Карен Смит – Я влюбилась в раба (страница 8)

— Продай мне его!

— Нэри... — бросается ко мне отец и обнимает. — Почему ты плачешь, Нэри?

Я начинаю захлёбываться слезами, прямо в грудь моего отца. Нервы сдают. Я хочу, чтобы он был моим. Чтобы каждый день говорить, что он мой раб, и заставлять его слушаться меня.

— Нэри, ты уверена? Давай купим кого-нибудь другого? Завтра же съездим и выберем тебе самого лучшего. Слышишь?

Я слышала только собственные рыдания, громкие всхлипы обиды.

— Объясни мне, что с ней? Моя дочь никогда так себя не вела! — накинулся на Сета отец. — Ты обидел её? Что ты сделал?!

— Я не виноват, что она влюбилась в меня, — отвечает раб. — Ты же видишь сам.

— Мне плевать, это моя дочь. Ты должен был сказать мне об этом. Почему ты не сказал?

— Что ты молчишь? Отвечай! — снова кричит отец.

— Мы целовались, больше ничего не было, — оправдывается раб.

— Да я тебя сгною в тюрьме! Как ты посмел тронуть мою дочь?! Как ты посмел?!

Драку разнимала охрана, а Сета заковали и бросили в подвал. Отец напивался у меня на глазах и качал головой.

— Как же так, Нэри... Как же так... — бормотал себе под нос папа.

Я сидела напротив, понимая, что всё испортила. Разозлила отца, заковала Сета, а о моей влюблённости в раба теперь будет говорить весь дом.

Глава 8

Глава 8

На следующий день отец повёз меня туда, где продают рабов разных мастей. Он держал меня за руку и разрешил выбрать любого, кто мне приглянется. Никого похожего на Сета здесь не было. Когда я не смогла определиться, папа сам выбрал парня, устроив небольшой допрос.

Раба поселили рядом со мной, в соседней комнате. Он пришёл ко мне после ужина, когда я уже переоделась в ночную длинную сорочку и улеглась в постель.

— Я к вашим услугам, госпожа, — сказал молодой парень лет двадцати, вставая у моей постели. Его короткие светлые волосы напоминали нимб. Он был красив, но больше женственен, чем мужественен.

— У тебя уже был секс? — спросила прямо.

— Был, госпожа, для меня будет огромной честью научить вас искусству любви, — приторно говорил он, переминаясь с ноги на ногу. Мне сразу вспомнилась девушка из борделя, которая также была согласна на всё. Стало противно. Сет был выше и крепче и не согласился бы быть рабом для утех. В груди снова вспыхнула обида. И я поняла, что и правда влюблена в него. Отец сказал об этом, затем Сет, а теперь и до меня дошло. Вот почему я не сказала отцу про бордель и связанные руки, вот почему я не оттолкнула его при поцелуе, а потом не смогла стерпеть отказ.

Любовь к мужчине — неизвестное мне чувство. Мне не хотелось спать с Сетом, мне хотелось, чтобы он служил мне и только мне. Целовал, когда прикажу, и гулял со мной. То, чем занимались в борделе, было далеко от меня, я не думала об охраннике с такой стороны.

— Госпожа... — напомнил о своём присутствии парень. — Сделать вам массаж ног? Я делаю аккуратно, вам очень понравится.

— Делай, — отвечаю ему и убираю в сторону одеяло.

Он нежно прикасается к моим ногам, проводит пальцами по ступне, разменивает и массирует. Потом склоняется и целует кожу. Я убираю ногу.

— Что ты делаешь?

— Массаж, госпожа.

— Не надо, — я прячу ноги под одеяло, понимая, что даже это мне противно. — Уходи.

— Извините, госпожа.

— Иди прочь, — прогоняю его, и ко мне сразу заходит служанка. Я усаживаюсь на постели, чтобы Мара расплела мне волосы.

Женщина садится позади меня.

— Нэри, ты правда влюбилась в этого Сета?

— Похоже на то.

— А этот мальчишка, он тебе не нравится?

— Нет, Мара. Мне противно.

— Отец держит Сета в подвале, ещё не решил, что с ним делать, — докладывает мне служанка.

— Мне всё равно.

— Его били плетьми, рассекли спину. Я сама доставала мазь по приказу твоего отца и отдала охраннику, чтобы тот намазал его раны.

— Он сам виноват, он обманул меня, он лжец, — говорю, но на душе тревожно. Отец не наказывает рабов плетью, он лишает их ужина или привилегий, но не бьёт. Как он там? Жив ли?

— Нэри, с мужчинами нужно по-другому, — тяжело вздыхает женщина, прочесывая мои волосы гребнем. — Нужно аккуратно соблазнить, поулыбаться, позаигрывать.

— Я не умею так.

— Ночью, пока все спят, спустись к нему и поговори спокойно.

— Отец меня накажет.

— Не накажет, если бросишься к нему на грудь и скажешь, что соскучилась по Сету.

— Откуда ты знаешь, что он не накажет?

— Он тебя любит, он тебе купил раба для постельных утех сам. Да я такого нигде не слыхала, — улыбается Мара. — Тем более ты хорошая девочка, от тебя нет забот и хлопот.

— Сет не хочет меня видеть.

— Но и прогнать не сможет, он на цепи, как собака, сидит.

— Папа посадил его на цепь? — повернулась к служанке, и та кивнула.

— Надень платье, только... У тебя нет ничего такого...

— Какого?

— Короткого, красивого, чтобы он понял, кого потерял, — заговорщицки прошептала служанка.

— Я могу принести тебе платье одной из рабынь.

— Хорошо, неси.

Мара вернулась через полчаса, запыхавшаяся, но довольная. Разложила на моей кровати цветастое лёгкое короткое платье.

— Надевай, — командует она.

Я нюхаю ткань, она пахнет стиркой.

— Нэри, оно чистое, надевай уже скорее.

Я снимаю свою ночную длинную бесформенную сорочку и натягиваю кусок узкой материи.

Она облепляет меня везде, прижимая грудь как корсет, слишком откровенно. Я посмотрелась в зеркало, понимая, что я выгляжу слишком развратно. Повернулась спиной и увидела часть своих трусиков — понталон.

— Бельё лучше снять, — советует мне женщина, кашлянув в кулак. Как будто я не знаю, что это она сказала. Мы же только вдвоём.

— А если меня кто-то увидит?

— Никто не скажет отцу.

— Почему ты так уверена?

— Ну-у... Все за вас переживают.