Карен МакКвесчин – Ограниченный тираж (страница 18)

Не помогло и то, что и ночь снималась на камеру.

После того как дети переоделись и разошлись по своим комнатам, она решила, что пришло время для ее собственной вечерней рутины. Она умылась, почистила зубы и переоделась в ванной в бабушкину ночную рубашку длиной до пола, которая закрывала шею и руки до запястий, но Мэри все равно чувствовала себя незащищенной.

Выйдя в коридор, она обнаружила, что Джефф уже занял свою очередь, неся мужскую пижаму, которую нашел в комоде. Он улыбнулся, когда они проходили мимо друг друга, и в ее сознании это выражение было насмешливым. Если он думал, что это послужит началом чего-то, то она считала иначе.

Когда он присоединился к ней в постели, Мэрион уже укрылась одеялом до подбородка и смотрела в потолок. Она почувствовала, как под его весом прогнулся матрас.

– Ну и денек, а? – прошептал он.

– Насыщенный.

Она бы с удовольствием обсудила с ним этот опыт, но как Мэри и Джефф, а не как Мэрион и Джеральд. Это был не вариант. Вряд ли звуковое оборудование может уловить шепот, но лучше не рисковать. Вместо этого она заговорила шифром.

– Джеральд?

– Да, милая?

– У тебя есть какие-нибудь сожаления?

– По поводу чего?

– О наших обязательствах и нашей семье, – она надеялась, что он сможет прочитать между строк.

– Мэрион, я дорожу каждой минутой, проведенной с тобой и детьми. Что касается сожалений, я бы изменил только одну вещь. Если бы мог, то вернулся бы в прошлое и относился к тебе лучше. Тогда я был молод и незрел. Говорил и делал вещи, о которых теперь сожалею. – Он протянул руку под одеялом и коснулся кончиками пальцев ее ладони. – Я знаю, что подвел тебя, но знакомство с тобой изменило меня к лучшему, и благодаря тебе я стремлюсь стать лучшим человеком.

Она прочистила горло, не совсем зная, что сказать. Он произнес перед ней речь Джеральда, когда она надеялась достучаться до Джеффа.

– Я не понимаю, о чем ты. Ты никогда меня не подводил.

– Поверь мне, подводил. – Он переместил руку обратно на свою сторону кровати. – И обещаю загладить вину перед тобой.

– Не беспокойся об этом, – сказала она. – Я даже не уверена, что понимаю, о чем ты говоришь. Каждая знакомая мне женщина завидует мне, потому что я замужем за тобой. Глория однажды сказала, что в любое время променяла бы Кларенса на тебя.

Он засмеялся, настоящим смехом, и этот звук согрел ее сердце.

– Пожалуйста, не обменивай меня.

– Я обещаю, что не буду.

– Спокойной ночи, милая.

– Спокойной ночи, Джеральд. Сладких снов. – Она повернулась на бок, отвернувшись от него, и долгое время не засыпала, чтобы слушать. Только лишь услышав, как изменилось его дыхание, она позволила себе погрузиться в сон.

Глава восемнадцатая

Дома Аманда всегда выполняла перед сном ритуал, который состоял из йоги, упражнений для лица, умывания специальным маслом и нанесения дорогого крема вокруг глаз. А уход за полостью рта включал три различные процедуры: использование ирригатора, зубной нити и электрической зубной щетки. Ей нравилось ощущение чистоты, когда она завершала процедуры.

В Хейвене ее ночной распорядок сводился к мытью посуды с мылом, чистке зубов старомодным способом, надеванию ночной рубашки и укладыванию спать. Так странно. Это было похоже на возвращение в детство. Неудивительно, что раньше женщины так быстро старели. Мыло! Все знали – это худшее, что можно использовать для умывания лица. Она чувствовала, что ее поры уже взбунтовались. Слава богу, Феликс Уортингтон сделал проект стоящим ее времени с финансовой точки зрения.

Вернувшись в комнату, она заявила права на кровать, которую Дороти использовала в шоу. Не то чтобы у нее был какой-то выбор. Лорен уже лежала в постели Энн, уставившись в потолок и переплетя пальцы на животе.

Она выключила прикроватную лампу и, как Дороти, сказала:

– Такой замечательный день. Сначала семейная прогулка, а потом еще и совместный ужин. – Она забралась под одеяло.

– Маме не пришлось готовить большой обед, – ответила Энн. – И Руби здорово нас обслужила.

Типично. Энн всегда была паинькой. Думать о других было ее самой определяющей чертой характера.

– Значит, тебе это не понравилось? – спросила Дороти.

– Конечно, понравилось. Ужин был восхитительным. И забавно встретить в ресторане людей, которых я знала. Джимми Кертис из церкви был там с родителями, и я увидела дока Тартера с новым доктором.

– И Джорджа с матерью.

– Да. Их тоже. – Энн зевнула.

– Спокойной ночи, Энн.

– Дороти? – Ее голос разнесся в темноте.

– Да?

– Ты помнишь, как Бад взбирался на дерево и упал?

Аманда затаила дыхание. Почему она заговорила об этом? Несчастный случай, который она упомянула, произошел не по сценарию, а на съемочной площадке с актером, который играл Бада. Глупый ребенок свалился с дерева, того самого, которое сейчас стоит за их окном. Как она могла перепутать актера и его роль? Не прошло и двадцати четырех часов с начала этого проекта, а она уже выходила из образа.

– Я думаю, тебе это, должно быть, приснилось, Энн. Этого никогда не было.

– Почти уверена, что это был не сон. Я помню, как это происходило. – Ее голос звучал буднично, почти так, будто она делала это нарочно, чтобы подвергнуть опасности их всех. Но почему?

– С Бадом такого никогда не случалось. Ты думаешь о ком-то другом, – твердо сказала Дороти. – Спи. Завтрашний день наступит достаточно скоро.

– Я, наверное, запуталась. Спокойной ночи, Дороти.

– Спокойной ночи, Энн. Сладких снов. Увидимся утром.

Эмоционально это был тяжелый день, который измотал ее. Даже зная, что поблизости есть камера, записывающая происходящее, ей не составило труда закрыть глаза и уткнуться в подушку. Дороти почти заснула, когда от внезапного стука у нее по спине пробежала дрожь. Какого черта? Ее сердце пропустило два удара, а затем ускорилось, в то время как разум пытался найти источник шума.

Это повторилось, но на этот раз отскок снаряда от стекла был более заметным. Энн села:

– Это доносится от окна.

– Птица?

– Я так не думаю. – Энн быстро встала с кровати и раздвинула шторы. Дороти встала позади нее и увидела Джорджа Боннера, сидящего на ветке дерева в нескольких футах от окна.

– Долго ты, однако, – сказал он с усмешкой. Уличный фонарь давал слабое освещение, но Дороти смогла разглядеть блеск в его глазах и аккуратный пробор в волосах. Он протянул кулак и разжал его, выпустив пригоршню камешков. То самое дерево, на которое она боялась залезть на шоу, очевидно, не стало сдерживающим фактором для ее любовного интереса.

Дороти прошипела:

– Ты с ума сошел? Что, если родители проснутся? – Втайне она гордилась тем, что придумала этот фрагмент диалога, учитывая, что две минуты назад почти уснула.

– Я бы не стал слишком беспокоиться об этом. – Джордж подвинулся вперед по ветке. – Если они хоть в чем-то похожи на мою маму, то сейчас крепко спят.

– Чего ты хочешь? – спросила Энн.

Он говорил тихо, но с энтузиазмом.

– Пойдем на ярмарку в Хейвене позже на этой неделе. Там будут аттракционы, танцы, сладкая вата. Я мог бы даже выиграть тебе плюшевую игрушку в дартс. Я практиковался.

Дороти скрестила руки на груди.

– Не уверена, что хочу идти с тобой на ярмарку, Джордж. Мне нужно подумать.

– А я не к тебе обращаюсь. – Его брови сошлись вместе, когда он нахмурился. – Я спрашиваю Энн.

– Энн? – переспросила она, и ее глаза расширились от недоверия.

– Я? – Энн сделала шаг назад. – Отец точно не разрешит.

– Не могла бы ты спросить его? – Джордж посмотрел на нее щенячьим взглядом. – Я буду настоящим джентльменом, обещаю.

– Энн слишком молода, чтобы ходить на свидания. – Дороти не была до конца уверена, сколько лет героине Энн, но она начала сериал двенадцатилетней. Даже с учетом двухлетнего перерыва, в настоящее время ей было не больше четырнадцати. И к тому же Джордж должен был стать частью ее сюжетной линии. Феликс Уортингтон облажался по-крупному.

– Просто спроси, – сказал Джордж, игнорируя Дороти. – Мы можем пойти как друзья, если ты хочешь. Я просто думаю, что было бы весело провести с тобой время.

Энн помахала ему, чтобы он отошел от окна.