Карен Мейтленд – Убить сову (ЛП) (страница 42)

Я только вчера своими глазами видел маленький холмик свежей тёмной земли, окруженный травой и отмеченный маленьким деревянным крестом. Что такое могло привидеться Элдит, заставить усомниться, что её сын там? Бедная женщина рехнулась от горя. Должно быть, пришла не к той могиле.

Я поспешил к церкви. В дверном проёме, под резным непристойным изображением голой старой карги, которую деревенские зовут Чёрной Ану, собралась кучка мужчин. Мартин, церковный сторож, кузнец Джон и ещё двое увлечённо беседовали. Когда я приблизился, они умолкли, подталкивая друг друга, как будто обсуждали меня.

— Мартин, ко мне только что приходила миссис Элдит со странной историей про могилу сына. Она сказала… — мне неловко было даже повторять, — … что могила разрыта. Должно быть, это неправда.

— Могила пуста, — сухо сказал Мартин.

— Покажи мне её, — потребовал я.

Мужчины переглянулись.

— Ты чего, отец, память потерял? — церковный сторож откашлялся и сплюнул на церковные ступеньки. — Ты же знаешь, где могила, сам хоронил мальца.

— А ещё я помню, кто тебе платит за работу. Церковный погост — твоя обязанность. Твое дело — следить, чтобы мёртвые покоились с миром. И я хочу проверить, не пренебрёг ли ты своим долгом.

Мартину всё же хватило совести устыдиться. Он взглянул на своих товарищей и неохотно повёл всех за церковь.

Над могилой в дальнем углу погоста нависал разросшийся дуб. Мартин вырыл неглубоко, жаловался, что мешают корни и земля промёрзла. Подозреваю, это потому, что Элдит не дала могильщику монет, которые, как он считал, полагались ему по праву.

Мы подошли ближе, и я увидел, что над могилой больше нет холмика, земля свалена в сторону. Я заглянул в узкую яму. Во влажной земле на дне отчётливо виднелся отпечаток маленького тела, но само тело исчезло. По моей спине пробежала ледяная дрожь. Неужели, как и сказала Элдит, Оливер восстал из мертвых, не как воскресший Господь, а как призрак, как труп, выбирающийся из могилы, чтобы полакомиться живыми?

— Господи, помилуй, — я осенил себя крестом.

Такое случилось, когда я жил в Норвиче. Недавно похороненный человек вставал из могилы, выходил с кладбища, бродил по улицам и душил всех, кто попадался на его пути. А за ним стаей шли желтоглазые кошки и дико выли, приводя в ужас всех, кто их слышал. В конце концов епископ Салмон приказал раскопать могилу и отрезать трупу голову той же лопатой, которой его закапывали. Когда мертвеца откопали, тело его оказалось жирным и раздувшимся, как пиявка, а когда отрезали голову, из шеи хлынула алая кровь, заполнившая всю могилу.

Может, мальчик стал таким ожившим мертвецом? Похороны были совсем простые, но я прилежно совершил над ним все положенные церковные обряды. У такого малыша не могло быть столь тяжких грехов, чтобы он стал недостоин христианского упокоения.

— Думаете… — я запнулся, — …возможно, что это ходячий труп?

Могильщик снова закашлялся, сплюнул в чёрную яму.

— Он бы не сумел выбраться, я сам проверял. Раскопал могилу после похорон, когда мать ушла, вбил в пятки парнишке железные гвозди, чтобы он не смог ходить.

Даже не знаю, успокоился я или разозлился.

— Ты потревожил могилу после христианского погребения?

Мартин пожал плечами.

— Так сгубила-то его не малярия. Мальчишка помер от колдовства, ясно, как день. А кто убит с помощью чёрной магии, того не удержать в могиле одними крестами да святой водой.

Остальные дружно закивали.

Кузнец Джон переглянулся с могильщиком, откашлялся.

— Такое дело, отче. Раз тело не само вылезло из могилы, значит, кто-то его забрал.

Я открыл рот от изумления.

— Но зачем? Кому понадобилось красть труп?

Джон здоровенной ручищей почесал коросту на подбородке.

— Как по мне, отче, кто убил, тот и тело забрал. Зачем бы ещё ей насылать свои чары на такого мальца? Наверняка понадобился труп для чёрной магии.

— Она? Думаешь, женщина из Улевика, одна из овец моего стада, могла…

Джон невесело усмехнулся.

— Она не из твоего стада, отец. Старая ведьма за всю жизнь ни разу в церковь не входила. Душа у ней такая чёрная, что если на эту сморщенную старую шкуру хоть капля святой воды попадёт, она тут же и сгорит, превратится в пепел.

— Это он про старую Гвенит, — пояснил Мартин. — Ноги её ни разу при свете дня в деревне не было, разве на ярмарки приходила, да купить что или продать. Но вот ночью… — он оглянулся на остальных, — ночью — другое дело, по ночам она выползает из своей берлоги, чтобы творить зло.

Остальные что-то одобрительно забормотали.

Джон опять посмотрел вглубь маленькой могилы.

— Такой малыш, как Оливер, совсем лёгкий, даже старуха могла его утащить. Должно быть, потому она и выбрала в жертву именно его. А ты ведь знаешь, какой канун нынче ночью, отче.

Я мрачно кивнул — мне слишком хорошо известно. Это ночь, когда церковь молится о душах мёртвых, но я знал — деревенские соблюдали не обычаи церкви, а языческие ритуалы праздника Самайн. И Элдит тоже сказала, что пошла к могиле положить еду и питьё. То же самое делали и другие жители деревни на могилах своих близких, хотя я запрещал им это на проповеди. Это ночь, когда ведьмы творят своё зло. Одному Богу известно, что собиралась Гвенит сделать с телом несчастного ребёнка, но какой бы дьявольский ритуал она ни задумала, клянусь, я не допущу этого злодейства, даже если придётся сражаться с ордой демонов.

— Говорите, Гвенит живёт где-то за деревней? Отведёте меня туда?

Все четверо дружно, как один, отступили назад.

— Нет, отец, меня ты туда не затащишь, — Джон поднял огромные ручищи, как будто хотел защититься от самой мысли об этом. — Только человек в духовном сане, вроде тебя, может идти к дому ведьмы, не боясь её чар. Ты-то знаешь и латинские слова, и святые молитвы для защиты.

— И незачем нам тебя провожать, — пробурчал Мартин. — Река сама приведёт к ней. Говорят, дом ведьмы прямо на берегу, недалеко от вершины холма. Не заблудишься.

— Пойдёшь, отче? — спросил Джон. — Это же ради всей деревни.

Во рту так пересохло, что я не смог ему ответить. В гневе я клялся, что стану сражаться с демонами ада, чтобы остановить ведьму, но когда дошло до дела, меня словно окунули в холодную воду. Какие сатанинские силы способна вызывать старая Гвенит, если эти крепкие мужчины так боялись даже показать мне дорогу к её дому?

Я видел, как экзорцизмом и разоблачением колдунов занимались люди, владеющие этим искусством. Я слышал вой и крики одержимых, видел, как они летали по комнате, как из ртов извергались потоки брани. Но экзорцисты делали своё дело в окружении духовенства и символов веры, а мне придётся идти одному, без всякой защиты. Никто от меня этого и не ожидает… нужны книги, реликвии… я не могу… не стану…

— Путь туда долгий, и подъём крутой. Если хочешь добраться раньше, чем старуха успеет что-то сделать, тебе надо поторопиться. А то она вызовет дьявола… — Джон перекрестился.

Кузнец прав, за помощью посылать некогда. Если ведьму не остановить, один Бог знает, какое зло она выпустит на этих беззащитных людей. Я священник. Сила Бога на моей стороне. А она просто женщина, невежественная старуха, она не сможет противостоять святой церкви.

Я с удивлением понял, что киваю. Мужчины с облегчением переглянулись.

— Да поможет тебе Бог, отец.

Подъём оказался крутым и долгим, хотя я и был к нему готов. Много раз мне приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание, но я боялся слишком задерживаться для отдыха — солнце уже скрылось за холмом. По небу скользили только бледные сероватые отсветы, последние угасающие лучи. Слабая уверенность в своих силах, которую я ощущал в церковном дворе, окончательно исчезла. Боль в груди усиливалась с каждым шагом. Что ждёт меня в этом доме, если, конечно, я вообще туда доберусь? А если старуха уже успела вызвать псов Сатаны — как я смогу встретиться с ними в одиночку?

Я со страхом смотрел на чёрные скалы, торчавшие вокруг, как дьяволовы рога. Я взмок от холодного пота, и только мысли о страшном зле, которое, возможно, совершится при помощи тела невинного ребёнка, удерживали меня от того, чтобы броситься назад. Но я не мог сказать деревенским, что отступил. Видит Бог, они и так меня почти не уважают.

Дорога превратилась в узкую овечью тропу, петляющую между скалами. Местами путь становился опасным, несколько раз я терял опору, оступался и чуть не падал в бурлящую внизу реку. Я ругал себя за то, что забыл захватить фонарь. Как можно быть таким глупым, отправиться на гору, даже не подумав о свете? Может, в сумраке я уже миновал её дом? Уверен, даже ведьма не станет жить среди этих скал. Тропа под ногами исчезла, теперь я шёл по ровной лужайке. Камни и склон холма окружали меня, как крепостные стены, заслоняя даже от слабого света, ещё остававшегося в вечернем небе.

Краем глаза я заметил, как что-то промелькнуло в темноте. Я обернулся. Передо мной в воздухе висел человеческий череп. Я в ужасе замер, а в глазницах черепа внезапно вспыхнуло пламя. Я закричал, отшатнулся, упал и покатился по склону. Земля под головой и плечами исчезла. Я лежал на спине, на самом краю обрыва, повиснув над рекой. На шею летели ледяные брызги, внизу подо мной оглушительно ревела бьющаяся о камни вода. Я судорожно извивался, пытаясь найти опору и выбраться, но трава скользила под руками, и я медленно сползал к реке.