Карен Одден – Вниз по темной реке (страница 33)

— Он присылает письма мне, а я потом передаю их Джейн, — вздохнула девушка.

— В каком заведении лечится Сидни? — спросил я, втайне надеясь, что заведение не слишком далеко.

— «Седдон-холл». Это в Суррее.

Мое сердце екнуло. Я знал это место. Несколько лет назад о нем писали многие газеты. Основал здравницу человек, сделавший состояние на торговле разными лекарствами и мазями. Однажды ему захотелось устроить место отдыха для людей, страдающих туберкулезом и нервными заболеваниями. Полагая, что долина Темзы рождает миазмы, способствующие развитию заболеваний, заведение он построил как можно дальше от реки и все же достаточно близко к Лондону, чтобы до здравницы можно было спокойно добраться поездом. Джейн вполне могла обернуться туда и обратно всего за несколько часов.

— Миссис Дорстоун придет в ярость, — продолжила Изабелла. — Джейн иногда говорила ей, что остается у меня с ночевкой, а сама навещала брата. Кстати, ее тетка Мэри живет в Суррее, совсем недалеко.

— Почему Сидни поместили в лечебное заведение?

Лицо девушки скривилось от боли — значит, причина могла быть только одна.

— Он пытался покончить с собой?

— Сидни вскрыл себе вены, — прошептала Изабелла.

Я тут же вспомнил порезы на запястьях убитых девушек.

— Он писал Джейн в августе, — пробормотала девушка, пряча глаза. — Умолял ее о встрече, однако миссис Дорстоун спрятала его письмо, и Джейн даже не знала, что Сидни его посылал. Так что на этот раз, когда ей передали записку…

— …не поехать она не могла, — закончил я.

— Прошу вас понять, инспектор. Сидни — не сумасшедший. И вовсе не так слаб духом, как говорит миссис Дорстоун. Он просто чрезвычайно много думает.

В этой фразе я услышал слова любящей сестры.

— Джейн его очень любит, верно?

— Конечно! — Мисс Ливеринг сжала руки так, что побелели костяшки пальцев. — Сидни — чудесный человек. Умный, добрый… Он никак не должен был там очутиться!

Ее голос задрожал. Ого, получается, молодого человека любила не только Джейн Дорстоун!

Я ощутил внутренний толчок. Тут есть какая-то связь…

Изабелла смотрела на меня с таким ожиданием, что я не стал останавливаться на забрезжившей было догадке.

— Надолго ли Джейн обычно оставалась у Сидни?

— Самое большее — на пару дней, поэтому я и решила утром, что уже можно написать ей домой.

Вытащив записную книжку, я сделал несколько заметок и поднял глаза на девушку.

— Мисс Дорстоун надевала в театр драгоценности?

Шанс был невелик, однако почему не спросить? Возможно, убийца обратил внимание на девушек именно по этой причине.

— Надевала. Брошь с камеей — она когда-то принадлежала ее бабушке. Собственно, Джейн ее и не снимала.

— Но ничего особенно дорогого на ней не было?

— Нет, Джейн равнодушна к драгоценным камням.

— Спасибо, мисс Ливеринг, — сказал я, поднимаясь и закрывая записную книжку. — Благодарю вас за терпение.

— Когда увидите Джейн, скажите, чтобы она приехала ко мне, — попросила девушка, нервно ломая пальцы. — Терпеть не могу оказываться в подобном положении.

Я надел шляпу, скрыв под ней виноватый взгляд — ведь правды от меня Изабелла не услышала, и торопливо попрощался. Направившись в сторону конюшни на Марлтон-юз, еще раз вспомнил весь разговор, останавливаясь на тех фразах, которыми мисс Ливеринг описывала любовь Джейн к своему брату. Наконец удалось уловить связь, которая мелькнула у меня в голове во время визита: Джейн была предана своему брату точно так же, как и Роуз — своей подруге Эдит Харви. Уж не знаю, какой вывод сделал из этого убийца, однако общие черты налицо: погибли две молодые и привлекательные девушки, а пресловутая преданность казалась еще одной тоненькой ниточкой, связывающей Роуз и Джейн.

Имелось и нечто более очевидное: и та, и другая жили в Мейфэре. Кстати, как и миссис Бэкфорд! В ночь побега на ней было красивое платье; возраст почти как у Роуз и Джейн — лишь несколькими годами старше. И Мадлен не менее симпатична, чем погибшие девушки. А если предположить, что убийца и намечал ее в качестве первой жертвы? Правда, миссис Бэкфорд удалось сбежать…

Я замер посреди улицы.

Когда пропала Мадлен? В среду, верно?

Вытащив записную книжку, я принялся лихорадочно листать страницы. Да, точно. В среду. Как раз в тот день, когда Стивен Бэкфорд в компании Спира ходил в клуб и в театр. Я вышел из оцепенения и двинулся дальше. С каждым шагом мысль о связи Мадлен с двумя жертвами убийцы казалась мне все менее заслуживающей доверия. Что у них общего? Сотни женщин в Мейфэре ведут практически один и тот же образ жизни. Мадлен замужем — никаких секретных помолвок, да и покидать дом, судя по словам супруга, ее никто не заставлял. Никто не заманивал в знакомый экипаж. Долгое время до побега женщина находилась в смятенном состоянии ума, чего не скажешь ни о Роуз, ни о Джейн. И как, интересно, сумела бы миссис Бэкфорд сбежать от сильного мужчины, который легко справился с другими девушками?

Я разочарованно почесал в затылке. Явную связь обнаружить в любом случае невозможно, пока миссис Бэкфорд не заговорит.

Ладно. Мне сегодня еще много с кем предстоит встретиться. Например, с Сидни Дорстоуном; возможно, с Мэри — тетушкой Джейн. И все же в первую очередь меня интересовал человек, сидевший на козлах экипажа Дорстоунов.

ГЛАВА 22

Конюшня в Марлтон-юз вполне могла бы вместить дюжину лошадей и четыре-пять экипажей. Войдя через боковую дверь, я обнаружил внутри четверых картежников за колченогим деревянным столом. Под левой рукой каждый из них держал кучку монет; у правой руки стояло по кружке эля. Наверняка за пивом игроки бегали в ближайший паб.

Я представился и сказал:

— Есть несколько вопросов касательно экипажа Дорстоунов. В понедельник вечером он пропал из конюшни.

Мужчины переглянулись и уставились на меня.

— Мы ничего об этом не знаем, — ответил один. — Мы тут ни при чем.

— Мне всего лишь хотелось бы понять: когда именно экипаж уехал, и когда его вернули на место. Сможете помочь?

Игроки погрузились в молчание, разглядывая карты. Втиснувшись между двумя из них, я положил руки на стол.

— Думаю, никому из вас не повредит, если человек из Скотланд-Ярда будет у вас в долгу. Кстати, с меня четыре пинты эля.

Худой русый мужчина наконец оторвал взгляд от карт.

— Я отвозил мистера Суэйлза к Юстону. Вернулся к половине десятого. Экипажа Дорстоунов уже не было.

— А когда уехали?

— Часов в семь, — виновато пробормотал картежник. — Тогда карета еще стояла на месте.

До Юстона отсюда ехать минут двадцать. Скорее всего, кучер решил воспользоваться хозяйским экипажем, чтобы подзаработать на обратном пути. Я наградил собеседника одобрительным кивком, и мужчина облегченно вздохнул.

— Кто-нибудь помнит, когда экипаж снова появился в конюшне?

— Я пришел на следующее утро, еще шести не было. Карета уже стояла, — подал голос картежник слева.

— В понедельник вокруг конюшни болтался какой-то тип, — снова заговорил худой мужчина, кивнув в сторону паба. — Я сразу решил: не местный.

— Как он выглядел?

— Примерно как вы. Такой же высокий, крепкий. Наверное, лет сорока с хвостиком. Волосы темные, почти до плеч, густая борода.

— Полагаете, он мог взять экипаж?

— Может, и взял, — буркнул мужчина, выпятив губу. — Присматривался — это точно.

— Попробуйте спросить в пабе, — подсказал еще один кучер. — Наверное, он забегал выпить пива.

— Вполне возможно.

Я повернулся к выходу.

В пабе воняло пролитым и закисшим пивом и подгоревшим луком. За стойкой расположился бармен, окидывающий свое хозяйство внимательным взглядом. Видно, наблюдательный парень — такие всегда полезны. Поздоровавшись, бармен мигом отметил мое деформированное ухо, глянул на руки, на пояс, куда я цеплял дубинку, и удовлетворенно хмыкнул. Вычислил он меня без труда, однако мой визит его нисколько не обеспокоил.

Я заказал кружку и спросил бармена о мужчине, которого описали кучера.

— Имени не знаю, а на вид помню, — не стал отпираться бармен. — Заглядывал к нам два дня подряд. Брал по паре кружек эля, и все сидел, тянул их потихоньку. Вон за тем столиком сидел, у окна.

Я подошел к указанному барменом столу. Окно выходило прямо на главный вход в конюшню, откуда выезжали кареты.

— Что-нибудь еще дельное вспомните?