Карен Уайт – Рапсодия ветреного острова (страница 23)

Она поднялась на две ступени к парадной двери и ненадолго остановилась, чтобы прочитать наклейки на стеклянной двери: «Чтение сексуально» и «Ешь, читай, спи». У ее матери в магазине «Страницы Пейдж» были точно такие же наклейки, и Эмми одновременно ощутила тоску по дому и встречу с чем-то хорошо знакомым. Сделав глубокий вдох, она повернула ручку и открыла дверь.

Наверху звякнул колокольчик, и до нее донесся приятный аромат от большой свечи, стоявшей на соседнем столике. На широком прилавке в дальнем правом углу магазина были разложены книги, разные мелочи для продажи и газеты. Эмми направилась к темноволосой женщине лет пятидесяти с небольшим, в круглых очках на цепочке, которая только что оторвалась от компьютера.

Пожилая женщина тепло улыбнулась и вышла из-за прилавка, оставив очки болтаться на цепочке у нее на груди.

– Вы, должно быть, Эмми, – сказала она и в следующий момент заключила ее в объятия. Удивленная, Эмми какое-то мгновение стояла неподвижно, а потом подняла руки и слегка похлопала женщину по спине.

– Вы Эбигейл? – осторожно спросила она, вспомнив о том, как задала такой же вопрос Лулу.

Женщина отступила от нее.

– Совершенно верно, – ответила она с протяжным южным акцентом. – И, кажется, я единственная, кто еще не встретился с вами.

На ней был сарафан и пляжные сандалии, а ее бронзовое лицо говорило о годах, проведенных на солнце.

– Хитклифф сказал, что обнаружил вас спящей на крыльце, – выражение ее лица стало более серьезным, и Эмми заметила бледные полоски в уголках глаз, оставшиеся незагорелыми – было похоже, что Эбигейл часто и много улыбалась.

– Хитклифф?

Улыбка вернулась на ее лицо, и бледные полоски исчезли.

– Мой муж, благослови его Бог, назвал нашего единственного сына в честь моего любимого книжного героя[20]. Но все, кроме меня, зовут его Хитом.

– Он не упоминал об этом.

– Нет, и не стал бы.

Эмми заметила маленький столик возле прилавка, на котором лежали книги сестер Бронте и Джейн Остин.

– Думаю, ему еще повезло, что вы не назвали его Фицуильямом, – сказала она, указав на экземпляр «Гордости и предубеждения». Потом она указала на томик «Грозового перевала» в кожаном переплете и добавила: – А моя мать назвала меня в честь Эмили Бронте.

Эбигейл хлопнула в ладоши.

– Разве не замечательно? Я знала, что мы с вашей мамой – родственные души.

Эмми пристально посмотрела на нее.

– Я не предполагала, что вы хорошо знакомы друг с другом.

– По правде говоря, мы не встречались, хотя она ходила в одну школу с моим мужем. Но мы довольно много разговаривали по телефону после того, как она приобрела у меня коробку книг и решила, что будет еще лучше, если вы купите магазин.

Не ожидая дальнейших вопросов от Эмми, Эбигейл взяла ее за руку.

– Давайте я все покажу вам, чтобы представляли себе, во что ввязываетесь.

Она провела Эмми через небольшой альков на другую сторону магазина.

– Это «Детская площадка Фолли», наша маленькая кофейная лавка, которую я соорудила лет пять-шесть назад. У нее даже есть свой боковой вход. Я сдаю ее Джанелл Стивен, которая ведет все дела в кофейне, так что вам не придется о чем-либо беспокоиться, и я надеюсь, что вы продлите срок аренды. У нас хороший поток посетителей, солидная база местных книголюбов, много и сезонных туристов, потому что мы находимся рядом с Сентер-стрит.

Высокая стройная женщина открывала большую коробку за прилавком, но выпрямилась при появлении посетителей.

– Эмми, разрешите познакомить вас с Джанелл. Мисс Джанелл, это новая хозяйка «Находок Фолли».

Джанелл дружелюбно улыбнулась, и улыбка отразилась в ее зеленых глазах, когда она пожала руку новой знакомой. Эмми сразу же обратила внимание на ее красивые серьги в виде квадратных хрустальных подвесок и ожерелье в виде хрустальных бусин на тонком кожаном ремешке. Ее короткие каштановые волосы служили превосходным фоном для украшений, и Эмми заметила другие серьги, браслеты и кольца, разложенные на прилавке.

– Приятно познакомиться, Джанелл. Мне очень нравятся ваши украшения.

– Спасибо, мне тоже очень приятно, – она указала на маленький стенд с ожерельями, установленный на прилавке. – Вообще-то я сама их делаю. Раньше это было мое любимое хобби, но я стала получать так много заказов от разных людей, что решила превратить его в бизнес. Эбигейл получает небольшой процент от всего, что я продаю, и надеюсь, мы с вами сохраним эту договоренность. Во всяком случае, я хочу, чтобы вы что-нибудь выбрали для себя и носили каждый день в качестве наглядной рекламы. Эбигейл говорит, что возможность выбрать что-нибудь прямо здесь всегда сокращает ее процедуру подготовки к выходу в свет с шести минут до пяти.

– Ох, перестань! – Эбигейл со смехом шлепнула Джанелл по руке. Повернувшись к Эмми, она добавила: – Скоро вы кое-что узнаете. Местные жители подумают, будто вы собираетесь на похороны или на встречу с губернатором, если вы наденете что-нибудь посерьезнее пляжных туфель.

Окинув взглядом юбку и блузку Эмми, она добавила:

– Не беспокойтесь, вы быстро научитесь. Для этого здесь я.

– И я тоже, – сказала Джанелл и вернулась к коробке, которую она разбирала. Эбигейл продолжила знакомить Эмми с необыкновенным магазином. Там была небольшая детская секция, стол для новых изданий и букинистический отдел для книг, вышедших из обращения. Стены, не закрытые полками, были расписаны разноцветными цитатами знаменитых авторов, золотыми звездами и причудливыми книжными томами в виде ковров-самолетов. Эмми восхищенно разглядывала их.

– Вы сами это сделали?

– Вообще-то это работа Лулу. У нее художественный талант.

– Лулу? Двоюродная бабушка Хита?

Эбигейл снова рассмеялась, и Эмми поняла, что не ошиблась: Эбигейл действительно часто смеялась.

– Другой у него нет. Она может показаться странной, но ей просто нужно время, чтобы привыкнуть к незнакомым людям. Но, как я говорила вашей матери, когда вы будете работать вместе, то научитесь ладить друг с другом.

Эмми остановилась.

– Простите, что вы сказали?

Эбигейл прошла мимо нее к стойке с книгами для подростков и стала поправлять их.

– Не думайте, что вы сразу же во всем разберетесь, – продолжала Эбигейл, словно не расслышав Эмми. – Я объяснила вашей матери, что останусь с вами в качестве сотрудницы на две-три недели, больше или меньше, в зависимости от вашего желания. Я познакомлю вас с местными жителями и удостоверюсь, что вы хорошо ориентируетесь в окрестностях.

– Спасибо, я ценю это. Но что вы говорили о том, что мы с Лулу будем работать вместе?

– Идите сюда, – попросила Эбигейл и указала на дверь в задней части магазина. – Разрешите вам кое-что показать.

Нахмурившись, Эмми последовала за ней. Эбигейл распахнула дверь и вышла на ярко освещенный задний двор. Эмми оказалась на маленьком деревянном крыльце с двумя ступеньками и увидела небольшой двор, преображенный самым волшебным образом. Она зачарованно остановилась, уверенная в том, что теперь знает, как чувствовала себя Алиса, когда провалилась в кроличью нору.

Металлические бутылочные деревья разной высоты и ширины стояли рядами по струнке, словно шеренги солдат; яркие разноцветные бутылки напоминали пышные эполеты. Все пространство вдоль деревянного забора и между бутылочными деревьями было занято цветущими кустами и всевозможными растениями, что делало ландшафт похожим на пестрый ковер.

– Все это сделала Лулу, – сказала Эбигейл.

Эмми продолжала смотреть на двор, не в силах сформулировать вопрос. Словно почувствовав ее смятение, Эбигейл добавила:

– Ее история во многом похожа на историю Джанелл. Сначала она сделала несколько деревьев для членов семьи; потом другие люди обратили на них внимание и стали делать заказы, так что слухи о ее таланте быстро распространились. Она прилично зарабатывает на этом, а я беру небольшой процент с продаж в обмен на свободное место. Как я объяснила вашей матери, эта договоренность не подлежит пересмотру, но ее выгода очевидна. Лулу приносит довольно большой доход. И она на самом деле замечательный человек, если с ней получше познакомиться.

– Моя мать знает о Лулу?

Эбигейл повернулась и посмотрела Эмми в глаза.

– Мы с Пейдж провели много времени за телефонными разговорами, пока вы готовились к отъезду. Хотя раньше мы не были знакомы, но принадлежим к одному поколению и хотим для своих детей одного и того же.

Ее лицо снова стало серьезным. В уголках глаз появились обычно скрытые белые линии, и Эмми впервые заметила скрытую печаль.

– Она знает, что этот магазин – та самая возможность, в которой вы сейчас нуждаетесь. Но она также понимает, что я не могу уйти на покой и оставить Лулу без всякой поддержки, – Эбигейл снова улыбнулась и обвела взглядом сад бутылочных деревьев. – Она создает такую красоту, на которую способны только люди, познавшие большое горе. Думаю, этот клочок земли нужен ей не меньше, чем вам.

Эмми открыла рот, собираясь объяснить Эбигейл, что у нее достаточно своего горя и она не нуждается в бремени чужих скорбей, но остановилась, когда Эбигейл накрыла ладонью ее руку.

– Вам не нужно принимать решение прямо сейчас. Я позвоню юристам и отложу нашу встречу до завтра, чтобы у вас было время подумать об этом, – она подмигнула. – Но ваша мама рассказала, какая вы умная девочка, и думаю, вы примете правильное решение.