Карен Трэвисс – Имперские Коммандо : 1 : Пятьсот Первый (страница 4)

Он наблюдал, как брат облачается в новенькую имперскую броню, угольно-серую с черным. Цвет очень напоминал их старую добрую Катарн-броню, но на этом сходство заканчивалось; в её формах всё, от шлема до нагрудника и наголенников было хотя бы немного, но иным. От этого Дарман выглядел чужаком. И ощущался он тоже как чужак.

Дарман изменился за одну ночь. На самом деле Найнер другого и не ждал. Что ещё можно ожидать от мужа, который видит, как гибнет его жена, а сделать ничего не может? Они с Дарманом теряли братьев на войне, и им оставалось только идти дальше и каждую следующую минуту бороться за свою жизнь.

Погоревать можно было потом и про себя. В конце концов, к смертям привыкаешь. Но Найнер не знал, что такое любить женщину и быть отцом её ребенка, и догадывался, что боль Дармана, это что-то новое и необъяснимое. Из разряда несбывшихся надежд на будущее, о котором ни один клон и помышлять не мог.

Но у нас может быть другая жизнь, с обычными её радостями. У Фая есть жена. И у Атина с Ордо. Они живут, как свободные люди, мандалорианцы. Я знаю, чего хочу.

Найнер никогда не видел Кириморут и сейчас он вообще должен забыть это слово. По крайней мере он не знает, где находится ферма, никто не сможет выбить из него эти сведения. Найнер не говорил на посторонние темы даже в раздевалке. Их новые казармы могли быть оборудованы прослушивающей аппаратурой по приказу Императора, пожелавшего знать, кто из солдат верен ему, а кто - старому режиму.

Во главе мог оставаться старый босс с новым титулом, но новая Империя уже была миром, ощутимо непохожим на Республику.

Дарман пристегнул бронепластины к нательному костюму и вцепился в свою ДС-17 словно в уютное одеяло. В 501-ом коммандо разрешили оставить свое оружие насовсем. Вероятно, из сугубо практических соображений: они привыкли к своим дисишкам и не нужно было тратить время на переучивание. Но всё равно это воспринималось как любезность и уступка, чтобы им было легче приспособиться к новой и непривычной имперской армии. Найнер всё пытался понять - что же так сильно изменилось. Нет, дело было не в наплыве огромной массы новых клонов, выращенных на Центаксе-II по технологии Спаарти. Эти парни ему почти не встречались. Нет, он лишился того, что составляло суть его жизни все 13 лет.

Товарищей.

Он не мог позвонить Скирате. Рядом не было генерала Джусика. Или Фая, Корра и Атина. Или всех тех, на кого он мог положиться в трудную минуту. Оставался только Дарман.

И он был нужен Дарману, осознавал он это или нет.

Дар мог исчезнуть с остальными и быть сейчас с сыном, но он остался. Остался с Найнером. Такую верность и братскую дружбу ни за какие деньги в галактике не купишь. И теперь Найнер был в долгу и перед Кэдом.

Дарман пошевелил пальцами, хрустя новенькими перчатками.

- Ты собираешься весь день шебс отсиживать? Давай, надевай ведро. Нельзя заставлять Лорда Вейдера ждать.

- С тобой что-то не так, - ответил Найнер, - и это не вопрос.

- Нормально всё. Ты опять за свое?

Найнер повредил позвоночник в ту ужасную ночь, когда был объявлен Приказ 66. Дарман не оставил его. Боялся, что Найнеру грозит то же, что и Фаю - что он будет жить до тех пор, пока не отключат аппарат жизнеобеспечения. Кому нужны искалеченные клоны и куда их девать? Найнеру не нужно было напоминать, что он застрял здесь, вдали от сына, именно по его вине.

- Я-то как новенький. - Найнер крутанулся пару раз и коснулся ладонями пола, не сгибая колени. - Гляди, как я могу. А раньше у меня так не получалось.

- Пошли давай. Раньше начнем - раньше закончим.

- Дар, о чем бы там ни говорил Вейдер, это будет обычная работа.

- Как она может быть такой? Военные действия прекратились.

- А, так ты думаешь что всё кончилось? Ты новости смотрел? - Новостные выпуски были единственным развлечением Найнера после операции на позвоночнике, когда он был прикован к фиксирующему аппарату. - Волнения продолжаются. Ещё остались миры, где местные сражаются с нами. Миры, которые не признают Империю.

Дарман перебросил шлем из одной руки в другую, будто мячик.

- Мелкие пограничные войны. Спецвойска там не понадобятся.

- Ладно - так чего ты ждешь вообще? Нет, лучше не отвечай.

Найнер ухватил брата за руку и потащил по коридору к плацу. Они не в казармах "Арка". Никому и ничему тут доверять нельзя. Когда они оказались на улице, он дошел до середины плаца, снял шлем и жестом попросил Дармана сделать то же самое.

Это нужно было делать без лишних ушей. В обычной ситуации они могли бы спокойно пообщаться по секретной линии, в уединении их шлемов, но Найнер не был уверен, что новые системы связи не сделают их разговор достоянием кого-то ещё. Он бы попросил Джайнга или Мерееля поковыряться в этих штуковинах, но Нулевые-ЭРКи были за полгалактики отсюда. Приходилось импровизировать.

- Что ты делаешь? - спросил Дарман.

Найнер прижал палец к губам.

- Проверяю датчики движения. Положи шлем на землю. Для особо любопытных, они были просто двумя клонами, тестирующими новые и ещё непривычные системы брони. Найнер положил шлем на землю и отошел, выразительно кивнув брату. Когда они отошли достаточно далеко чтобы оказаться за пределами чувствительности шлемных микрофонов (а потом и ещё чуть-чуть, просто на всякий случай) - Найнер остановился. - Так, Дар, через пару минут мы наденем шлемы, как будто ничего не происходит. Усек?

- Параноик.

- Это разумная предосторожность. Слушай, Дар, чего ты хочешь сейчас больше всего?

- А это важно?

- Да. Важно. Ты хочешь уйти? Ты хочешь... - Найнер едва осмеливался произнести это вслух, но в данном случае это было необходимо. - Ты хочешь разыскать Кэда? Присматривать за ним?

По каменной физиономии Дармана понять было ничего нельзя. Будь здесь Бард'ика, Бардан Джусик, тот бы мог почувствовать, что творится с братом на самом деле. Но его не было, и Найнеру оставалось только гадать, потому что этот новый Дарман вел себя совершенно не так, как знакомый ему Дарман.

Найнер два дня, пока выздоравливал, читал медицинскую литературу. Он мало что понял, но теперь знал, что бывает такое состояние рассудка, называемое диссоциативной амнезией, когда мозг отгораживается от памяти об ужасных событиях, просто чтобы не свихнуться. Найнер был уверен, что именно это и происходит с Дарманом.

- Я такого имени не знаю. - наконец произнес Дарман.

Ну и что прикажешь с ним делать? Всё что он мог, это приглядывать за братом и надеяться, что время и впрямь лечит.

- Хорошо, - мягко сказал Найнер. - Ты хочешь остаться здесь.

- Чего же мне ещё хотеть? Я коммандо.

- Всё хорошо, Дар. Тебе станет лучше.

Найнеру больше нечего было сказать. Дарман ни разу не заговаривал об Этейн с той ночи, когда она была убита. Найнер решил, что поднимать этот вопрос сейчас слишком опасно. Но он твердо решил вытащить Дармана из Имперской Армии даже если придется тащить его оттуда силой. Как - это уже другой вопрос. Но же коммандо. Придумает что-нибудь.

- Ну, мы закончили? - спросил Дарман. - Потому что через несколько минут у нас инструктаж у Вейдера, и я слышал - он очень строг к опаздывающим.

Не было больше сержанта Кэла, терпеливого отца с его поблажками. Теперь всё было куда строже. Существовала четкая система командования. Всё, что осталось им от прошлой жизни Республиканских коммандо - кроме дисишек - это номера, правда с новым префиксом "ИК".

Они думают, что поменяв нам номера, они как бы поменяли нам имена, не так ли?

Найнеру начало казаться, что он рационализирует действия Империи, приписывает ей поступки, которых не было. Может, это был его личный способ не сойти с ума.

Они продолжили спектакль, подошли к шлемам и проверили включилась ли тревога; это сказало Найнеру что по крайней мере что-то в Дармане всё ещё помнило о том, что ему следует хранить свои секреты. На какое-то время Найнер задумался - не была ли паранойя Дармана ещё сильнее его собственной, и не мог ли он просто сознательно притворяться все двадцать четыре часа в сутки. Но ему в таких вещах было не разобраться. Дарман надел свой шлем, уничтожив этим всякие шансы на приватный разговор и они молча поспешили к инструктажному залу.

Найнер не знал, что ждет его за дверьми. Выстроившиеся в ожидании Вейдера коммандос не были все сплошь из бывших спецотрядов. Найнер прикинул, что их здесь было меньше четверти; пожалуй - всего одна тысяча. Интересно, как их отбирали? Разобрать кто есть кто, Найнер никак не мог - нужно было, чтобы они заговорили или хотя бы подвигались, потому что индивидуальную раскраску которую они, в мандалорианском стиле, с гордостью наносили на броню, сменило черное море одинаковой униформы. И это яснее всего говорило, что галактика изменилась. Он даже не заметил Скорча, пока тот не встал за его спиной. Ярко-желтых полос на его броне больше не было.

Забавно. Мы научились различать одинаковые лица, а потом я теряюсь когда все оказываются в одинаковой броне.

- Как жизнь, нер вод? - спросил Скорч. - А вы, как обычно, не торопитесь.

Найнер решил, что болтать на мэндо'а в присутствии чужаков не лучшая мысль. Чужаками он считал всех тех из 501'ого, кто не родился на Камино и не был обучен мандалорианскими сержантами. Он не был уверен, что может считать их братьями.

- Мне нездоровилось. - невозмутимо ответил Найнер.