Карен МакКвесчин – Половинка сердца (страница 17)

Администратор сказала, что мама Тии работала в продуктовом магазине под названием «Алди». Долго искать не пришлось, хватило минутного звонка, чтобы выяснить, что в городе всего два таких магазина. Сначала она отправилась в располагавшийся неподалеку от квартиры Роберта, посчитав такой выбор логичным, но менеджер заявила, что они не нанимали сотрудницу по имени Сатира Зафирис.

Не расстроившись, бабушка Нэн вернулась в машину и поехала во второй магазин.

– Все или ничего, – пробормотала она себе под нос, пересекая парковку.

Бабушка Нэн похлопала по сумочке, в которой лежали фотографии. И, оказавшись в помещении, сразу поняла, куда идти. Оформление второго магазина не отличалось от первого, и, возможно, все «Алди» проектировали по одному шаблону. Она обогнула отдел со сладостями, миновала овощи и фрукты и пошла прямо к выходу из магазина. Проигнорировав очередь из покупателей, она направилась к кассиру и без промедления попросила позвать менеджера. Кассирша, женщина, на бейджике которой было написано имя Марджори, продолжила пробивать товары, невозмутимо пропикивая их с прежним темпом. Даже не удостоив бабушку Нэн взглядом, она закричала:

– Карлос, тут с тобой хочет поговорить женщина.

Карлос примчался так быстро, что она решила, будто тот окажется полезным, и сильно ошиблась.

Чтобы не мешать покупателям, бабушка Нэн отошла от рабочего места Марджори и улыбнулась.

– Я надеялась, вы мне поможете. У меня есть пара вопросов о вашей сотруднице, – начала она. – О женщине по имени Сатира Зафирис. Она работала здесь?

– А зачем вам это? – нахмурился Карлос.

– Просто хочу удостовериться, что она здесь работала.

– Я не могу делиться информацией о сотрудниках, – медленно покачал головой он.

– Но она же больше у вас не работает, так? Я не доставлю ей неприятностей. Просто с ней живет мой внук, и я пытаюсь его найти.

– Простите, ничем не могу помочь. – Карлос развернулся, чтобы уйти, но бабушка Нэн схватила его за руку.

– Пожалуйста, послушайте. Всего минуту, – взмолилась она. Когда он остановился, бабушка его отпустила и потянулась в сумочку. Трясущимися руками вытащила фото Логана. – Его зовут Логан. Он мой единственный внук. Ему девять, и я не видела его больше двух лет. Двух лет! Я вот-вот сойду с ума. Если у вас есть дети, вы понимаете, через что я прохожу, – произнес она пламенную речь, пытаясь воззвать к сочувствию. Ее отчаяние бросалось в глаза. – Пожалуйста, вы можете помочь? Я лишь хочу знать адрес, куда переехала Сатира. Обещаю, я никому не расскажу, что информацией поделились вы.

Карлос поднял руки в знак защиты и попятился.

– Простите, дамочка. Ничем не помогу.

– Пожалуйста! – сорвалась она на крик. – Умоляю вас. Я лишь прошу дать ее номер телефона. Или адрес. Хоть что-нибудь. – Из ее глаз полились слезы, но Карлос продолжал отступать.

Как кто-то может быть таким бессердечным и равнодушным к чужому страданию? Она оперлась о стойку за кассой, где покупатели упаковывали приобретенные покупки. Рядом стояли оставленные тележки, а полдюжины посетителей, убиравшие товары в пакеты, наконец перестали пялиться. Девушка, по возрасту похожая на старшеклассницу, подошла ближе и предложила салфетку, которую бабушка Нэн благодарно приняла.

– Спасибо, – сказала она, промокая глаза и высмаркиваясь. Девушка кивнула и вернулась к стойке, где продолжила загружать тележку коробками и рассортированными полиэтиленовыми пакетами.

Бабушка Нэн понимала, что потерпела поражение. И мысленно уже перешла к плану Б. Она попытается дозвониться до Гринча. Может, заполучив информацию об имени Сатиры, он умудрится выйти на Роберта и Логана. Еще ничего не кончилось. Это невозможно.

Она убрала конверт с фото в сумочку, перекинула ручку через плечо и постаралась выйти из магазина с достоинством. Не прогибаясь под грузом поражения. Подняв голову высоко.

Бабушка Нэн уже приближалась к машине, когда за спиной услышала быстрый топот и женский голос:

– Мэм! Мэм!

Она повернулась и увидела, как кассирша Марджори машет букетом цветов, завернутых в целлофан.

– Вы забыли цветы!

Бабушка Нэн развернулась к ней лицом.

– Они не мои. Я ничего не покупала.

Марджори подошла ближе, сунула цветы собеседнице в руки и зашептала:

– Мы с Сатирой были подругами. У меня нет ее нового адреса, но я знаю, что она получила работу в «Алди» на Пуласки-роуд, в Чикаго. Обычно она берет дневные смены.

Бабушке Нэн захотелось обнять эту женщину и поблагодарить, но на это не оставалось времени. Доставив сообщение, Марджори тут же поскакала обратно в магазин.

Бабушка сжала букет в руках и прокричала:

– Спасибо вам!

В ответ Марджори развернулась вполоборота и помахала.

«Алди» на Пуласки-роуд в Чикаго. Ей даже не нужно было записывать. В течение минуты она вбила адрес в навигатор и двинулась в путь. Она прибудет на место через два часа.

Глава 17

Джоанн пришла домой после обеда с планом. Четким планом. Для начала она выпустит Самсона погулять, и, когда тот набегается, приступит к осуществлению задуманного.

Идея пришла ей в голову после встречи в ресторане «АиВ» с соседкой Лорой за бургерами и рутбиром[5]. Лора позвонила утром и спросила, не хочет ли Джоанн перекусить. Предложение оказалось неожиданным, но ей все равно было нечем заняться, да и людям необходимо есть, не так ли? Она собрала гостинец из помидоров, огурцов и перцев, и Лора искренне обрадовалась такому подарку.

– Вы уверены, что хотите их отдать? – спросила она, заглядывая в коробку.

– Сады устроены довольно забавно, – ответила Джоанн. – Ты ждешь, ждешь, ждешь и думаешь, что овощи никогда уже не созреют, а потом внезапно они все дают урожай, которым можно прокормить дюжину семей! Что-то я засаливаю, а что-то жертвую своей церкви. Люблю делиться.

– И мне нравится, что вы делитесь, – улыбнулась Лора. – Спасибо!

Джоанн предположила, что Лоре либо под сорок, либо она только перешагнула пятый десяток. Сегодня сложно сказать. Раньше все носили одежду, соответствующую их возрасту, но в современном мире такие порядки не действовали. Лора оделась почти как подросток за соседним столом: в футболку, шорты и шлепки. Вместо сумочки она носила маленький рюкзачок, затягивающийся шнурком, а волосы собрала в беспорядочный пучок. Ее смело можно было назвать привлекательной, но самой выразительной ее чертой оказалась улыбка. Она так и источала доброжелательность. В заведении Лора встретила ее радостным объятием.

Джоанн не удавалось вспомнить, когда ее обнимали в последний раз. Приятное ощущение.

Они приступили к еде, и Лора начала рассказывать о ребенке, которого заметила в лесу у своего дома.

– Как только я его увидела, то попыталась догнать. – Она выпила немного диетической газировки. – Я мигом вылетела за дверь, но так его и не нашла. Либо он слишком быстрый, либо умудрился развернуться и пронестись мимо меня, – покачала она головой. – Не знаю. Я словно гналась за призраком. Вот он передо мной, а стоило добраться до вершины, и он исчез.

– Думаете, это тот же ребенок?

– Скорее всего, а вы сомневаетесь? – спросила Лора. – Каковы шансы, что к нам забрел еще один ребенок?

Джоанн на секунду задумалась. Шансы и правда были крайне малы.

– Прошлой ночью он вернулся, – сказала Джоанн, окуная картошку фри в кетчуп. – Вернул полотенце и постучал в заднюю дверь. Когда я подошла, оно лежало на крыльце, причем аккуратно сложенное. А его и след простыл. Похоже, он постучал и сбежал.

– Вы звонили в полицию? – увлеченно поинтересовалась Лора.

– Нет, – пожала она плечами. – Он вернул полотенце, поэтому я не видела смысла втягивать его в проблемы. Думаю, он вернулся домой со странным полотенцем и родители заставили его вернуть вещь владельцу.

Женщины на некоторое время замолчали, поглощая бургеры. А на улице два мальчика-подростка на скейтах пересекали парковку. У самой двери ресторана они взяли скейты под мышки, зашли в заведение и встали в очередь.

– Звучит логично, – согласилась Лора. – Но тогда зачем он вернулся сегодня?

– Не знаю.

– Я проверила сводки, и в этом районе мальчики не пропадали. Я даже расширила зону поиска на сотню миль, и это не дало результата, так что мальчик должен быть отсюда. Как же все странно.

– Здесь дети свободнее, чем в больших городах, – пояснила Джоанн. – Сын, когда был подростком, уходил с друзьями разбивать лагерь, и те не возвращались домой по два-три дня. Разумеется, это было тридцать лет назад.

Гленн и другие мальчишки ставили палатки на земле одного из их друзей: они брали спальные мешки, еду и уходили подальше от дома. Даже тогда она переживала, хотя Гленн и ее супруг Джон утверждали, что это лишнее. Джоанн понимала: волноваться не о чем, но ничего не могла с собой поделать. Неужели они считали, что она обожает переживать: бесконечно прокручивать в голове сценарии того, что может пойти не так, бояться, что кто-то травмируется или умрет, испытывать тревогу по поводу возможных несчастий, которые она могла бы предотвратить? Нет, она и сама не хотела переживать, вот только просьбы «не переживать» проблему никак не решали.

Много лет спустя Гленн рассказал, что они курили сигареты, пили пиво и запускали бутылочные ракеты. Однажды они выкопали яму, прикрыли ее ветками и стали ждать, когда в нее провалится ничего не подозревавший друг. Мальчишки. Он хохотал так, будто все это было весело, а она думала только о том, как парню повезло не сломать ногу.