Карен Уайт – Рапсодия ветреного острова (страница 35)
Эмми зашла за прилавок.
– Рада, что вы спросили. Я разделяю наши продажи на категории и анализирую, какие отделы приносят больше или меньше прибыли. Вон та стена целиком посвящена картам и путешествиям. Это один из моих любимых разделов, но продажи слишком малы по сравнению с площадью, которую он занимает. Я бы существенно уменьшила его – возможно, до трех нижних полок, где мы держим классику, – и использовала свободное место для букинистического отдела, и, возможно, для секции местных авторов или интересных сувениров. При этом мы также можем увеличить детскую секцию и сделать более просторным уголок для читателей. Что вы об этом думаете?
Эмми затаила дыхание, сама удивляясь тому, насколько важным было для нее одобрение Эбигейл. Пожилая женщина уперлась руками в бедра и подошла к полкам, изучая их. Она прищурилась, словно представляя картину нововведений. Спустя некоторое время она повернулась к Эмми.
– Совершенно с вами согласна. Думаю, мы так долго сохраняли этот большой отдел из-за Мэгги, потому что она любила карты и атласы. Но я тоже задумывалась… – Она сложила руки на груди и постучала пальцем по подбородку. – У меня где-то хранится коробка с книгами Мэгги о путешествиях. Она хотела оставить их у себя, когда мы собирали вещи перед ураганом, и согласилась отдать их только в последнюю минуту, поэтому они хранились отдельно от всего остального. Я даже не вспоминала о них до сих пор, – она немного помолчала, глядя на полки. – Но если я найду эти книги, мы сможем включить их в новый букинистический раздел. Это отличная подборка, потому что они довольно старые.
У Эмми отлегло от сердца.
– Еще я хотела бы открыть веб-сайт и продавать редкие книги по Интернету. Старые книги о путешествиях могли бы стать одной из главных изюминок. Я уверена, что многие коллекционеры ищут в Сети как раз такие вещи, – она перевела дыхание. – Но сначала нам нужно избавиться от старого кассового аппарата и вспомнить о том, что мы живем в XXI веке, – а значит, нужен компьютер.
Морщинки вокруг глаз Эбигейл углубились.
– Похоже, нам предстоит большая работа. Если не возражаете, я хочу попросить Лулу помочь с оформлением детского уголка. У нее хорошее чутье на такие вещи.
– Хрмпф!
Обе женщины повернулись к задней двери и увидели Лулу, по-видимому уже некоторое время стоявшую там. Эбигейл поднесла руку к сердцу.
– Ты напугала меня, Лулу! Я не слышала, как ты вошла.
Она повернулась к Эмми.
– Лулу однажды сказала мне, что в детстве ей нравилось воображать себя Нэнси Дрю, девочкой-сыщиком, и ходить повсюду незамеченной.
Лулу сделала вид, будто не слышала ее, и выступила вперед. Ее волосы были заплетены в две толстые косы, а одета она была в те самые шорты и рубашку, что и во время их первой встречи с Эмми.
– Мэгги бы не понравилось, что ты продаешь ее любимые книги.
Эбигейл склонила голову набок.
– Знаешь, я думаю как раз наоборот. Она любила делиться этими книгами, когда была жива, и ей нравилось беседовать с другими людьми о разных местах. Тебе не кажется, что если мы сделаем ее книги доступными для читателей, то таким образом почтим ее память?
Эмми встала рядом с Эбигейл.
– И нам не обязательно выставлять все книги на продажу. Я буду рада, если вы просмотрите их и выберете те, которые хотели бы сохранить. Но я согласна с Эбигейл: если мы поделимся книгами Мэгги, это будет лучшим способом почтить ее память.
Лулу только фыркнула в ответ. Не обращая внимания на обеих женщин, она прошла к тому месту, где Эмми хотела устроить детский уголок.
– Будет неплохо проводить регулярные чтения. Мэгги читала детям во время войны, чтобы они поменьше думали о своих отцах, воевавших на фронте. Возня со мной отнимала у нее много времени, но она делала что могла. Да, она дарила им книги, хотя не могла себе этого позволить, но такая уж она была. И все же я не думаю, что вы должны продавать ее коллекцию.
– Весь этот спор ни к чему не приведет, если я не найду ту коробку с книгами, – сказала Эбигейл. – Ты видела их последней, Лулу, но я не помню, как мы вывозили их. Ты не помнишь, что с ними произошло?
Лулу пожала плечами и покачала головой, сосредоточенно изучая место для будущего детского уголка.
– Если я за двадцать лет на них не наткнулась, то похоже, что они потерялись навсегда, – продолжала Эбигейл.
Лулу сложила руки на груди, выпятила подбородок и стала похожей на старого индейского вождя.
– Думаю, я смогу украсить для вас детский уголок. Но это обойдется недешево.
Эмми нахмурилась.
– Разумеется, я заплачу вам за работу.
Уголки рта Лулу приподнялись, что, по-видимому, означало для нее широкую улыбку.
– Я слышала, как вы говорили о веб-сайте. Мне хотелось бы, чтобы вы привлекли Джолин к работе над сайтом, и еще я хочу отдельную страницу для своих бутылочных деревьев.
Эмми поморгала, не вполне уверенная, что все расслышала верно.
– Джолин? Бывшая невеста Хита?
Эбигейл накрыла ее руку ладонью.
– Она работает дизайнером интерьеров в Атланте и сделала отличный интерактивный сайт для своего бизнеса, который был удостоен какой-то премии. Он очень инновационный, как нынче модно среди молодежи. Там можно делать поэтажные планы и расставлять виртуальную мебель.
Эмми выдавила улыбку.
– Звучит прекрасно, но… Джолин?
Лулу снова выпятила подбородок.
– Не любите ее, потому что она хорошенькая, да?
– Дело не в том, что она мне нравится или не нравится, – объяснила Эмми, стараясь говорить ровным тоном. – Я видела ее всего лишь один раз, и она была пьяна. Не слишком хорошее начало для будущей совместной работы.
– Возможно, вы и правы, – признала Лулу. – Но мне кажется, вам нужен новый проект. «Находки Фолли» прекрасно обойдутся и без вас, но вы не обойдетесь без них.
– Прошу прощения? – Эмми нахмурилась, глядя на пожилую женщину и понимая, что ей совсем не нравится ее реплика.
– Джолин может работать в Атланте, – быстро вмешалась Эбигейл. – Так она сможет сосредоточиться на чем-то еще, кроме Хита.
Эмми переводила взгляд с Лулу на Эбигейл и обратно. Одинаковое выражение надежды и ожидания на их лицах выглядело бы комично, если бы женщины не были так серьезны.
– Ну, хорошо, – согласилась Эмми, не в силах сразу им отказать. – Но я ничего не обещаю. Но если ее работа окажется слишком дорогой, тогда определенно нет.
Она покосилась на Лулу – та довольно улыбалась.
– И еще одно условие, – улыбка моментально исчезла. – Я хочу, чтобы книги детям читали вы. Вы с ними примерно одного роста, так что им будет легко с вами.
Облегчение, проступившее на лице Лулу, сменилось радостным удивлением. Эмми задумалась: к чему бы это?
– Минутку, Лулу, – она пошарила под прилавком, где лежал экземпляр «Великого Гэтсби», обнаруженный в башенке.
Когда ее пальцы прикоснулись к обложке, по руке пробежало знакомое электрическое покалывание, которого она не чувствовала раньше. Помедлив секунду, она достала книгу и протянула Лулу.
– Здесь есть посвящение Маргарет от Питера. Вы знаете, кто такая Маргарет?
Лулу взяла книгу и некоторое время держала ее, прежде чем раскрыть на титульной странице. Она едва заметно улыбнулась, когда читала посвящение, и ее лицо смягчилось, словно тучи расступились после бури.
– Питер был единственным, кто так называл ее. Все остальные знали ее как Мэгги.
Эмми потерла руку; воспоминание об электрическом разряде было слишком свежо в ее памяти.
– А кто такой Питер? Он подписал книгу и для вас.
Лулу медленно переворачивала страницы, не поднимая головы.
– Он был другом Мэг. Он много путешествовал и всегда привозил нам подарки – в основном книги, потому что у нас была общая страсть к чтению.
– Он был военным?
Лулу покачала головой:
– Нет, гражданским. Он болел астмой и не мог служить в армии. Но его отец имел кожевенный завод на западе и посылал Питера в командировки для заключения военных и гражданских контрактов.
Эмми пристально наблюдала за Лулу. Годы изучения мелких фрагментов текста, сомнений и анализа лишь обостряли ее любопытство.
– Что с ним случилось?
Лулу пожала плечами, но так и не подняла голову.
– Он… уехал. Вчера был здесь, а завтра его не стало. Это случилось в середине войны. Мы думали, что его, должно быть, призвали в армию, несмотря на астму, или же он работал над секретными военными контрактами и не мог сообщить, где находится.
Эмми встряхнула волосы и отвела их со лба; ей вдруг показалось, что в магазине стало очень душно.
– И ни слова после войны?