Карен Одден – Вниз по темной реке (страница 69)

— Мистер Корраван, пожалуйста… Что еще вам известно о преступнике? Я должна знать!

Выбора не было. Кое о чем я умолчал, однако рассказал о суде, об Элейн и ее отце: Шарлотте не следовало считать, что она дала убийце повод. Также мне хотелось, чтобы миссис Манро осознавала важность тех вопросов, которые нам еще предстояло обсудить.

Во время разговора она не отрывала от меня взгляд. Шарлотте нередко приходилось сталкиваться с жестокой правдой жизни, и все же в конце моего рассказа ее набухшие слезами синие глаза были полны ужаса.

— Подумать только, мой отец участвовал в этом спектакле, — пробормотала она, спрятав лицо в ладонях. Наконец взяв себя в руки, Шарлотта подняла голову. — Несчастная девушка, несчастный отец… — прошептала она.

Я не из тех, кто от удивления лишается дара речи, однако сочувствие миссис Манро к едва не убившему ее мужчине поразило меня до глубины души. Помолчав, я сказал:

— Это и в самом деле огромная трагедия. Другое дело, что нам неизвестно, сколько еще женщин планирует лишить жизни Прайс. Есть еще три человека, которых можно считать главными действующими лицами, но преступник может заняться и присяжными. Тогда жертв будет больше. Впрочем, не исключено, что он остановится и примется за Бэкфордов.

Миссис Манро задумалась, а когда заговорила, голос ее звенел от напряжения. Тем не менее, мыслила она рационально.

— Вы сказали, что первые три нападения случились в ночь на вторник, однако последнюю женщину убили в пятницу. Стало быть, следующий шаг преступник может сделать в любой момент, не так ли?

— Именно так, — признал я. — Вероятно, он обеспокоен тем, что мы напали на его след, и медлить не будет. Поэтому нам необходимо знать, как он вас нашел, откуда похитил, что говорил — словом, все, что вам удастся припомнить. Все же эти нюансы составляют модель его поведения, и она как раз вряд ли изменится.

— Да, понимаю. — Шарлотта выпрямилась и глянула вдаль, словно вновь увидела убийцу. — Ему приблизительно лет сорок пять. — Она окинула меня взглядом. — Не так высок, как вы, но сложен не менее крепко. Ладони мозолистые — видно, что человек рабочий. Волосы темные, густые и волнистые, почти до плеч. Да, у него были бакенбарды.

Ее описание полностью совпало с рассказами кучеров из конюшни Дорстоунов.

— Слава богу, что вы тогда не потеряли самообладания. Был ли у преступника кашель?

— Да, точно, — подтвердила миссис Манро. — В целом же он походил на самого обычного кучера.

Я сопоставил ее слова с уже известными мне данными. Видимо, Прайс проследил за Шарлоттой до дома Форсайтов и дождался, пока она не отужинает. На этот раз тревожное письмо ему вручать не потребовалось.

— Наверное, мистер Прайс и в самом деле кэбмен? — спросила женщина.

— Вряд ли. Впрочем, кэбменом может притвориться любой человек, когда-либо имевший дело с лошадьми. Продолжайте, пожалуйста.

— Он остановился у перекрестка — заявил, что лошади в копыто попал камень. Извинился и сказал, что ему необходимо взять инструменты из-под сиденья коляски. Так что он вошел внутрь, а потом я ощутила запах хлороформа. — Шарлотта помедлила, припоминая подробности. — Очнулась я со связанными руками; во рту был кляп, так что позвать на помощь не удалось. К тому моменту он уже бросил меня в лодку, — наверное, от холодной воды на дне я и пришла в чувство. Мы находились в каком-то амбаре с дырявыми стенами. Сквозь отверстия пробивался лунный свет, так что я видела, как он навис сверху. В глазах у него светилось настоящее безумие. Он достал нож — ужасный нож, с тяжелым лезвием и деревянной рукоятью и… и спросил: знаю ли я, что такое настоящее страдание.

Однако преступник не церемонился. У меня перехватило дыхание.

— Что вы ответили?

— Я ведь не могла говорить с кляпом во рту, — покачала головой миссис Манро, — только невольно положила руки на живот. Даже не сознавала, что делаю. Он обратил внимание на мое движение и спросил, не в положении ли я. После моего кивка у него на лице появилось странное выражение — горе, перемешанное с ненавистью и отчаянием. Он заколебался.

Заметив мое сомнение, Шарлотта пояснила:

— Мистер Корраван, я ведь привыкла различать мимику собеседника. Нередко она говорит о том, что девушке уже наплевать на себя; а бывает, что несчастная все еще надеется, что ей уготована лучшая доля.

— Конечно, — кивнул я. — Значит, убийца опустил нож?

— Да. Вместо того, чтобы перерезать мне горло, он… — Шарлотта смущенно отвела взгляд. — Он распорол лиф моего платья и положил руку мне на живот. И ребенок, словно по заказу, шевельнулся. — Она подняла глаза, и ее голос смягчился: — Преступник это почувствовал, мистер Корраван. Он убрал нож, ударил меня по лицу, и больше я ничего не помню, кроме того, что очнулась в госпитале.

Мое сердце колотилось, как сумасшедшее. Выходит, Прайс следил за своими жертвами: знал, где они живут, куда ходят. Ничего сложного. Кэб, хлороформ, лодка.

— Можете припомнить подробности об амбаре и лодке? Что вам бросилось в глаза? Запахи, звуки?

— Мы находились неподалеку от доков Ламбета, — сказала миссис Манро. — Колокольный звон был узнаваем — в церкви Христа каждый час отзванивают мотив «Апельсинов и лимонов». Еще я ощутила запах древесины и аммиака.

Аммиак… Я примерно представлял себе, откуда могли доноситься подобные ароматы.

— Уверены, что рядом была церковь Христа?

— Да, дело в том, что я иногда посещаю приют в районе Ходланд-стрит. — Шарлотта склонила голову к плечу. — С остальными женщинами происходило то же самое?

— Сценарии очень похожи.

— Значит, вы полагаете, что это месть…

— Наверняка сказать нельзя, однако суд с участием Элейн — единственная ниточка, которой связаны все жертвы. — Достав визитку, я передал ее женщине. — Восхищен вашим характером, миссис Манро. Если вспомните что-то еще, пришлите мне записку, договорились?

— Вы его поймаете?

— Поверьте, я последнее время больше ни о чем и не думаю.

Она кивнула и опустила взгляд на свои руки.

— Что случилось, миссис Манро?

— Наверное, вы считаете, что моя репутация подпорчена?

Я удивленно откинулся на стуле, и она, покраснев, добавила:

— Не знаю, что скажет мой муж…

— Ну, по-моему, он будет напутан, но вряд ли изменит свое мнение о вас, — успокоил ее я, вспомнив, что пришло в голову мне, когда Белинда получила письмо от убийцы. — Даже наоборот: скорее всего, мистер Манро станет винить себя за то, что оставил вас в Лондоне без присмотра.

— А ведь вы правы, — удивленно вздохнула Шарлотта. — Так и будет, хотя Эндрю ни в чем не виноват. — Она тронула меня за руку. — Благодарю вас. Я ведь об этом не задумывалась.

Убрав мою визитку в ридикюль, женщина направилась к двери и остановилась на пороге, словно забыла что-то сказать. И все же, постояв несколько секунд, слабо улыбнулась и вышла.

Вскоре дверь вновь отворилась, и в комнату вошел Винсент.

— С кем вы встречались?

— С Шарлоттой Манро.

После краткого пересказа нашего разговора Винсент нахмурился, и я догадался, в чем причина его недовольства.

— Извините, что не послал за вами, сэр. Женщина хотела говорить именно со мной, а я ее даже не признал, пока не начал беседу.

Шеф махнул рукой, и я смущенно продолжил:

— Спасибо, что отрядили вчера людей в район «Клавеллс», иначе я был бы уже мертв. А так… — добавил я, кивнув на плечо, — отделался царапиной.

— Да, я наслышан, — ответил Винсент, опершись на спинку стула, с которого только встала миссис Манpo. — Кстати, отец Эммы Монтут входит в совет директоров судоходной компании Бэкфордов. А судья Альберт и адвокат Гриффитс посещают один и тот же клуб — «Адваллер».

— Моррис и Бэкфорды — члены клуба «Клавеллс», — кивнул я. — Гриффитс является адвокатом Форсайта и Бэкфордов.

— Хорошенькую паутину сплели братья, а? — вздохнул шеф. — Другое дело, что я не знаю, насколько все это поможет нам разыскать Прайса.

Две недели назад интуиция повела бы меня в Ламбет. Теперь же я сказал:

— Когда миссис Манро упомянула запах аммиака и колокольный звон, мне сразу показалось, что речь идет о шерстяной фабрике Макоуэна. Она расположена к северу от церкви Христа, и там работают с щелочными растворами для очистки шерсти. Плашкоуты у них есть — перевозят тюки на грузовые суда.

У Винсента загорелись глаза, и он тут же спросил:

— Полагаете, что там Прайс и воровал лодки?

— Вполне возможно. Я знаю старшего на тамошних доках; расспрошу его, все ли лодки на месте. Не исключено, что Прайс какое-то время там работал, так что места вокруг доков ему знакомы. Не возражаете, если я схожу на фабрику? Могу захватить с собой Миллза.

Шеф помолчал, оценивая меня изучающим взглядом.

— Думаю, помощь Миллза не потребуется, если, конечно, вы не считаете иначе. Между прочим, Куотермен хочет после завершения расследования сослать вас в один из участков, а мне его идея отчего-то не по душе. Очень прошу — не давайте ему поводов.

— Через бурелом не полезу, сэр, — пообещал я. Уголки рта Винсента тронула легкая улыбка.

— Удачи вам, инспектор.

ГЛАВА 46

Фабрика Макоуэна была самым крупным и старейшим производителем шерсти на Темзе. Добравшись до верфи, я прошел через боковой вход и приблизился к одному из работников, катившему наверх пустую тележку. Парню едва ли больше двадцати, но физический труд уже сказывается: могучие покатые плечи, красные натруженные руки.