Карен Трэвисс – Republic Commando 1: Огневой контакт (страница 40)

— Если здание построено в соответствии с планами, то единственный вход — только через парадную дверь.

— Мы сами можем делать двери. — Дарман хмыкнул. — Для этого есть рамные заряды и водорезы.

— Прошу прощения?

— Мы пробиваем дыры в стенах. Но я бы предпочел обойтись без этого, раз там опасные материалы. Думаю, все эти колбы с пробирками лучше не разбивать.

— Там даже нет пожарного выхода. Одна дверь, и ни окон, ни широких вентшахт.

— Похоже, тут никто не следит за соблюдением строительных норм. — Дарман покачал головой. — Значит, парадная дверь, стены или канализация. Лучше всего стены, но как подобраться незамеченными — отдельный вопрос.

Девятый повернулся к нему, как будто ожидая предложений.

— Параллельная атака может их отвлечь, если будет достаточно шумной.

— Ну, раз Хокан столь любезно набил виллу штуковинами, которые делают «бум», грех этим не воспользоваться. — Дарман присмотрелся к голографическому плану здания. — Трюк с заминированным дроидом второй раз не пройдет, но у нас есть куча своей взрывчатки, которую можно добавить к общей картине.

— Судя по твоим словам, это будет сравнительно легко, — сказала Этейн.

— Нет, будет трудно. Но нас для того и готовили.

— Я бы предпочел, чтобы ты организовал нам силовое проникновение в главный комплекс, — сказал Девятый.

— Но не помешало бы заложить наши собственные заряды внутри виллы, лучше всего в подвал, — ответил Дарман. — От достаточно мощного взрыва остальная взрывчатка сдетонирует сама. В случае успеха взрывная волна пойдет вверх, и, если дроиды наверху, проблема решится сама собой.

— Ладно, ближе к делу. Над погребом плотный слой дроидов, десантироваться туда не получится. Так что опять: парадная дверь, стена или канализация. А трубы канализации — всего тридцать сантиметров в диаметре.

— Бур-бабахи? — предложил Пятый.

— Они не забурятся до самого подвала, и в любом случае они недостаточно мощные. — Взгляд Дармана был прикован к голограмме. — Хотя мощность можно увеличить, если Атин их модифицирует и вставит немного термоленты. Я оставлял ее для взрывозащитных дверей в комплексе, но метр могу выделить. Этого хватит с лихвой.

— Может, зонд? — спросил Атин. — В смысле, если удастся довести его до здания. Если вынуть записывающую аппаратуру, можно запихнуть туда термоленту — метра два войдет с легкостью.

— Они засекут любой летающий объект.

Джинарт в облике старой карги переводила взгляд с одного идентичного лица на другое.

— Какого размера это устройство?

Дарман сжал пальцы в кулак:

— Примерно такого. Я покажу.

— Я могу донести его до виллы, до самой стены, если вы сможете провести его дальше.

Девятый ткнул пальцем в мерцающее изображение:

— С крыши вниз по трубе — так он окажется в главном коридоре, который идет от двери до задней стены.

— Или по главной трубе канализации, начиная с этого стока в двухстах метрах позади здания. Так даже лучше.

Этейн присоединилась к ритуалу коллективного созерцания голографической карты, как будто ответ мог прийти сам собой.

— Взрывать виллу есть смысл только в том случае, если мы хотим уничтожить как можно больше дроидов.

— Значит, нужно их убедить, что наша цель — вилла, — сказал Девятый. — Для этого нужен какой-то отвлекающий маневр, и это был бы хороший вариант, будь у нас еще бойцы. Но их нет.

Тут у Этейн возникла идея, хотя гордости она не вызывала.

— А если отправить Хокану послание? — спросила девушка. — Что, если Гута-Ней сбежит и расскажет ему, что мы собираемся атаковать виллу?

— Но он знает, что нас всего четверо, — возразил Дарман. — Простите, пятеро.

— Шестеро, — сварливо сказала Джинарт.

— Можно убедить виквая, что здесь в округе бродит еще отделение или даже два, — сказала Этейн. — Сейчас он поверит всему, что я скажу. Но я отправлю его на верную смерть.

Пятый кивнул:

— Да уж, если Хокан прирежет его, не слушая, нам труба.

Какая веселая, добродушная черствость. Этейн на мгновение ужаснулась, но реальность тут же нахлынула на нее. При первой возможности Гута-Ней надругался бы над ней и убил не задумываясь. Кроме того, целью отделения была, по сути, военная фабрика, где создавалось оружие, способное убить миллионы солдат, таких как Девятый, Пятый и Атин. «И Дарман». Если они не убьют первыми, убьют их самих.

От уважения ко всему живому до мысли «пожертвуй викваем» прошло совсем немного времени. «Не такова ли истинная природа нравственного разложения?» — подумала Этейн.

— Я постараюсь придумать для него самую убедительную вступительную фразу, — пообещала она.

— Он мразь, — сказала вдруг Джинарт. — Если его смерть поможет вышвырнуть с моей планеты Торговую Федерацию и ее приспешников, то невелика плата.

«С моей планеты?» Очевидно, спецназовцы подумали о том же, что и она, потому что все четверо выжидающе посмотрели на женщину-оборотня.

— Мы не знали, что это ваша родная планета, — произнес Девятый.

— Наша, — ответила Джинарт. — Я одна из немногих уцелевших представительниц моей расы. Разнообразные пришельцы выгнали нас из среды обитания, даже не видя, — и теперь я сомневаюсь, что они поступили бы иначе, если бы знали о нас. Да, мы поможем вам очистить эту планету от неймодианцев и всех остальных враждебных чужаков. Таковы условия нашей сделки с Республикой. Вы помогаете нам, мы вам. Вот почему мы рискуем своими жизнями. А вовсе не ради вящей славы вашего дела.

— Нам никто не сказал, — промолвила Этейн. — Простите. Я не могу говорить от имени Республики, но мы сделаем все, чтобы уговор был соблюден.

— Не забудь, — сказала Джинарт и кивнула в сторону коммандос своей изящной черной головой. — Как и твои юные друзья, мы немногочисленны, но можем причинить огромный ущерб.

Этейн только и могла, что кивнуть в ответ. По крайней мере, Джинарт была предельно честной. Возможно, эти телепаты, лишенные возможности скрывать мысли друг от друга, по-другому просто не умели. Гурланинка воззрилась на нее немигающими оранжевыми глазами, и впервые Этейн увидела торчащие над нижней губой четыре клыка с раздвоенными концами.

— Я помечу лагерь своим запахом, — сухо сказала Джинарт. — Гданы вас сегодня не потревожат.

Она выскользнула из укрытия и слилась с землей, оставив позади себя лишь шелест травы и кустов.

— Ладно, поглядим, на что способен Гута-Ней, — сказал Девятый. — Если к завтрашнему полудню не увидим никакого движения в сторону виллы, все равно начнем, а это значит разделить отделение и попытаться уничтожить обе группы дроидов. Очень хотелось бы обойтись без этого.

— Вечер обещает быть томным, — изрек Пятый. — Ужин готов!

Дальше начался сложный спектакль, который — что самое странное — не требовал никаких репетиций. Гута-Ней ни о чем не спрашивал: Этейн начинала видеть в нем жестокого уродливого ребенка, не способного ни понять чувства других, ни контролировать свои собственные. Они сидели кружком, ели мерлятину, потушенную с сушеной куварой, и напоминали друг другу, что надо оставить что-то «другому отделению», которое скоро появится. Приглушенными голосами они обсуждали план нападения на «ту виллу». Если это и была игра в дезинформацию, то очень бесхитростная.

Но все равно Этейн не испытывала никакой гордости за свою уловку, когда перерезала веревки на руках виквая — как бы по доброте душевной, чтобы он мог поесть. В действительности же она тем самым посылала его на смерть. Немного утешала лишь мысль о том, что, как только стемнеет и Гута-Ней увидит, что все отвернулись от него и заняты своими делами, он попытается сбежать, оправдав характеристику Джинарт, назвавшей его мерзавцем.

И все-таки решение далось нелегко.

Пятый и Дарман, судя по их позам, спали. Из-за шлемов было не разобрать, но оба сидели, прислонившись к дереву, уткнувшись подбородками в нагрудные пластины и сложив руки на винтовках. Этейн не сомневалась: стоит ей подойти ближе, как они вмиг проснутся и вскочат на ноги.

Она поглядела вверх. Девятый сторожил с дерева, умостившись на развилке ветвей и свесив одну ногу. Время от времени он куда-то смотрел через прицел винтовки.

— Как далеко он видит? — спросила девушка.

Атин, который сидел со скрещенными ногами в окружении проводов и детонаторов, поднял глаза. Он снял секцию брони, защищавшую спину, и складывал на нее детали.

— В прямой видимости? До тридцати километров при хорошей погоде. Удаленно через корабельную систему? На сколько угодно, комм… простите, Этейн. — Он указал на свою винтовку и продолжил упаковывать в зонд туго смотанные черно-белые ленты взрывчатки. — Посмотрите через «дисишку». Она на предохранителе, но ничего не нажимайте.

Этейн приложила винтовку к плечу. Она была намного легче, чем казалось со стороны, и изображение в прицеле выглядело поразительно ярким, несмотря на угасающий свет дня. Было трудно абстрагироваться от дисплея, который накладывался на поле зрения, суживая его и концентрируя внимание на цели.

— И точно так же видно через визор?

— Примерно.

— Можно, я надену шлем? Хочу знать, как там внутри.

Атин с сомнением поглядел на нее и пожал плечами:

— Без брони вы всех данных не увидите, но хватит и этого. Снаряга первоклассная. Ее специально усовершенствовали под эту операцию.

Этейн взяла шлем и подержала над головой, словно на странной церемонии коронации. Когда она опустила его на голову, от ощущения тесноты и удушающего жара ей чуть не стало дурно, но девушка заставила себя терпеть.