Карен Уайт – Чердак на Куин-стрит (страница 19)

Его слова вернули меня в реальность. Я резко открыла глаза и попыталась сделать вид, будто ничего не случилось.

– Спокойной ночи, Джек.

Не успев сделать то, что сделала бы прежняя Мелли, я резко повернулась и зашагала к своей комнате. Я уже подходила к двери, когда Джек заговорил.

– Да, ты ведь знаешь… – его голос звучал низко и хрипло.

Я остановилась. Повернула голову.

– Что именно?

– Поверь, мы можем пройти через что угодно. При условии, что мы заодно.

Я сказала себе, что он наверняка имеет в виду нечто большее, нежели разгадка убийства Адриенны и Замороженная Шарлотта. Окрыленная надеждой часть меня не могла не поверить, что он имел в виду нас.

– Хорошо. Я рада, что мы на одной волне.

Он снова заговорил, и я услышала в его голосе улыбку:

– И если бы я верил во второй шанс, это был бы почти поцелуй номер два.

С этими словами он повернулся и зашагал к гостевой комнате. Я закрыла за собой дверь в спальню и, не удосужившись запереть ее, залезла под уже холодное одеяло и прижалась к теплому телу Генерала Ли, чтобы он не подумал, что он всего лишь замена за неимением лучшего. Я около часа лежала, не сомкнув глаз, раз за разом мысленно проигрывая наш разговор с Джеком, и, наконец, задремала, думая о том, что он сказал, и задаваясь вопросом, что он делал, стоя в коридоре посреди ночи.

Глава 8

На следующее утро мы с матерью стояли и наблюдали за тем, как отец и Джек натягивают над цистерной новый брезент, делая первый шаг к тому, чтобы замаскировать глубокую рану в саду за домом. Следующим шагом было раскатать поверх него искусственное травяное покрытие вместе с целым пластиковым садом, который, как обещала сценограф Харви, Лори Коул, будет выглядеть в фильме как настоящий.

Не желая опоздать на работу, я посмотрела на часы. Если я опоздаю хотя бы на пять минут, к тому времени, как я доберусь туда, Кэтрин уже совершит шесть продаж. Внутри дома Софи, ее муж Чэд и Меган Блэк были заняты тем, что помогали нам переносить коробки в винтажный фургон «Фольксваген» Софи и Чэда. Они дружно заявили, что им не нужна ни моя помощь, ни полезная таблица, на которой было указано, где каждый ящик должен располагаться внутри фургона. Они даже отказались от моего предложения помочь им перенести коробки в свободную спальню Софи и Чэда.

Я попыталась было настаивать, но Джейн потянула меня прочь, чтобы спросить, что надеть близнецам и стоит ли доставать из шкафа детские биркенстоки (подарки на день рождения от Софи и Чэда), так как их дочь, Блю Скай, приехала вместе с родителями к нам в гости. Я была рада отвлечься, и, когда вернулась из детской, Софи сказала, что они почти закончили и что мне не нужно проверять фургон.

Хотя в воздухе все еще витал утренний холодок, отец выпрямился и рукавом вытер со лба пот.

Мать вздохнула рядом со мной.

– Как бы ни было больно твоему отцу видеть, что весь его тяжкий труд пошел насмарку, когда цистерна обрушилась, и теперь он с нетерпением ждет возможности взяться за восстановление сада. Честное слово, я ни разу не видела его таким взволнованным с тех пор, как он обнаружил в архивах оригинальный дизайн сада Лутрела Бриггса.

– Я знаю. Он и Джейн угрожали вовлечь меня в реконструкцию, как только закончатся съемки. При условии, что Софи даст согласие.

Я поймала на себе взгляд матери.

– Вообще-то хозяйка дома – это ты.

– Софи когда-нибудь была зла на тебя? Поверь мне. Ей лучше во всем поддакивать. Тем более что обычно она права. Но если ты передашь ей мои слова, я никогда не буду с тобой разговаривать.

Мать тихо рассмеялась, и в уголках ее зеленых глаз собрались лучики морщинок. Хотя ей и было за шестьдесят, она вполне могла сойти за мою сестру. Она оставалась стройной, и обладала хорошей фигурой, и по-прежнему сохраняла осанку оперной певицы, которой когда-то была. Хотя большую часть моей жизни она прожила вдали от меня, лишь недавно войдя в нее снова, она стала ее неотъемлемой частью, и я не могла представить себе мою жизнь без нее.

– Когда приедут «звезды»? Не могу дождаться встречи с ними. – Мать была похожа на взбалмошную школьницу.

– Не знаю. На прошлой неделе Харви и Марк все еще вносили в сценарий изменения и работали над графиком съемок. Харви винит во всем нас из-за задержек в декабре прошлого года. Он сказал, что изменения нужны для того, чтобы проект оставался в рамках бюджета, но я понятия не имею, как это сделать, а они не считают необходимым держать нас в курсе.

Мать нахмурилась:

– Я попросила Ребекку передать Марку, что я буду счастлива открыть свой дом для «звезд». Мы ведь живем почти рядом. Я пока не получила ответа.

– И скорее всего не получишь. Думаю, Марк предпочел бы, чтобы доступ был ограничен, особенно для тех, кто так или иначе связан с Джеком. Наш каретный сарай временно переоборудовали под раздевалки, причем со строжайшим приказом никого к ним не подпускать.

Она вздохнула и рукой в перчатке заправила мне за ухо выбившиеся волосы.

– Как прошел вчерашний вечер с Джеком?

– Нормально. И нет, мы не вместе. – Я глубоко вздохнула, все еще чувствуя боль от слов Джека. – Он сказал, что уже простил меня.

– Но это никогда не было проблемой, не так ли?

Я посмотрела на нее, понимая, что мне не стоит удивляться. Хотя осязание связывало ее с миром духов, своей способностью читать мои мысли она была обязана повышенной материнской проницательности.

– Нет. Это вопрос доверия.

Она обернулась и посмотрела на моего отца. Даже если я подумала, что она сейчас начнет давать мне советы, я ошиблась.

– Ты справишься, Мелли, – сказала она. – Любовь всегда находит выход.

Я хотела возразить ей, сказать, что она ошибается, что даже если мы с Джеком все еще любим друг друга, это еще не гарантия того, что мы останемся вместе.

– Привет!

Мы обе повернули головы к садовой дорожке, ведущей от фасада дома, где появилась высокая фигура детектива Томаса Райли. Как обычно, в бежевом плаще… этакая уступка типичной одежде всех детективов. А еще ему срочно требовалось подстричься. Хотя, если честно, отросшие волосы выигрышно подчеркивали его суровую красоту.

Он помахал Джеку и моему отцу, а затем повернулся к нам.

– Доброе утро, – сказала мать и поцеловала его в обе щеки. – Давно вас не было видно. Вы пришли к Джейн?

По его щекам разлился румянец. Он и Джейн прониклись друг к другу симпатией после того, как она переехала в Чарльстон, унаследовав на Саут-Бэттери дом, правда, вместе с довольно неприятным призраком. Затем между ними произошла размолвка, и Энтони Лонго положил конец отношениям. Но мы с матерью были уверены, что не навсегда.

– Нет, боюсь, что нет, – ответил Томас. – Я пришел к Мелани. – Он вытащил телефон и посмотрел на экран. – Ее сообщение пришло сегодня около половины четвертого утра, что объясняет обилие опечаток, но после того, как я его перевел на нормальный язык, думаю, в нем говорилось, что она хочет меня видеть.

Стараясь не щуриться, я посмотрела на экран, радуясь тому, что я без очков и потому не вижу всех опечаток.

– Да, извините. Иногда, когда я не могу уснуть и о чем-то думаю, я, чтобы не забыть, набираю текст. Обычно я жду до утра, чтобы нажать кнопку ОТПРАВИТЬ, но, возможно, я была в полусне. Надеюсь, я вас не разбудила.

– Не волнуйтесь. Я все равно уже встал. А я сегодня утром был в вашем районе и решил зайти. Зачем вы хотели меня видеть?

– Речь идет о нераскрытом деле, над которым вы работали, – убийстве Адриенны Холл.

– Я удивился, когда Вероника упомянула, что вы помогаете ей в этом.

У детектива Райли были причины удивляться. Его спор с Джейн был о ее желании заявить о своих способностях, применять их ради помощи людям, что было полной противоположностью тому, что я хотела делать со своим собственным «даром». Даже наша мать не возражала. А вот детектив был категорически против. Он сказал, что даст согласие, только если она останется инкогнито. Он не стремился сделать из Джейн мишень. И знаете что? Я была с ним согласна.

– Да. Но только в этот раз. Я пообещала ей, потому что она моя подруга, и я очень хочу ей помочь. А затем все, точка. – Я подняла палец и огляделась. – Кто-нибудь еще это слышит?

– Что именно? – спросила мать, наклонив голову.

– Песню. У нее еще такой металлический звук… как будто из чьих-то наушников.

– Странно, – сказала мать. – Я не слышу музыки, но мои ноги хотят отбивать ровный ритм.

И тут до меня дошло.

– Погоди секунду. Я сейчас принесу то, что давно хотела тебе показать.

Я бросилась в кухню, где Джейн кормила близнецов, а миссис Хулихан, стоя у плиты, как бы случайно роняла на пол кусочки бекона для трех собак.

– Мама хочет тебя видеть, – сказала я Джейн. – Она в саду за домом. Мне нужно сбегать наверх и взять там кое-что. Миссис Хулихан, не могли бы вы докормить близнецов?

– С удовольствием, – ответила она, улыбаясь Джей-Джею и Саре.

Поцеловав близнецов в макушки, – едва не коснувшись губами комка яичницы, налипшего на густые волосы Джей-Джея, – я бросилась наверх, чтобы принести плеер и ежегодник. Когда я вернулась в сад, Джейн неловко стояла перед Томасом, пытаясь составить внятную фразу. Выросшая в приемных семьях и работая няней, она не умела расслабляться или поддерживать беседу с представителями противоположного пола.

– Вы стоите здесь. В туфлях, – пролепетала она Томасу, после чего бросила на меня укоризненный взгляд.