Карен Хабер – Женщина без тени (страница 9)
– В моих рудных жилах нет ничего дурного, – запальчиво возразил Расти. – Это гранильщики! Должно быть, они повредили кристаллы. Когда я продаю партию кристаллов, то не отвечаю за их огранку.
– Всем нам не мешало бы пользоваться услугами респектабельных резчиков и гранильщиков, а не обращаться в дешевые полулегальные лавочки, – поучительным тоном произнесла Беатриса. – В конечном итоге тень падает на всех, независимо от того, кто виноват в каждом конкретном случае.
– Проклятье, Беатриса, я прекрасно знаю, что тебе хочется, чтобы мы пользовались услугами только твоих мастеров. Должно быть, ты заключила с ними славную маленькую сделку!
В зале повисла оглушительная тишина. Беатриса в гневе отодвинула свое кресло от стола; краска схлынула с ее лица.
– Прошу прощения, – медленно сказала она. – Ты намекаешь на то, что Келлеры участвуют в незаконных сделках и набивают карманы как за счет покупателей, так и за счет шахтеров? Ты готов повторить свои слова в суде?
– Эй, эй, остыньте, – вмешался Йоханнес. – Перестаньте, вы двое, – это же собрание Гильдии!
Расти напрягся, словно собираясь броситься на Беатрису, но затем боевой дух внезапно оставил его.
– Черт побери, – пробормотал он. – Извини, Беатриса. Я иногда говорю не подумав, вот и все. Ты же меня знаешь.
Беатриса сверлила его взглядом, но он отводил глаза.
– Я действительно знаю тебя, Расти, – сказала она. – Поэтому и не отношусь к твоим словам всерьез – по крайней мере, не в этот раз. Кстати, ты опять просрочил свою выплату.
– Черт, я ведь тебе говорил. Все будет выплачено к пятнадцатому числу.
Кейла с отчаянием смотрела на гладко отполированную крышку стола, чувствуя себя униженной вместе с бедным Расти. Она была уверена в серьезности его обвинений в адрес Беатрисы. Фактически она чувствовала, что у него есть доказательства, подкрепляющие эти обвинения. Почему же он не воспользовался ими? Почему он так боится Беатрисы Келлер? К своему изумлению и замешательству, Кейла выявила похожий страх в сознании почти каждого из присутствовавших на собрании. Почему они так испуганы? Неужели семья Келлер держит закладные на каждую шахту Стикса? Она оторвала взгляд от стола. Даже Йейтс держался настороженно и отгородился от своей матери прочной защитой. Кейла взглянула на его красивое лицо и испытала почти физическое потрясение, когда его темные глаза вперились в нее немигающим взглядом. Он всегда казался ей привлекательным, а сейчас можно было не сомневаться в значении его взгляда. Щеки Кейлы запылали. Ей не хотелось думать о Йейтсе. Она хотела сосредоточить свое внимание на Расти.
Не успев далее подумать о том, что она делает, Кейла услышала свой собственный голос:
– Думаю, это нечестно.
Беатриса Келлер стремительно повернулась к ней. Кейле показалось, будто огромный стервятник взмахнул крыльями, готовый опуститься на тело своей жертвы.
– Прошу прощения? – тихо произнесла Беатриса.
– Думаю, это нечестно, – решительно повторила Кейла.
– Что именно?
– Нечестно пользоваться своим влиянием, чтобы затыкать рот Расти.
Мириам лихорадочно замотала головой, а Йоханнес послал ей резкое предупреждение по ближнеречи: «Кейла, прекрати немедленно!» Но она зашла уже слишком далеко и не собиралась отступать.
– Дайте ей сказать, – распорядилась Беатриса.
– Что ж, – сказала Кейла. – Если у Расти имеется жалоба, ему должно быть позволено огласить ее перед Гильдией.
Беатриса вздохнула.
– А теперь слушай внимательно, дорогая. Все жалобы Расти мне хорошо известны. Понимаешь ли ты, что сказанное им можно расценить как клевету? Я могу привлечь его к суду за такие слова.
– Но он сказал правду!
Беатриса закрыла глаза, как будто ей стоило невероятных усилий овладеть собой.
– Ты больше не ребенок, – медленно произнесла она. – Перестань вести себя как малое дитя, иначе я буду вынуждена удалить тебя с собрания.
– Вы не заткнете мне рот, Беатриса! Даже если половина присутствующих здесь должны вам, это еще не означает, что вы можете помыкать нами, словно невольниками!
– Черт бы тебя побрал, несносная девчонка! – в сердцах воскликнула Беатриса. – Сиди тихо!
Кейла не могла поверить своим ушам. Никто и никогда еще не разговаривал с нею подобным тоном. Но ни один член Гильдии не осмелился возразить Беатрисе, и никто не сделал попытки защитить Кейлу. Что ж, ей все равно. Твердо встретив ледяной взгляд Беатрисы, она сказала:
– Вы признаете только методы устрашения, Беатриса. Не знаю, почему Гильдия мирится с этим.
– С меня достаточно, – отрезала Беатриса. – Я собиралась выдвинуть предложение о твоем формальном зачислении на пустующее место в Совете Гильдии, взяв это под свою ответственность, но теперь я вижу, что ты не готова. Предлагаю отложить этот вопрос до повторного рассмотрения.
– Поддерживаю! – воскликнул Уилсон Курланд.
Но Беатриса еще не закончила:
– Более того, я хочу получить сполна по долгам твоего отца. В противном случае на собственность семьи Рид будет наложен арест.
Кейла обвела взглядом присутствующих Мириам била дрожь, Йоханнес с побагровевшим лицом уставился в пол; Расти нахмурился и что-то неразборчиво пробурчал, но никто не произнес ни слова.
– Прекрасно, – сказала Кейла. – Забирайте себе ваше драгоценное кресло, Беатриса. Мне оно не нужно, если от меня ждут, что я буду не глядя подписываться под любыми вашими решениями. Не волнуйтесь, я могу расплатиться с вами. Я сделаю это сегодня же.
Когда смысл ее слов дошел до шахтеров, за столом раздался взволнованный гул голосов. Беатриса изумленно посмотрела на нее.
– Ты расплатишься со мной? – спросила она. – Интересно, каким образом?
– Отец мне кое-что оставил, и этого хватит, чтобы покрыть долг. Сейчас я схожу и принесу это.
Кейла встала, отодвинула свое кресло и, не глядя на группу шахтеров, торопливо вышла из зала.
Резкий искусственный свет тоннелей бил ей в лицо, отбрасывая длинные тени за ее спиной. Слезы ярости душили ее. Сейчас она покажет Беатрисе Келлер и всем этим трусам из Гильдии! Она вывалит кучу метакристаллов на стол перед ними и посмотрит, как у них отвалятся челюсти.
Она приложила ладонь к замковому механизму входной двери и быстро вошла в открывшийся проем.
Метакристаллы лежали в маленьком сейфе, стоявшем в ее спальне за голографическим пейзажем, изображавшим восход солнца на Льяже. Она прошептала комбинацию в микрофон замка, и дверца распахнулась.
Ах как приятно было чувствовать в своей руке вес объемистого мешочка с метакристаллами. Кейла торжествующе встряхнула их.
– Что у тебя там? – спросил низкий мужской голос.
Кейла вздрогнула от неожиданности.
Йейтс стоял в дверях, небрежно опираясь о дымчато-зеленую стену. Она не слышала, как он вошел, и не ощутила заранее присутствие другого разума. Должно быть, он пришел полностью защищенным. Но каким образом ему удалось так быстро добраться сюда? Неужели он последовал за ней прямо с собрания Гильдии?
– Что ты здесь делаешь? Разве ты не боишься, что твоя мать узнает…
Он пожал плечами, наклонился и обнял Кейлу за плечи. Потом он медленно и нежно повернул ее к себе, пока они не оказались лицом к лицу, всего лишь в нескольких дюймах друг от друга. Он не убрал руки с ее плеч, и она поняла, что ей это нравится.
– Тебе не следует так серьезно относиться к моей матери, – мягко сказал он. – Да, ей не нравится неподчинение, и она обожает протокольные формальности, но сейчас она просто вышла из себя. Она совсем не такая.
– Что же она имеет в виду в таком случае?
Йейтс усмехнулся.
– Знаешь, она по-своему любит тебя. Она всегда испытывала слабость к вашей семье.
– Мне приходилось слышать другое.
Он с серьезным видом покачал головой.
– Ты ведь понимаешь, что это просто политика. Но твой отец спас ей жизнь, и она никогда этого не забудет.
– Мой отец не любил говорить о таких вещах.
– Он не говорил и о том, какая ты красивая. Но я это заметил.
Кейла не знала, что сказать. Ее щеки пылали.
– Я говорю серьезно, – продолжал Йейтс. Его темные глаза с гипнотической силой удерживали ее взгляд. – Ты мне нравишься, Кейла, и всегда нравилась.
Прежде чем она успела разобраться в происходящем, он уже целовал ее.
– Я люблю тебя, Кейла, – прошептал он, когда они оторвались друг от друга. – Я хочу тебя. Вернись на собрание, и я сумею тебя защитить, клянусь!
Кейла пришла в смятение. Йейтс Келлер всегда казался ей самым красивым мужчиной на Стиксе, но он никогда не обращал на нее особого внимания. Теперь он обнимает ее, целует и говорит о своей любви. Он пошел за ней, покинув собрание Гильдии, чтобы утешить ее. Кейла почувствовала, как радостное возбуждение вспыхнуло в ее груди, словно крошечное солнце.
Йейтс привлек ее ближе. Она не сопротивлялась. Когда он снова поцеловал ее, Кейлу как будто пронзило ударом электрического тока. Ей хотелось стоять так часами, целовать его и чувствовать, как его руки гладят ее волосы. Но ее недремлющее эмпатическое чувство гораздо хуже поддавалось приручению; зондирующие сигналы бились в щиты Йейтса и отскакивали от них.