Карен Мейтленд – УБИТЬ СОВУ (страница 64)

От Целительницы Марты пахло лавандой и застоявшейся мочой. Она сползла в кровати, так что голова склонилась вбок, как у повешенного, и смотрела на меня широко открытыми глазами, зажав покрывало в кулаке здоровой руки.

— Гар.

— Что это значит, Целительница Марта, что ты хочешь сказать?

Она хрипло вздохнула.

— Гар. Гар. Гар! — она раздражённо стукнула по своей ноге здоровой рукой.

Я не представляла, что в таком слабом теле может быть столько ярости, и тем более не ждала этого от Целительницы Марты. К нам подбежала Османна, подхватила её под руки, подняла в постели повыше и осторожно уложила голову на подушку — как голову Иоанна Крестителя на блюдо. Целительница Марта, тяжело дыша, откинулась назад и закрыла глаза.

— Она об этом просила? Чтобы её подняли?

Османна казалась расстроенной.

— Не знаю. Она всё время повторяет эти звуки, кто бы с ней не говорил. Иногда выкрикивает, иногда шепчет. Никто не понимает, что это значит.

— Надо думать, смысла тут не больше, чем в детском плаче. Как она?

— Большую часть времени она просто лежит, глядя в пустоту, целыми часами, и непонятно, спит она или нет. Но иногда, Настоятельница Марта… — она заколебалась, нерешительно обернулась на призрак в кровати. — Иногда я вижу, что она плачет. Не могу сказать, из-за боли или нет. Не знаю, можно ли дать ей что-нибудь.

— Целительница Марта не станет плакать от боли. Вспомни, как она все эти годы мучилась со спиной, но не жаловалась. Она плачет из-за увиденного зла, её слёзы — молитва о тех, кто не раскаялся. Разве сам Господь не оплакивал жестоковыйный народ Иерусалима?

Похоже, Османну я не убедила. Но я надеялась, что права. Я молилась, чтобы так и было.

— Выглядишь усталой, Османна. Ты целый день здесь?

— Но я не против.

— Рада слышать. Но всё же налей себе немного эля и выйди во двор. Холодный воздух тебя освежит. А я побуду здесь.

Она благодарно улыбнулась и ушла, устало спотыкаясь о камыш на полу.

Я взяла правую руку Целительницы Марты. Ладонь лежала в моей как мёртвая рыба. Я сжала её, но не получила ответа.

— Я так давно к тебе не приходила. Прости, Целительница Марта. Ты же знаешь, я проводила бы все дни у твоей постели, если бы могла. Но сейчас мне некогда. Женщины напуганы. Они слишком сильно зависели от тебя. Я виновата, что до сих пор этого не поняла. Им следует полагаться только на помощь Бога. Я должна показать им, что бегинаж может существовать и без тебя. Не хочу, чтобы они увидели, как я боюсь тебя потерять.

Выражение её лица не изменилось.

— Через несколько дней мы выбираем новую Марту. Кто-то должен взять на себя работу в лечебнице. Хотя она никогда не сможет заменить тебя, — поспешно добавила я. — Все эти дни я молюсь о правильном выборе, но так и не решила, кто станет твоей преемницей, ни у кого нет такого опыта и навыков. Я хотела бы, чтобы на собрании ты была с нами. Ты всегда могла предсказать, какие плоды даст каждый росток.

Целительница Марта не ответила. После того, как Османна поправила постель, она лежала тихо. Османна хорошо о ней заботилась, как и о других больных. Ральф и старая Хильда — все, похоже, ее слушались. В лечебнице царили покой и порядок, почти как под управлением Целительницы Марты. Не идеально, но пациенты казались вполне довольными.

Но Османна слишком молода для назначения Целительницей Мартой, она почти ребёнок. А может, нам и нужна молодая кровь, молодые бегинки для нового бегинажа, которые продолжат дело после нашей смерти. Если Османну учить быть Мартой, позволить присутствовать на совете и слушать обсуждения, она освоит знания, а зрелость придёт со временем.

Я склонилась над Целительницей Мартой.

— В ночь бури, сказав «что для последователя недостаток, для лидера — достоинство», ты это имела в виду? Нам следует назначить Османну Мартой?

Целительница Марта смотрела пустыми глазами.

Я сжала её руку.

— Знаю, Марты думают, мне не следовало брать тебя с собой той ночью. Мне не говорят этого в лицо, но я вижу упрёк в их глазах, когда они вспоминают о тебе. Их осуждение — ничто в сравнении с той виной, которуя я сама чувствую за то, что с тобой сделала. Но Бог велит нам хоронить мёртвых. Я выполняла Его волю и полагалась на неё. Я нашла потом то место, там нет ни следа тел ни ребёнка, ни той несчастной женщины. Тело Элдит просто исчезло. Но оно там было, разорванное в клочья. Мы обе видели. Я прикасалась к нему. Может, их обоих сожрал Оулмэн? Если так, значит, я не только навлекла беду на тебя, моего старого друга, я не смогла защитить доверенную мне душу ребёнка Элдит. Я всегда считала, что вера может защитить от любого зла. Но где был той ночью Бог? Он оставил меня?

Целительница Марта открыла здоровый глаз, и я поняла, что трясу её руку. По лицу, искажённому дьявольской маской, бежали слёзы.

— Га, — прошептала она, с трудом издавая нечеловеческие звуки. Демон разрушал и её тело и мозг, как будто съедал изнутри.

Я закрыла глаза и снова увидела его, круглые горящие глаза, огромные чёрные зрачки, я всё глубже проваливалась в эту бездонную темноту. Какое там таилось дьявольское зло? Что увидела в них Целительница Марта, отчего её лицо навсегда застыло в этой адской гримасе?

Я не верила, что чудовище существует, а теперь оно для меня реальнее Бога. Я вижу его лицо каждый раз, как пытаюсь молиться. Слышу щёлканье ужасного клюва и чувствую зловонное дыхание. Этот демон возникает передо мной, будто молитвы обращены к нему. А Бог молчит. Его нет рядом со мной.

Декабрь. День святого Эдвина

Чтобы доказать свою невиновность в преступлении, в котором его обвинили, святой Эдвин заковал ноги в кандалы, а ключ бросил в реку Эйвон и отправился в Рим. Там он купил рыбу, и когда её разрезали перед Папой, ключ оказался внутри.

Настоятельница Марта

В часовне, оторвавшись от своих обязанностей, собирались Марты. Привратница Марта уже уселась. Она привыкла ждать, не проявляя нетерпения. Казалось, она постоянно смотрит куда-то далеко за горизонт или следит за дорогой, чтобы не пропустить чьё-то приближение. В руках, как всегда, связка ключей, а мысли блуждают сами по себе, никому не известно, где.

Кухарка Марта, раскрасневшаяся и потная, вошла переваливаясь, и, обмахиваясь, шлёпнулась на скамью.

— Слава Богу, здесь хоть немного прохладнее. У меня в кухне такая жара, что можно поджарить замороженную свинью, а окна и двери приходится держать закрытыми из-за ветра. Ветер такой сильный, что птицу может ощипать. То мы чуть не тонем, то ветер рвёт до смерти. Бог знает, что будет дальше, снег, наверное. Устроить совет в часовне, где прочные стены — это мудрое решение, Настоятельница Марта. В трапезной ветер воет так, что сам себя не услышишь.

— Спасибо, Кухарка Марта, но я собрала вас здесь не ради комфорта. Мы должны молить Святого Духа о правильном решении, выбор за Богом, а не за нами. Я надеялась, что в часовне мы будем помнить об этом.

Кухарка Марта смущённо опустила взгляд, как будто я сделала ей замечание. Почему всё, что я говорю, женщины воспринимают как критику, хотя я просто объясняю?

Дверь распахнулась, широким быстрым шагом ворвалась Хозяйка Марта. Я боялась, что если она вовремя не остановится, то выйдет через стену с другой стороны.

— Я опоздала?

— Как всегда, Хозяйка Марта, — ответила я.

Она кивнула, как будто другого не ждала и не особенно расстроилась. Остальные тихо засмеялись. Хозяйка Марта всегда пыталась впихнуть в каждый час работу целого дня. Без сомнения, она была занята чем-то, что не могла доверить никому. Но опаздывала она также и из-за того, что ненавидела ждать.

— Поскольку мы с вами, сёстры, намерены выбрать новую Целительницу Марту, позвольте напомнить, что мы находимся перед благословенной реликвией Андреа и в нашем алтаре заложен освящённый камень, который дал нам священник из Брюгге, благословляя ехать сюда. Тогда мы приняли важное решение, теперь нам снова это предстоит. Начнём, и будем помнить о тех, кто молится за нас.

Все молча переглядывались. Наконец, поднялась Хозяйка Марта. Я знала, что она не станет долго размышлять.

— Нам стоит выбрать Беатрис. Мы давно знаем её и как бегинку и как хорошего работника. Кого же ещё?

По её тону было понятно, что она считает вопрос решённым и можно расходиться. Несколько женщин закивали, соглашаясь.

— Беатрис, конечно, хорошая бегинка, — нахмурилась Пастушка Марта, — но Целительница Марта — не то, что все остальные Марты. Та, кого мы выберем, должна уметь ухаживать за больными, готовить настойки и мази. Даже правильно распознать болезнь — непростая задача, не говоря уж о лечении. Есть ли у Беатрис такие навыки?

— Думаешь, они здесь у кого-нибудь есть? — язвительно возразила Хозяйка Марта. — Целительница Марта училась много лет, посещала прекрасную медицинскую школу во Фландрии, прежде чем мы приехали сюда. Второй такой нам не найти, поэтому давайте обходиться тем, что Бог дал. Бесполезно беспокоиться, как жарить лебедя, когда есть только селёдка.

Кухарка Марта робко подняла руку.

— Значит, Беатрис будет называться Целительницей Мартой?

— Мы ещё не решили, что Беатрис подходит, — объяснила я, стараясь не показывать раздражения. События последних недель утомили всех нас, но Кухарка Марта всё же проявляла интерес к обсуждению.