Карен Одден – Отпечаток на бархате (страница 2)

Торговый зал оказался практически квадратным и весьма просторным. Восемь пустых витрин для ювелирных изделий были расставлены в виде параболы; четыре люстры заставляли сверкать стеклянные поверхности и латунную фурнитуру.

У одной из витрин на вощеном полу распростерлось тело самого ювелира. Он лежал лицом вверх, согнув в колене правую ногу и разбросав руки в разные стороны — словно выражал недоумение или крайнюю степень тревоги. На вид убитому можно было дать лет сорок. Бледное, довольно симпатичное лицо, темные, седеющие на висках волосы. Справа от трупа, едва не касаясь его руки, сидел на корточках молодой сержант. Над покойником склонился мистер Уилкс, доктор из морга. Мне он казался весьма странным человеком — чересчур жизнерадостным, частенько насвистывающим над телами погибших бравурные мелодии из тех, что исполняют в мюзик-холлах.

Доктор поднял голову, и по его круглощекому лицу расплылась широкая улыбка.

— Мистер Корраван! И молодой мистер Стайлз! Приятно вас видеть.

Мы кивнули в ответ.

— Это Атертон? — осведомился Корраван.

— А, нет-нет.

Уилкс махнул рукой в направлении задней стены, откуда начинался узкий коридор с двумя дверьми по обеим сторонам — вероятно, одна из них выводила на зады, в переулок. Дверь слева была распахнута.

— Атертон там, он жив. Погиб его несчастный партнер, Фрэнсис О’Салливан. Ну, сомнений относительно его смерти, полагаю, нет.

Уилкс разочарованно вздохнул, не найдя достойной его мастерства загадки.

Дырка в рубашке мистера О’Салливана — прямо напротив сердца — действительно не оставляла простора для фантазии. Вытекшая из раны кровь скопилась в продольных углублениях между досками пола, и маленький ее ручеек почти добрался до края узорчатого ковра с вышитой в центре эмблемой. Я рассеянно наклонился и приподнял угол. Ковер был вязан в технике одинарного узла. Персидский, явно дорогой и очень тяжелый.

Корраван обернулся к сержанту.

— Как вас зовут?

— Милфорд, мистер Корраван, — ответил тот с почтительным кивком.

Кивнув в свою очередь, Корраван осведомился:

— Когда был обнаружен труп?

— Вскоре после полуночи, сэр. Констебль, совершающий обход, появляется здесь примерно через каждые два часа — он и заметил разбитое окно. — Милфорд поморщился. — Сразу бросается в глаза, поскольку прямо перед лавкой стоит газовый фонарь. Удивительно, что никто не слышал звона стекла.

— И пистолетного выстрела, — добавил я. Тут же мне пришла в голову еще одна мысль. — Вероятно, все звуки заглушила гроза, либо соседи приняли выстрел за раскат грома.

— Что ж, значит, убийца умело воспользовался непогодой, — отметил Корраван. Просунув голову в разбитое окно, он рассмотрел сквозь пелену дождя здания напротив. — Тут кругом над лавками живут люди, и никто ничего не видел? Придется их обойти.

— Что насчет супруги? — поинтересовался я. — Вроде бы она тоже пострадала?

Уилкс вздрогнул.

— О да, прошу прощения, сэр. Вылетело из головы. Миссис О’Салливан лежала здесь, — указал он на участок пола в десяти футах от тела ювелира. — Ей стянули веревкой запястья и поставили серьезную шишку.

Он выразительно коснулся затылка.

— Бедняжку отвезли в больницу на Денмарк-стрит.

Уилкс был настолько занят мертвецом, что и в самом деле позабыл о живых.

— Что похитили из лавки? — спросил Корраван.

— Пока уточняем. — Сержант мотнул головой в сторону двери слева. — Сейф там.

— А здесь что? — уточнил я, указав на дверь напротив.

Колокола на церкви начали бить одиннадцать, и Милфорд, повысив голос, сказал сквозь звон:

— Там лестница в жилые комнаты. Спальня, роскошная гостиная и так далее. Грабитель туда не поднимался.

Корраван вздернул бровь. Я понимал — ему хочется убедиться самому. Впрочем, дождавшись, когда стихнут колокола, он направился к левой двери и распахнул ее настежь. В комнате стоял еще один полисмен — рыжеволосый, с дружелюбным выражением лица. Он сразу напомнил мне добродушного констебля Перкинса из деревни Джилфорд, где прошла моя юность. В углу находился сейф фирмы «Чабб», а за прекрасно отполированным письменным столом сидел сам мистер Атертон, мужчина лет сорока пяти, длиннорукий, с круглой лысеющей головой. Запустив пальцы в остатки седых волос над ушами, он переводил взгляд с меня на Корравана. Паук, право слово.

— Вы из Ярда? — бесстрастно осведомился он.

— Да, из Ярда, — подтвердил Корраван, представился сам и представил меня.

— Я Стюарт Атертон, — мрачно произнес ювелир. — Они забрали почти все, товара осталось на одну витрину.

А еще они лишили жизни твоего компаньона, подумал я. Всмотрелся в его лицо, надеясь обнаружить в нем признаки скорби, однако ничего подобного не увидел. Впрочем, вероятно, не следовало судить сгоряча: должно быть, до Атертона еще не дошел весь ужас случившегося. Тем не менее сочувствия к ограбленному ювелиру у меня поубавилось.

— Сейф был заперт? — спросил Корраван.

— Да, и внутри лежал один лоток, — кивнул Атертон. — Поэтому мне сдается, что вор проник в лавку между девятью, когда мы закрываемся, и четвертью десятого.

Заметив наше недоумение, он пояснил:

— Фрэнсис был весьма методичным человеком. Он наверняка открыл витрину у двери, достал драгоценности и запер их в сейфе, затем пошел отпирать следующую.

— Вы поступаете так каждый раз?

— Я сам не слишком часто закрываю лавку, — напряженно сказал Атертон, — однако, когда приходится, делаю точно так же. Все по правилам.

Я бросил взгляд на Корравана. Нам обоим показалось, будто Атертон настроен недружелюбно. Он многое выиграл бы от смерти О’Салливана, и явно понимал, что его могут заподозрить в убийстве. Неужели этот человек думает, что резкий тон — лучший способ убедить нас в своей невиновности?

— Есть ли вероятность, что мистер О’Салливан мог закрыть лавку позже обычного, или каким-то образом изменить своим правилам? — подал голос я.

— Нет, никогда, — покачал головой ювелир. — Однажды я видел, как он запер дверь прямо перед носом посетителя, появившегося спустя тридцать секунд после того как часы пробили девять.

— Где вы были вчера вечером? — спросил Корраван.

— В основном сидел в кэбе, — проворчал Атертон. — Супруга уехала на неделю, и я решил поужинать в своем клубе на Пэлл-Мэлл. Шел дождь, у кэба неудачно скользнуло колесо по мокрому булыжнику и сломалась ось. Мне не захотелось вылезать и мокнуть, поэтому я сидел внутри несколько часов, пока кэбмен не исправил поломку. Домой вернулся почти в полночь. Ужасно провел время!

— Да уж, поистине ужасно, — с ноткой насмешки бросил Корраван.

Наверняка он сочувствовал кэбмену, которому пришлось чинить ось под проливным дождем.

— Грабитель обронил сережку, — вставил один из полисменов и протянул ее нам на открытой ладони. — Мы нашли ее на полу, у четвертой витрины.

Корраван подставил руку, и полисмен передал ему чудесную маленькую вещицу — жемчужину в золотой оправе с мелкими изумрудами, напоминающими листочки соцветия.

— Выходит, содержимое одной витрины О’Салливан успел переложить в сейф, а остальное… — заговорил Корраван.

— Остальное пропало, — закончил за него Атертон. — Вероятно, грабитель вскрыл все витрины и пересыпал драгоценности в мешок. Наверное, даже в два мешка, чтобы золотые слитки не раздавили хрупкие камни — жемчуг, изумруды и опалы.

— Хм, слитки? — поднял брови я.

— Именно. В четвертой витрине лежало несколько штук — больше для привлечения внимания. Фрэнсис считал, что их вид заставляет покупателей задержаться в лавке.

— У каждой витрины свой ключ?

Атертон удрученно кивнул.

— Да, но после того, как Фрэнсиса застрелили, несложно было забрать у него из кармана всю связку.

— Кому известен код сейфа? — поинтересовался Корраван.

— Только нам двоим, больше никому.

— Что насчет вашей супруги?

— Нет, Майна его не знает. Жена Фрэнсиса тоже.

— Не могли бы вы открыть замок? — попросил Корраван.

Атертон встряхнулся всем своим тощим телом, поднялся со стула и бросил подозрительный взгляд на полисмена. Тот покорно вышел из комнаты. Ювелир отпер сейф и показал нам черный бархатный лоток, разделенный на несколько отсеков, каждый из которых был заполнен сияющими драгоценностями. Лоток он выдвинул всего на шесть дюймов, готовый в любую секунду затолкнуть его обратно, если мы вдруг вознамеримся коснуться сокровищ. Изучив коллекцию, Корраван жестом разрешил убрать ее в сейф. Атертон с облегчением захлопнул тяжелую дверцу и повернул ключ в замке.

— Не происходило ли на прошлой неделе чего-нибудь необычного? — поинтересовался я. — Возможно, в продаже появилось нечто особенное?

— Да-да, — судорожно вздохнул Атертон. — К нам поступило ожерелье леди Гленартур. Не на продажу, для чистки. Графиня оставила его в пятницу. После чистки она планировала надеть его на один торжественный прием. Так вот, оно пропало.