Карел Чапек – Война с саламандрами (страница 2)

Капитан Я. ван Тох побагровел.

— Что? — взревел он. — Ты, грязный кубу, придумал себе, будто я побоюсь твоих чертей? Вот увидишь! — сказал он, поднимая со стула все солидные двести фунтов своего тела. — У меня дела есть, я тут с тобой прохлаждаться не намерен. Но заруби себе на носу одно: в голландских колониях никаких чертей нет; если где-то они и есть, то только во французских. Там, быть может, они и есть. А теперь позови-ка мне старосту этого чертова кампонга.

Указанного сановника искать долго не пришлось: он сидел на корточках рядом с лавкой метиса и жевал сахарный тростник. Это был пожилой и при этом совершенно голый человек, гораздо более тощий, чем его коллеги-бургомистры в Европе. Немного позади, сохраняя подобающую дистанцию, сидела на корточках вся деревня, включая женщин и детей, очевидно ожидая, что ее будут снимать на фотоаппарат.

— Послушай, братишка, — обратился капитан ван Тох к нему по-малайски (он мог с тем же успехом обратиться по-голландски или по-английски, поскольку достопочтенный престарелый батак ни слова не знал по-малайски, так что всю речь капитана от начала до конца пришлось переводить метису; но по каким-то своим соображениям капитан все же посчитал малайский язык более подходящим). — Послушай, братишка, мне нужны несколько больших, сильных, мужественных ребят, которые со мной отправились бы на промысел. Промысел, понимаешь?

Метис перевел эти слова, а староста в знак понимания покивал ему головой, после чего обратился к широкой публике с речью, которая по всем признакам пользовалась явным успехом.

— Староста говорит, — перевел метис, — что вся деревня пойдет с туаном капитаном на промысел — куда угодно, куда прикажет туан.

— Ну вот. Скажи им теперь, что мы пойдем ловить раковины в залив Дьявола.

За этими словами последовало взволнованное обсуждение с участием всей деревни — в особенности старух. По прошествии четверти часа метис обратился к капитану:

— Сэр, они говорят, что в залив Дьявола идти нельзя.

Лицо капитана вновь начало багроветь.

— А почему нельзя?

Метис пожал плечами:

— Потому что там тапа-тапа. Черти, сэр.

Багровое лицо капитана начало приобретать фиолетовый оттенок.

— Тогда скажи им, что, если они не пойдут... я выбью у них все зубы... отрежу уши... повешу всех... и сожгу весь этот вшивый кампонг, понял?

Метис честно перевел все сказанное, после чего вновь началась живая дискуссия. Наконец метис обратился к капитану:

— Они говорят, сэр, что будут жаловаться в Паданге в полицию на угрозы со стороны туана. Говорят, что есть такие законы. Староста говорит, что так просто дела не оставит.

Капитан Я. ван Тох начал синеть.

— Тогда скажи ему, — заорал он, — что он... — Так без передышки капитан говорил около одиннадцати минут. Метис перевел все сказанное — насколько ему позволял словарный запас — и после очередного, хоть и длительного, но плодотворного совещания батаков перевел капитану:

— Они говорят, сэр, что готовы были бы отказаться от подачи иска в суд, если туан капитан заплатит штраф в местную казну. Говорят, — поколебавшись, сказал метис, — что сумма штрафа — двести рупий. Но, мне кажется, это многовато, сэр; предложите им пять.

Краска на лице капитана ван Тоха начала распадаться на отдельные красно-коричневые пятна. Начал он с предложения вырезать всех батаков на свете, потом согласился на триста пинков под зад и в конце концов готов был удовлетвориться тем, чтобы сделать из старосты чучело и выставить его в колониальном музее Амстердама; батаки же снизили свои претензии с двухсот рупий до железного насоса с колесом, а в конце концов выдвинули категорическое требование к капитану: в счет погашения штрафа отдать старосте бензиновую зажигалку. («Да отдайте вы ее, сэр, — уговаривал метис, — у меня таких зажигалок на складе три штуки, правда без фитилей».) Таким путем мир на Тана-Масе был восстановлен; капитан Я. ван Тох, однако, знал, что теперь на карту поставлен престиж белой расы.

После полудня от голландского судна «Кандон-Бандунг» отчалила шлюпка, в которой находились следующие лица: капитан Я. ван Тох, швед Йенсен, исландец Гудмундссон, финн Гиллемайнен и двое сингалезских ловцов жемчуга. Шлюпка направилась прямо в залив Дьявола. В три часа, когда отлив достиг своего пика, капитан стоял на берегу, шлюпка дрейфовала приблизительно в ста метрах от побережья, высматривая акул, а оба сингалеза с ножами в руках ждали сигнала для того, чтобы прыгнуть в воду.

— Ну, давай ты! — приказал капитан более высокому из них.

Голый сингалез вошел в воду, сделал несколько шагов по дну и нырнул. Капитан поглядел на часы.

Спустя четыре минуты и двадцать секунд примерно в шестидесяти метрах слева из воды показалась коричневая голова. С удивительной и отчаянной торопливостью, и притом будто бы будучи чем-то загипнотизированным, сингалез карабкался на скалы, держа в одной руке нож для разрезания раковин, а в другой — раковину жемчужницы.

Капитан нахмурился.

— Ну, что там такое? — резко спросил он.

Сингалез по-прежнему цеплялся за скалы, бессильно пытаясь что-то сказать и заикаясь при этом от ужаса.

— Что случилось? — крикнул капитан.

— Сагиб, сагиб... — выдавил из себя сингалез и повалился на берег, хрипло дыша. — Сагиб... сагиб...

— Что, акулы?

— Джинны! — простонал сингалез. — Там черти, сэр. Тысячи, тысячи чертей! — Он яростно тер глаза кулаками. — Сплошные черти, господин!

— Покажи-ка раковину, — приказал капитан и открыл ее ножом.

Внутри была маленькая чистая жемчужина.

— А больше ты ничего не нашел?

Сингалез вытащил еще три ракушки из мешочка, висевшего у него на шее.

— Там есть раковины, сэр, но эти черти их сторожат... Они на меня глядели, когда я срезал раковины...

Его курчавые волосы встали дыбом от удивления, перемешанного с ужасом.

— Сагиб, заклинаю: не надо здесь!

Капитан открыл раковины: две оказались пустыми, но в третьей нашлась жемчужина, размером с горох и круглая, как капля ртути. Капитан ван Тох смотрел то на жемчужину, то на сингалеза, скрючившегося на земле.

— Слушай, — неуверенно начал он, — может быть, еще раз туда сплаваешь?

Сингалез, не говоря ни слова, завертел головой.

Капитан ван Тох почувствовал, что его языку не терпится разразиться ругательствами, однако, к своему удивлению, вдруг понял, что вслух он говорит тихо и почти мягко:

— Успокойся, братишка. А как они выглядят... ну... черти эти?

— Как дети... маленькие дети, — прошептал сингалез. — У них есть хвост, сэр, а ростом они вот такие. — Он показал рукой сантиметрах в ста двадцати от земли. — Они столпились вокруг меня и смотрели, что я делаю... они собрались в круг... — Сингалез опять задрожал. — Сагиб, сагиб, здесь не надо, не надо!

Капитан ван Тох задумался.

— А нижними веками они моргают?

— Не знаю, сэр, — хрипел сингалез. — Их там... десять тысяч!

Капитан поискал взглядом другого сингалеза; тот стоял метрах в ста пятидесяти и ждал с безразличным видом, обхватив плечи руками. Впрочем, если человек голый, ему, кроме собственных плеч, руки деть особо-то и некуда. Капитан молча кивнул ему, и маленький сингалез прыгнул в воду. Через три минуты и пятьдесят секунд он вынырнул и тут же принялся цепляться за скалы, однако руки все время соскальзывали.

— Эй, полезай сюда! — крикнул капитан, но потом внимательно пригляделся и сам помчался, перепрыгивая с камня на камень, к этим отчаянно пытавшимся уцепиться за камни рукам; невозможно было поверить, что столь массивное тело может скакать с такой скоростью и грацией. В последний момент он успел схватить сингалеза за руку и, пыхтя, вытащил его из воды, после чего уложил на камни и вытер пот. Сингалез лежал без движения, одна голень у него была ободрана чуть ли не до кости — вероятно, о камни, — но в остальном он был цел. Капитан приподнял ему веко и увидел только белок закатившегося глаза. Ни раковин, ни ножа у него не оказалось.

В эту минуту шлюпка направилась в сторону берега.

— Сэр! — крикнул оттуда швед Йенсен, — тут акулы. Вы будете продолжать?

— Нет, — ответил капитан. — Плывите сюда, заберите обоих.

— Посмотрите-ка, сэр, — обратил внимание Йенсен, когда они возвращались в шлюпке обратно на свое судно, — как тут вдруг стало мелко. Отсюда и до самого берега, — показывал он, тыкая веслом в воду, — как будто тут под водой какая-то плотина.

Только на борту судна маленький сингалез пришел наконец в себя; он сидел, уткнув подбородок в колени, и дрожал всем телом. Капитан отослал всю команду прочь и уселся напротив него, широко расставив ноги.

— Ну, давай, валяй, — сказал он. — Что ты там видел.

— Джиннов, сагиб, — прошептал маленький сингалез; у него задрожали даже веки, а все тело начало покрываться гусиной кожей.

Капитан ван Тох хрипло откашлялся и сплюнул:

— Ну... а как они выглядят?

— Как... как... — Глаза сингалеза опять начали закатываться.

Капитан ван Тох с неожиданной ловкостью ударил его по обеим щекам — ладонью и тыльной стороной руки, — чтобы привести в чувство.

— Thanks, сагиб, — прошептал маленький сингалез, и из-под его век снова показались зрачки.

— Ну что, лучше стало?

— Да, сагиб.

— Раковины там были?