Карен Трэвисс – Republic Commando 1: Огневой контакт (страница 48)

«Соберись».

Впереди слышались звуки возни, но они удалялись прочь. Рюкзак задевал за потолок туннеля, время от времени сверху сыпались камешки и комья земли. Ход был вырыт тысячами маленьких лапок и имел круглое сечение, потому что гданам, конечно, не требовалось столько же места, как взрослому мужчине. Из-за скругленного пола Дарману почти казалось, будто ладони и колени упираются в стенки туннеля, как если бы он совершал восхождение по дымоходу. Временами он чувствовал дезориентацию, тогда приходилось закрывать глаза и встряхивать головой, чтобы восстановить ощущение своей позы в пространстве.

— Все нормально, Дар? — спросил Атин. Дарман слышал в шлеме затрудненное дыхание и думал, что это его собственное, но то был Атин.

— Немного дезориентирован.

— Опусти голову и смотри в пол. Голова кружится от давления на затылок.

— У тебя тоже, да?

— Угу, как-то странно. Не знаю, что мы там унаследовали от Джанго, но точно не любовь к лазанью по пещерам.

Дарман наклонил голову вперед и сосредоточился на ладонях, которые переставлял перед собой. Он включил наружный динамик:

— Джинарт, зачем таким маленьким зверькам рыть такие широкие туннели?

— Никогда не пробовал тащить целого мерли или вхека домой на ужин? Гданы работают сообща. Именно поэтому они способны убить добычу, которая во много раз крупнее их самих. Мне кажется, этот урок должен быть понятен людям вроде вас.

— С другой стороны, — настороженно произнес Атин, — можно сделать вывод, что численное превосходство побеждает силу.

— Благодарю за позитивный настрой, рядовой Атин. Рекомендую выбрать ту интерпретацию, которая сильнее поднимает твой боевой дух.

Дальше они почти не разговаривали. Потея от усилий, Дарман продвигался вперед и вскоре обратил внимание на странный запах. Поначалу просто неприятный, как вонь гнилого мяса, он становился все более едким и сернистым. Запах напомнил о Джеонозисе. Места сражений всегда воняли отвратительно. Дыхательный фильтр был эффективен против химического и бактериологического оружия, но запахи свободно пропускал. Разорванные тела и выпущенные кишки испускали характерный и мерзкий смрад.

Именно его Дарман сейчас и ощущал. Он сглотнул, борясь с тошнотой.

— Фирфек, — сказал Атин. — Я расстался со своим обедом, и это только начало.

— Комплекс уже близко, — поведала Джинарт.

— Насколько близко? — спросил Дарман.

— Это пахнет фильтрат, который просачивается из канализации. Трубы сделаны из необожженной местной глины.

— Запах только оттуда? — поинтересовался Дарман.

— О, я думаю, еще от гданов. Точнее, от их недавней добычи — они выкапывают камеры, где хранят излишки. Да, запах с непривычки неприятный. — Джинарт вдруг остановилась, и Дарман налетел на нее сзади. Для своих размеров гурланинка оказалась тяжеленькой. — И это хорошо, поскольку означает, что мы недалеко от намного более обширной камеры.

Дарман практически испытал облегчение оттого, что это просто воняет гниющее мясо, хотя даже так разило прилично. Лишь бы не его мясо. Он пополз дальше, спеша добраться до более просторного подземелья, и вдруг перчатка погрузилась во что-то мягкое.

Он сразу понял, что это. И рефлекторно посмотрел вниз. Как нередко бывает с теми, кто многое повидал в жизни, Дарман вдруг мысленно перенесся в прошлое. Он полз по рву, заполненному нерфьими кишками, а Скирата бежал рядом и орал, чтобы он не останавливался, потому что все это «ерунда, ерунда по сравнению с тем, что будет в реальном бою, сынок».

Они называли это место Блевальней. Было за что.

От усталости было сложно сдержать тошноту. Дармана чуть не вырвало, что было бы совершенно ни к чему в герметичной броне. Он поборол позывы, тяжело дыша с закрытыми глазами и изо всей силы, до крови закусив губу.

— Я в порядке, — пробормотал он. — В порядке.

Дыхание Атина было хриплым. Он наверняка испытывал те же симптомы. Физиологически они были идентичны.

— Можете выпрямиться, — сказала Джинарт.

Дарман зажег фонарик. Камера, в которой они оказались, была не просто более просторной, но и достаточно высокой, чтобы можно было стоять во весь рост. Стены были покрыты чем-то наподобие крохотных террас, которые шли от пола по спирали вокруг всей камеры. С террас вонзались в стены десятки двадцатисантиметровых туннелей.

— Сюда гданы уходят, когда дожди затапливают их норы, — объяснила Джинарт. — Они не глупы.

— Когда-нибудь скажу им спасибо, — буркнул Атин. — Как далеко до трубы? Вы можете ее найти?

Джинарт приложила лапу к стене, где крохотных туннелей не было.

— Гданы знают, что дальше твердая поверхность. — Она помолчала. — Да, там струится вода. По ощущениям, где-то метр грунта — может, немного больше.

Дарман подумал, не снять ли шлем, но решил, что не стоит, и ограничился тем, что сбросил рюкзак на землю. Он достал саперную лопатку и на пробу воткнул в стену. Материал по консистенции походил на мел.

— Ладно, я работаю пять минут, потом ты пять, — сказал он Атину.

— А потом я, — сказала Джинарт, но Дарман остановил ее, подняв ладонь.

— Нет, мэм. Лучше возвращайтесь к Девятому. Дальше мы сами, а если что-то случится, им ваша помощь будет нужнее.

Джинарт какое-то мгновение колебалась, потом побежала обратно в туннель, даже не оглянувшись. Возможно, стоило попрощаться, но это было бы слишком фаталистично. Дарман планировал вернуться, выйдя через главную дверь вместе с Атином и Утан.

Он нацарапал круг кончиком лопатки и принялся рыть спрессованный грунт. Дело продвигалось медленно, и Дарман спохватился, лишь когда Атин похлопал его по плечу и сменил у стены. Постепенно начало проступать отверстие, в которое мог пролезть человек.

— Укрепим? — спросил Дарман, думая, чем придется пожертвовать, чтобы подпереть верхний край.

— По идее, мы пройдем этим ходом только раз. Если обрушится — то-то беда.

— Если по дороге придется взрывать, он может обрушиться. Как альтернативный выход?

— Хочешь удирать через эти туннели? Нас тут поджарят. Одна струя из огнемета превратит нас в угли.

Атин начал рыть медленнее. Дарман встал по другую сторону проема, и они стали работать вместе, вынимая все более сырой и черный грунт и утрамбовывая края, чтобы можно было сверлить, не опираясь о стенки короткого туннеля. Отверстие ослабляло структурную прочность земляной стены; Дарман молился, чтобы та продержалась, пока они не переберутся на другую сторону.

Возможно, стоило взять с собой Этейн. Она могла бы держать стену с помощью своих джедайских способностей. Дарман вдруг понял, что соскучился. Поразительно, как быстро люди сближаются под огнем.

Лопатка Атина звякнула обо что-то твердое.

— Труба, — сказал он. — Пора сверлить.

Несколько выстрелов из «дисишки» проделали бы славную дыру даже в самой толстой глиняной трубе. Но заодно, как подозревал Дарман, обрушили бы потолок камеры и привлекли внимание множества дроидов. Пришло время более медленной, но тихой работы. Ручная дрель входила в стандартный набор для силового проникновения. Разделив круг примерно пополам, оба начали сверлить отверстия с пятисантиметровым интервалом, начав сверху. Лишь когда они добрались до самого низа, из дырок начала просачиваться жижа.

На земляные работы и сверление ушел час. Дарман больше не мог выносить пота, который струился по лицу, и наконец снял шлем. Смрад еще больше усилился. Он заставил себя не обращать внимания.

Атин хлебнул воды и протянул бутылку Дарману.

— Надо восполнить убыль жидкости, — сказал он. — При потере пяти процентов перестаешь ясно мыслить.

— Ага, знаю. А пятнадцать процентов — это смерть. — Дарман выпил полбутылки, вытер пот и энергично почесал голову. — Еще одно замечание для умников из «Ротаны», когда вернемся домой: улучшить в этой броне терморегуляцию.

Он встал сбоку от намеченного в глиняной трубе диска, проступавшего сквозь остатки земли, и поднял таран. Пальцы крепко сжали обе ручки. На этот раз требовалась особая осторожность, иначе труба могла разлететься от удара. — Готов?

— Готов.

«Один, два…»

— Три, — буркнул Дарман. Таран ударил с силой в несколько метрических тонн, и намеченная секция выпала внутрь. Из трубы выплеснулся фонтан вонючей черной жижи, забрызгав Дармана с ног до головы.

— Какая прелесть, — вздохнул спецназовец. — Нет, в следующий раз выдайте матово-черную. Пожалуйста.

Атин снял шлем, и Дарман увидел, что он с трудом сдерживается, чтобы не заржать. Теперь, когда труба была вскрыта, она стала идеальным проводником, по которому звуки могли распространяться наверх. Атин зажал рот ладонью, согнулся и даже как будто закусил зубами пластину. Он весь трясся. Когда он выпрямился, по его лицу лились слезы. Атин отер их, охнул и согнулся снова.

Дарман ни разу не видел, чтобы этот парень хотя бы улыбнулся. А теперь он истерически хохотал, потому что его товарища забрызгало чужими нечистотами. В этом не было ничего смешного.

А впрочем, нет. Это было смешно до умопомрачения. Желудок Дармана свело непроизвольной судорогой. Затем это снова перестало ему казаться смешным, но остановиться он уже не мог и продолжал беззвучно хохотать, с трудом сдерживаясь, пока не заныли мышцы пресса. Наконец приступы прекратились. Дарман выпрямился, чувствуя необъяснимое истощение сил.

— Доложить Девятому, что мы на месте? — спросил он, и целых три секунды обоим удавалось сохранять полное спокойствие, после чего истерика накатила снова.