Карен Роуз – Посчитай до десяти (страница 69)
— Дай мне две минуты. Сейчас приду.
Он повесил трубку, испытывая чувство вины за свой обман, вызванный желанием, сотрясавшим тело. Она хотела его, хоть и не хотела хотеть. Он обязательно выяснит почему.
Миа моргнула. Она поняла, что читает одно и то же уже во второй раз. У нее устали глаза. Пора заканчивать.
Она откинулась на спинку жесткого кресла и покрутила головой, разминая мышцы шеи. Она проработала дела за один месяц из папки Барнетта, а именно за месяц до того, как Мэнни Родригеса отправили в Центр надежды. Она тщательно закаталогизировала каждое имя, каждое место, упомянутое в каждом деле, которое Барнетт вел или с которым был как-то связан.
Список оказался неприятным. Барнетту можно было только посочувствовать: в Отделе нравов ему приходилось иметь дело не с самыми хорошими людьми. Но если не считать того, что список сам по себе был неприятным, больше в нем не было ничего полезного или необычного. Ни одно имя, ни одно место не вызывало у нее никаких ассоциаций. Миа выполняла очень утомительную задачу, и ей предстояло проработать целые тонны документов.
Но раз уж речь зашла об утомительной задаче, то это оказался более-менее приличный способ задвинуть Рида Соллидея и его соблазнительные губы в самый дальний уголок сознания. Ну не совсем дальний уголок, если говорить честно. Скорее… задний центр. Передний ряд. Черт!
Она поцеловала его. И теперь она знала, каков он на вкус. Каково это — чувствовать прикосновение его губ к своим. Каково это — прижиматься к твердой стене мышц, которую он называет грудью. И теперь, ощутив его вкус однажды, она хотела ощутить его вновь. Она очень сильно этого хотела.
Проклятый гамбургер! Это Дейна во всем виновата. Она была счастливо несчастна, пока не возжелала гамбургер. Итак, что произойдет, когда Соллидей захочет пойти дальше? Перейти от гамбургера к бифштексу? Ее сердце будет разбито, вот что.
И возможно, его сердце — тоже. Эта мысль ее немного отрезвила. Но не настолько, чтобы уничтожить желание. Она не просто хотела поцеловать его. Теперь, когда она сделала решающий шаг… ну если бы он сейчас вошел в комнату, то стал бы очень счастливым человеком. По крайней мере, на короткий срок. Миа прекрасно знала, что достаточно хороша в постели. Сам по себе секс никогда не представлял для нее проблему. Проблему представляла близость.
Она встала и потянулась. У нее по-прежнему болело все тело после вчерашнего падения с Соллидеем, но сна не было ни в одном глазу. Слишком много кофеина бродило в организме, чтобы спокойно уснуть. А значит, сейчас она ляжет в постель, уставится в потолок и станет мечтать о том, чтобы заняться сексом.
Дейна, да что б тебя! Уж Дейна-то наверняка занимается сексом, возможно — в данную минуту. Это несправедливо!
Миа беспокойно меряла шагами комнату, задаваясь вопросом, спит ли уже Соллидей. Она, конечно, надеялась, что не спит. Она надеялась, что он…
Громкий стук в дверь заставил ее подпрыгнуть. Она осторожно достала оружие из наплечной кобуры, которую повесила на стул, и, держа пистолет в опущенной руке, встала на цыпочки и посмотрела в глазок.
Потом облегченно вздохнула и открыла дверь Риду Соллидею, который стоял на дверном коврике и сердито хмурился.
— Ты напугал меня до смерти, — заявила она, решив не здороваться, и неожиданно разволновалась, ведь на часах была уже почти полночь. — Что случилось?
— Может, впустишь меня?
Она отошла в сторону, пропуская его в дом. Он вошел решительно, почти агрессивно. Миа закрыла дверь и прислонилась к ней.
— Так что случилось?
Рид снял плащ и небрежно бросил его на диван. Пиджак и галстук он где-то оставил. Рубашка у него была расстегнута на пару пуговиц, открывая пучок жестких темных волос на груди. Сердце Мии медленно, но гулко застучало. Стук участился, когда Рид забрал у нее оружие и сунул его обратно в кобуру. А когда он подошел к ней с застывшим, хищным выражением лица, стук перешел ниже. И глубже.
Не сводя с Мии глаз, он уперся ладонями в дверь по обе стороны от ее головы. Она оказалась в западне, но страха не было. Только предвкушение и легкая дрожь возбуждения. Он опустил голову и впился в ее губы. Поцелуй оказался диким, жадным, не оставляющим сомнений относительно того, почему он вернулся. Она позволила себе отключиться от всего. Остались только его губы на ее губах. Она застонала, и он отдернул голову. Она стояла, закрыв глаза, навалившись всем телом на дверь. Его дыхание ерошило ей волосы, и она знала: если она приложит ладонь к его сердцу, то ощутит рукой его гулкий стук.
— Я не мог уснуть, — хрипло прошептал он. — Я мог думать только о тебе. Подо мной. Я должен получить тебя. Но если это не то, чего хочешь ты, скажи мне, и я уйду.
Ее сердце колотилось так сильно, что это причиняло боль. Все тело пульсировало. Она его хотела. Нуждалась в нем. Прямо сейчас.
— Не уходи.
Она посмотрела Риду в глаза. Потом подняла руки, обхватила ладонями его лицо и, притянув к себе, впилась в его губы поцелуем, от которого оставались синяки и подгибались ноги. Он водил руками по ее бокам, по груди, снова и снова познавая ее тело. Легонько щелкнул большими пальцами по соскам, и она задрожала. Яростно.
Слишком много времени прошло с тех пор, как ее касались мужские руки. Слишком много времени с тех пор, как она сама касалась мужчины. Она потянулась к его рубашке, начала дергать пуговицы, дергать ткань, пока одежда не поддалась. В течение целой минуты она водила руками по его мышцам, затем зарылась пальцами в жесткие волосы, покрывавшие торс.
Приглушенно выругавшись, он обхватил ее ягодицы и приподнял, оторвав от пола, так что их тела оказались вровень, и, по-прежнему не отпуская ее, с силой прижался к ней. Он был твердым, и горячим, и именно там, где его так не хватало.
Нет, не совсем там. Еще нет. Рид оторвался от ее губ и стал покрывать поцелуями ее шею, опускаясь все ниже. Твердый холм больше не пульсировал у ее живота: Рид еще чуть приподнял ее, бедрами раздвинул ноги.
Она открыла рот, собираясь возразить, но его губы сомкнулись на ее груди и втянули сосок. Резко. Она вскрикнула: возражение превратилось в стон. Она зарылась пальцами в его волосы и прижала его голову к груди. Он отстранился, перешел к другой груди, и она откинула голову, ударившись затылком о дверь. Ее захлестнуло волной наслаждения.
Внезапно он выпрямился. Испугавшись, она схватила его за плечи.
— Возьми мое пальто, — приказал он, и она растерянно заморгала.
— Что?
Он отнес ее к дивану.
— Пальто возьми.
Она, вцепившись одной рукой в его плечо, наклонилась и выполнила просьбу.
— Зачем?
Он уже нес ее в спальню.
— Презервативы в кармане.
Она порылась в одном кармане, затем в другом и вытащила белый целлофановый аптечный пакетик. Затем уронила пальто на пол и впилась в его губы.
— Достала.
Он опустился на колени у кровати и осторожно опустил ее на матрац. Он стащил с нее шорты так быстро, что она не успела и глазом моргнуть, и, не желая оставаться сторонним наблюдателем, сбросила рубашку. Она уже завела руки за спину, собираясь расстегнуть бюстгальтер, когда он впился в нее губами прямо через шелковый треугольник трусиков. Она упала на подушки, вцепилась обеими руками в покрывало и отдалась наслаждению.
— Ты мокрая, — пробормотал он. — Такая мокрая… — Он поднял голову, его глаза блестели. — Я надеялся, что так и будет.
— Я думала о тебе.
Он приподнял бровь, превратившись в точную копию самого дьявола, но в более соблазнительном варианте.
— И что же ты думала?
Она шевельнула бедрами, желая вернуть его туда, где он находился до этого, чтобы он продолжал делать то же, что и раньше. Еще никогда ей не было так невероятно хорошо.
— Соллидей, прошу тебя…
— Нет, сначала скажи.
Она приподнялась на локтях.
— Это вымогательство.
Он усмехнулся и лизнул ее через шелк.
— А ты подай на меня в суд.
— Я думала о прошлой ночи. О том, как ты прижимался ко мне. — Она улыбнулась. — Ты… невероятно огромный, Соллидей.
Его зрачки сузились.
— Раздевайся!
Как ни странно, руки у нее не дрожали. Она одним движением сняла и бюстгальтер, и цепочку с жетонами.
Он втянул воздух.
— Ты тоже.
Он отодвинул трусики в сторону и прижался к ней ртом. Из горла у нее вырвался гортанный стон.
— В самый первый день я думала о твоих губах, — тяжело дыша, призналась она. Неожиданно Миа почувствовала, как его язык проник в нее, и закрыла глаза. — Пожалуйста…
— Скажи мне, если я сделаю что-то, что тебе не понравится.
— Мне не нравится, когда ты останавливаешься, — пробормотала она, и он рассмеялся и продолжил, поднимая Мию еще выше, заводя ее еще сильнее. Она резко дернула бедрами, и он вжал ее в матрац и втянул в себя воздух, а она выгнула спину. Оргазм пронзил ее как удар током…
Силы покинули ее, она лежала, ловя ртом воздух.
Рид сунул ей в руку презерватив.