивая руку.

— Вы можете пойти со мной, мне надо только посмотреть на машины. Я ищу одного человека, мне очень надо с ним поговорить, это ужасно важно. Будьте добры! У меня самой есть и машина, и приемник.

Он колебался.

— Ладно. Но только побыстрее. Я должен следить, чтобы здесь не было посторонних, это моя работа.

Она продолжала ходить мимо рядов машин, слыша за спиной шаги охранника.

— А какая машина вам нужна? — поинтересовался он.

Она не ответила. Эльмер не должен знать, что его кто-то ищет. Этот щенок в синем комбинезоне может проболтаться.

— Я знаю многих, кто тут работает, — добавил он.

«Тойота Терсель», старая «Вольво», «Ниссан Санни»… Охранник кашлянул.

— А он работает в цеху? Или на погрузке?

— Я его не знаю, — ответила она кратко. — Только машину.

— Ух, как все таинственно!

— Верно.

Она остановилась и кивнула. Он стоял, скрестив руки на груди, и чувствовал себя идиотом. Какая-то тетка незаконно находится на стоянке, а он ходит за ней, как собачка. Ни хрена себе охранник! Он просто переставал себя уважать.

— А что вам надо от этого человека, если вы его даже не знаете?

Он обошел ее и остановился, облокотившись на капот машины. Ноги у него были длинные, он перегородил ей дорогу.

— Я собираюсь свернуть ему шею, — ответила она с обворожительной улыбкой.

— А, я так и подумал.

Он заржал, как будто до него внезапно дошло. Комбинезон его был из нейлона. На тренированном теле он сидел, как влитой. Эва посмотрела на номер машины, на капот которой он опирался. BL744… Она быстро повернулась к машине, стоящей в противоположном ряду, это был серебристый «Гольф», подошла вплотную и попыталась заглянуть внутрь через стекло. Он последовал за ней.

— Это машина одного парня, который в столовой работает, не помню, как его кличут. Такой хлыщ, у него еще волосы вьются. Это он?

Она терпеливо улыбнулась ему, выпрямилась и быстро глянула на белый «Опель» у него за спиной. Теперь она видела номер полностью. BL-74470. Это была «Манта». Она оказалась права, машина была точно такая же, как старый автомобиль Юстейна, но эта была гораздо красивее, новее и ухоженнее. В салоне красная обивка. Эва вернулась, дошла до шлагбаума. Она увидела то, что хотела. Не думала, что найти его будет так легко. Обычный рабочий пивоварни, на совести которого убийство. И она, Эва, знает достаточно, чтобы посадить его лет эдак на 15–20. В крохотную камеру. Это просто невероятно, подумала она. Вчера он убил Майю. А сегодня вышел на работу — как будто ничего не произошло. Значит, он умный. Изворотливый. А может, он обсуждал это убийство с приятелями за бутербродом в столовой? Она представила себе эту картину: жует и глотает, а на верхней губе майонез. Жуть какая с этой бабой, наверняка какой-нибудь клиент пришил. А потом делает глоток колы, снимает с бутерброда лимон и веточку петрушки, а потом снова откусывает, говоря «Бьюсь об заклад, что он уже в Швеции».

Не исключено, что многие из них были Майиными клиентами, продолжала думать она. А может быть, он, как и она сама, с трудом верит в то, что это могло произойти, пытается отогнать воспоминание, как дурной сон.

— Я вспомнил! Вспомнил, как его зовут! — крикнул охранник ей вслед. — Тот, с «Гольфом»! Его зовут Бендиксен. Он из Финмарка![26]

Эва кивнула, не оборачиваясь, и пошла дальше. Потом опять остановилась.

— А как они тут работают? Посменно?

— С семи до трех и с одиннадцати до семи.

Она снова кивнула, взглянула на часы и вышла с парковки, прошла мимо бассейна и села в свою машину. Сердце билось учащенно; теперь у нее есть собственная огромная тайна, и она не знает, что с ней делать. Но завела машину и поехала домой. До трех часов еще очень далеко. Эва подождет, а потом поедет за ним. Выяснит, где он живет. Есть ли у него жена и дети. Внезапно ей ужасно захотелось, чтобы он знал, что кое-кому все известно! Не больше. Она не могла представить себе, что он будет жить и чувствовать себя в безопасности, что он встал сегодня утром и пошел на работу — совсем как обычно, он, который ни за что ни про что убил Майю. Она так и не поняла, почему он это сделал, почему он пришел в такую ярость. Как будто нож под кроватью был самым большим оскорблением в его жизни. Наверное, убийцы — не такие, как обычные люди, решила она и объехала велосипедиста, который налегал на педали справа. С ними наверняка что-то не так. Или же он просто до смерти перепугался, увидев нож. Неужели он думал, что Майя хочет его зарезать? Она на секунду задумалась, не может ли какой-нибудь ушлый адвокат спасти его, утверждая, что он действовал, защищаясь? В таком случае мне надо будет вмешаться, решила Эва, но тут же отбросила эту мысль. Свидетельствовать в суде в качестве подруги проститутки? Нет, это невозможно. Я не трусиха, думала она, вовсе нет. Но я должна думать об Эмме. Она снова и снова повторяла это про себя. Но она не могла успокоиться, казалось, что под ее кожу заползли тысячи маленьких муравьев. Ей становилось плохо при мысли, что никто ни о чем не догадывается. Убита Майя, ее лучшая подруга, самая лучшая — и появилась только маленькая заметка в газете — и всё?!

Она как раз отпирала входную дверь, когда зазвонил телефон.

Эва вздрогнула. Значит, телефон включили, возможно, по просьбе полиции. Какую-то секунду она медлила, потом все-таки решилась и подняла трубку.

— Эва, детка! Где тебя носит? Я уже несколько дней не могу дозвониться!

— Телефон был выключен. Но теперь его включили, я просто не заплатила вовремя.

— Я же просил, чтобы ты говорила, если тебе что-то надо, — пробурчал отец.

— Я вполне могу обойтись без телефона несколько дней, — произнесла она непринужденно, — да и ты в деньгах не купаешься, насколько я знаю.

— Уж лучше я умру с голода, чем ты. Привези-ка ко мне Эмму, я уже соскучился по ней.

— Она у Юстейна, у нее как бы осенние каникулы. Можешь позвонить ей туда.

— А ничего, если я позвоню? Юстейн не будет против?

— Ты что, с ума сошел? Он тебя любит. Он сам боится, что ты злишься на него за то, что он от меня ушел, так что наверняка обрадуется, если ты позвонишь.

— Я жутко на него зол! Ты же не ждала от меня ничего другого?

— Только ему не говори.

— Я, кстати, вообще не понимаю, как ты можешь так спокойно относиться к мужчине, который тебя бросил.